Double expression

Светлая стена родного стадиона идёт перед Кузяевым, когда он пробирается по коридору счастливый после победы в матче, победы в чемпионате. К своей главной радости — Андрею. Мостовой не при всех хочет, Мостовому его обнять хочется — не как товарища по команде, нечто большее. Целовать хочет, но не при тренере и других. Далер полностью разделяет его желания — им никто слова укоризны не скажет, тем более, все ещё и празднуют, скорее всего, даже не заметят, но всё равно правильным ощущается уединиться. Далер напраздновался — как всегда, коротко и сдержанно, ему больше всего хочется провести этот вечер с Андреем. Внезапно крепкая хватка цепляет Кузяева где-то в районе талии, кто-то с силой разворачивает его к себе, лопатками о стену стадиона прикладывает. Полузащитник «Зенита» видит перед собой коллегу — атакующего полузащитника «Спартака» Зобнина. Тот уже переодет в неигровую форму клуба, причёсан. — Ты что это устроил на поле, а? Я тебя спрашиваю, — внешне спокойный, Рома явно бурлит внутри закипающей медленно лавой. Он жаждет объяснений, и если оно не понравится, она грозится политься через край. Кузяев глаза прикрывает наполовину, чуть приподнимая подбородок, — на Рому смотрит, тот чуть выше, нависает, практически вплотную прижимая Далера и не давая ему уйти. Далер не спешит. Он прекрасно знает, о чём тот говорит, и позволяет себе молчать долго. Руки, его обе эти руки держат. Крепко. А ещё они бывают нежными, дарят ласку и удовольствие, Кузяев знает. — В пылу игры, Рома, — он чуть дёргает уголок губ в улыбке. Зобнин в ответ то ли улыбается, то ли скалится — Далеру всегда нравилось это, Рома бывает опасный и горячий, особенно когда кусает этими ровными до одури зубами и что-то шепчет на ухо. — Да правда? — Зобнин наклоняется чуть ниже к лицу Далера. Чувствует запах шампанского, расплескавшегося ещё в раздевалке на футболку того, и только раззадоривается. — Или твой Мост иначе бы не забил, м? И улыбается, не перестаёт. — Далер! — Андрей появляется, машет рукой издалека и тут же замолкает, медленно подходя ближе. Он развернувшуюся перед ним сцену не может понять, хотя знает и так про этих двоих. Как можно не знать, Кузяев и не скрывал ничего от него. У Далера и сейчас взгляд на Рому такой, что не перепутаешь. А на Андрея Кузяев смотрит мягко, тепло. — Андрей, — казалось бы, Зобнина не смущает ничего, — подходи, чего застыл. Он отстраняется, выпуская Далера из плена между собственным телом и стеной. Кузяев за руку Мостового берёт, тянет к себе, но как только тот шаг делает к нему и открывает рот, пытаясь придумать что сказать — неловко же, все всё знают, но вслух не обсуждали — Рома Далера обнимает обеими руками, теперь плотно жмётся сзади, к щеке его небритой тянется, целуя и на Моста глядя. — Не стесняйся, Андрей, все свои, — и носом в кудри зарывается, за Мостовым наблюдая. Кузяев гладит руки, к себе Андрея прижимает, которого слегка колотит от таких неожиданностей. Он в курсе, что Роме интересен Далер, как и ему самому интересен именно он же. — Андрюш, ответ за тобой, — шёпот сокомандника и горячие губы около уха, с одной стороны, успокаивают, с другой стороны, дарят мурашки, бегущие по телу. Мостовой на Рому смотрит, ловит его взгляд через далерово плечо. — Смелей, Андрей. Я вот очень даже за, — произносит Рома. Присутствие третьего для Мостового непривычно и, мягко говоря, неожиданно, но он чувствует, как Далер жмётся к Зобнину позади себя и самого Андрея не отпускает, гладит по лопаткам, видимо, желая успокоить, целует в шею. Происходящее будоражит. Настолько, что Мостовой вдыхает воздух шумно, решаясь и набираясь смелости непонятно откуда. — Ну, давайте, — еле слышно соглашается он, глаза сразу прячет от обоих, но Кузяев окончательно притягивает его к себе в объятия, и Далера теперь и Андрей, и Рома обнимают оба, сталкиваются ладонями, пальцами. Далер пытается успеть за ласками с обеих сторон — вжаться лопатками лишний раз в грудь Зобнина, коснуться поясницы Мостового и получить от них от обоих касания губ и ощутить учащенное дыхание обоих. Но не может же это долго продолжаться в коридоре. Их ждёт номер, но не в гостинице, где остановился «Спартак». Зобнин ненадолго ускользает предупредить своих, и вскоре все трое снова соберутся вместе, чтобы оказаться именно там в этот полный спонтанностей вечер.