Вдруг разольется, как река

Вадим сумасшедший, абсолютно чокнутый, больной на голову, псих. — Ебанутый, — шепчет Олег, когда Вадим почти бесшумно прижимает его к шкафчику в мужской раздевалке. На соседней половине, скрытой рядом других шкафчиков, уже разговаривают как минимум двое, и они в любой момент могут решить перейти на эту половину, увидят, отпиздят… Вадима Олег не отталкивает. Напротив, прижимает крепче и намертво стискивает зубы, чтобы не застонать, не заскулить и не издать ни единого звука под юрким языком. Вадим вылизывает кадык, спускается ниже к ямке, отводит чуть в сторону футболку и слюнявит ключицу. Олег думает, что сейчас умрет от стыда, страха и возбуждения, и тянет Вадима к своим губам. Краем уха улавливает новых вошедших и успевает оттолкнуть идиота от себя подальше. Тут же отворачивается к шкафчику, пытаясь скрыть красные губы, когда на их половине показываются четверо парней. Вадим по-дурацки подмигивает всю тренировку и так явно трахает взглядом, что Олегу остается только нетерпеливо сглатывать. Вообще у них не всегда так. Вадим бывает и жутко романтичным, исправно водит на свидания, встречает после пар, если заканчивают в разное время, или просит дождаться его, чтобы вечером вместе засесть за домашкой на его хате. Сосед, Серега, даже умудрился подружиться с Олегом за это время и теперь все меньше возмущается, когда Вад притаскивает неизвестно кого, хотя живет не один и мог бы учитывать интересы соседа. Вадим и учитывал, раньше — до Олега, но слезно (а частично шантажом) пришлось умолять Серого, чтобы хоть иногда пускал их побыть в квартире, тем более все равно они почти безвылазно сидели в комнате Вадима. А когда и Серый стал приводить какого-то своего дружка (Вадим все заставлял Олега вставать ухом к стене и послушать: они точно там ебутся), то конфликт и вовсе оказался исчерпан. И все же иногда Вадиму сносит крышу. Он врывается на пары, отборной ложью заставляет Олеговых преподавателей отпустить Волкова, а потом заталкивает в туалет. Прижимается членом сквозь ткань, лезет в рот, ладонями жадно лапает все, куда может дотянуться и спешно, словно в лихорадке, отдрачивает Олегу, пока Олег и сам рукой доводит его. В этот день перед тренировкой Вадиму приспичивает тоже. Но приходят они позже, чем планировали, поэтому уединиться так и не удается (жаркие поцелуи, кажется, только усугубляют ситуацию). Вечером Вадиму звонит мама, просит забрать с тренировки его младшую сестру Лерку, потому что та повредила ногу. Олег хочет напроситься тоже, может, помог бы чем, но Вадим подбрасывает его до дома и, остановившись у подъезда, всасывает Олега в себя и обещает что-нибудь придумать в ближайшее время. А через пару дней они едут с группой знакомых парней и девчонок на залив, подальше от города и людей. Купаться еще рановато, зато в волейбол вызываются играть все. Почти. Вадим говорит: — Я это, прогуляюсь. Олежек, компанию составишь? Олег кивает безусловно, но на лице все равно вопросительное «ты реально здесь собрался, пизданутый ты об дерево?». Вад ухмыляется: — Не боись, все норм будет, — и прибавляет чуть громче, чтобы остальные точно услышали: — От медведей тебя спасу, Волчонок, если что. На них больше не обращают внимания, и начинается игра. Вадим тащит Олега за собой и целует его, как только они отходят на пару метров. Деревья скрывают их от остальных ребят, но Олегу все равно некомфортно. Просит: — Блять, Вад, давай хоть чуть дальше. — Ты прав, — целомудренно чмокает Вадим его в лоб, — тут твои стоны еще услышат. И, хватая за руку, бежит вдоль берега все дальше от друзей. Но скоро резко останавливается и кивает головой на выступающий над песком кусочек земли — сидеть будет удобно. Слегка подталкивает в ту сторону Олега и сразу затягивает в развратный поцелуй, такой голодный, будто ждал этого минимум тысячу лет. — Снимай… шорты, — вклинивает между поцелуями, и, не давая Олегу даже секунду на обдумывание, дергает их вниз сам и кидает на тот самый выступ над песком. — Сядешь на них, чтобы к твоей чудесной жопе ничего не прилипло, и не покусал никто. Ну, кроме меня. Олег закатывает глаза, но послушно разглаживает ткань по траве и садится сверху. Тут же приходится приподняться снова, потому что Вадим стягивает и трусы, помогает аккуратно снять, а после складывает и прячет в кармане собственных шорт. Не комментирует это никак, но Олег понимает: не хочет, чтобы они замарались, и не удерживается от еще одного сладкого поцелуя, притягивая Вадима к себе. Тот становится на колени между Олеговых бедер и от губ начинает спускаться ниже, по шее, задевая языком ключицы, задирает майку и вылизывает пресс. Член, покачиваясь, упирается ему в шею, но Вадим делает вид, что не замечает — дразнит, даже не касается его, руками лишь гладит бедра и все продолжает ласкать живот. — Вад, надо торопиться. Вадим смотрит на него снизу вверх и хитро скалится. — Куда нам торопиться, Олежек, до вечера еще куча времени. Указательным теперь выводит узоры вокруг пупка и глядит насмешливо. — Ва-ад. Нас потеряют. — Ага, и пойдут искать. И может увидят нас с тобой. Как думаешь, что они с нами сделают? Играет на Олеге он виртуозно: прекрасно знает, что от одной этой мысли у него вспыхивают щеки и член начинает ныть. Ныть так нестерпимо, что Вадим смягчается и, облизнувшись, все-таки насаживается на головку. Олег успевает зажать себе рот, а второй рукой схватить плечо Вадима. Тот нахально хмыкает. Языком массирует кончик, лижет головку, а потом пропускает до глотки. Поначалу Олег лишь жмурится и прислушивается к своим ощущениям. Кажется, что сегодня Вадим берет глубже обычного, а еще рукой помогает себе, наглаживает стояк. Приходится закусить ладонь, а другой вцепиться в его волосы — потому что это невыносимо, просто божественно хорошо. На негромкий скулеж он резко вскидывает взгляд, и Олега прошибает током — Вадим красный, довольный, с черными зрачками выглядит так великолепно, что хочется сказать хоть что-то, похвалить его, но буквы собираются только в емкое «блять, Вад». Он усмехается одними глазами и снова опускается ниже, парой резких движений заставляет Олега с каким-то совсем истеричным «Ва-а-а» кончить. — Вкусный, — хрипит Вадим, вытирая губы. Целует Олега в коленку, достает из кармана трусы, тут же помогает одеться и обнимает. Олег все эти действия проделывает на автомате, почти бездумно, и лишь когда замирает в этих объятиях, вздыхает наконец полной грудью. Как хорошо в его руках. — Стоило все же отойти подальше, — негромко хохочет Вадим. Олег легко ударяет его в плечо и отстраняется. Смотрит наверняка все еще поплывшим взглядом и говорит: — Теперь ты. — Хочу рукой, Олежек. Олег понятливо расстегивает его ширинку, облизывает ладонь и ныряет под джинсу. С ужасом и восторгом обнаруживает, что белья на Вадиме нет и не было. — Ты… Ты, — захлебывается словами. — А если бы… У Вадима шорты плотные, до середины бедра. Причин бояться, что что-то вывалится, кажется, не было, но он хохочет и обещает, что наденет трусы, как только придет время возвращаться, конечно же он прихватил их. — Просто решил немного повеселить тебя. Удалось? — подмигивает. Олег не отвечает ничего, лишь снова проводит мокрым языком по своей ладони, и глядя прямо в потемневшие глаза Вадима, дрочит ему. После Вадим пытается развести Олега на еще один минет, снова толкает к пригорку, усаживает, опускается на колени. Но Олег гладит его по щеке, смотрит с теплотой и говорит, что им нужно возвращаться. Вадик уверяет, что он совсем быстро, раз-два, вверх-вниз, и готово. Олег смеется и поднимается на ноги. Берет Вадика за руку, целует костяшки и, склонившись к уху, игриво сообщает: — Через неделю мои уезжают на дачу, на целое лето. Обещал не приводить никого, только своего лучшего друга. Вадим не может удержаться от счастливого поцелуя и таким же вкрадчивым шепотом уточняет: — Кажется, лучшему другу стоит притащить гондоны и смазку? К компании они возвращаются совершенно счастливые и (Олег уверен) с потрохами сдают себя — ну слишком все очевидно. Впрочем, волнует его это мало. Мысли его сейчас занимает совсем другое.