Особый дар

Наутро Лань Ванцзи заявил, что поправился достаточно, чтобы вернуться в Облачные Глубины. Вэй Ин весь затрепыхался от негодования. — Да разве можно так небрежно относиться к своему здоровью?! Я понимаю, твои духовные силы очень велики, но… Лань Чжань молча взял его руку и положил себе на голову. — Потрогай, уже зажило. Вэй Усянь сначала замер от неожиданности, но потом обрадовался неожиданной возможности коснуться своего кумира. Действительно, под мягкими шелковистыми волосами уже не было никакой шишки. Усянь сделал вид, что одно прикосновение его не убедило и непозволительно долго перебирал густые пряди.Лань Чжань сидел смирно, лицо его ничего не выражало, но кончики ушей предательски алели. Наконец, Усянь со вздохом убрал руки и кисло сказал. — Да, все прошло. — Не слышу радости в твоем голосе. — Она затаенная. То есть, я рад, что ты так быстро выздоровел, но мне ужасно не хочется расставаться. С тобой так весело. Лань Ванцзи с подозрением посмотрел на невинно улыбающегося Вэй Ина. Дразнится, что ли? Ванцзи ни разу в жизни никто не говорил, что с ним весело. Даже Лань Сичэнь. Нет, не дразнится. Смотрит своими большими сияющими глазами и эмоции сменяют одна другую на выразительном лице.Такой милый, просто сил нет… Вэй Ин почувствовал его колебания и заканючил. — Пожалуйста, пожалуйста, возьми меня с собой в Гусу. Ты же обещал. — Когда? — Вчера. — Не помню такого. — Это что, старость подкралась незаметно, или удар по голове все же не прошел бесследно? — Вэй Ин! Мне двадцать три, какая старость. — Ах, гэгэ, ты такой мудрый, пожалей этого недостойного деревенщину, позволь припасть к источнику знаний. Теперь у Лань Чжаня покраснели не только уши, но и все лицо залилось нежным румянцем. Вэй Усянь тихонько охнул от восхищения и заныл пуще прежнего. — Ну, гэгэ, ну что тебе стоит. Я ведь даже не умею парить на мече, а в Гусу, глядишь, и научусь. И помогу тебе найти злодея. Одна голова — хорошо, а две… — А две — некрасиво, — перебил его Лань Чжань. — Лань Чжаань, да ты, никак, даже шутить умеешь! Я сражен. И он закатил глаза, притворяясь, что сейчас упадет в обморок от избытка впечатлений. Лань Ванцзи поймал себя на мысли, что пошутил первый раз в жизни и что ни с кем ему не было так легко и радостно, как с этим чудным парнем. — Хорошо, — наконец согласился он, — возьму тебя в Гусу в качестве приглашенного ученика. Только обещай мне вести себя тихо и, пожалуйста, ничего не оживляй там. — Понял. Нам не нужно лишнего внимания. Ванцзи ощутил, как на сердце потеплело от этого «нам» Вэй Усянь тем временем начал готовиться к отъезду, забегал по домику, собирая пожитки. Разбудил Орешек и кролика, которые еще досматривали утренние сны, накормил их, посадил за пазуху и все четверо отправились в путь. Сначала пешком, потому что Усяню надо было забежать домой, оставить записку главе клана Вэй о своем внезапном зачислении в ученики ордена Гусу Лань, а также поручить котенка заботам слуг. Кролика вернули на привычное место еще по дороге. Орешек была недовольна расставанием, но блюдечко теплых сливок утешило ее и прощание обошлось без слез и царапин. Разве что сам Вэй Усянь уронил парочку-другую слезинок, чем в очередной раз согрел сердце Лань Ванцзи. Он дожидался Усяня за воротами, избегая ненужных взглядов. Когда они отошли на расстояние в один ли, Лань Ванцзи решил, что теперь уже можно лететь. Усянь был вне себя от предвкушения и вел себя, как совершеннейший ребенок. Прыгал вокруг и задавал кучу вопросов. А когда они, наконец, поднялись в воздух, взвизгнул, зажмурился, и крепко-крепко прижался спиной к груди Лань Чжаня. Тот обнял его за талию, исключительно для того, чтобы неопытный паренек ненароком не свалился. Но уже через секунду Вэй Ин глаза открыл, еще раз тихонечко пискнул и стал вертеть головой по сторонам, ахая от восхищения. Его длинные волосы, небрежно забранные в высокий хвост, поминутно касались лица Лань Ванцзи, вызывая странные желания, главным из которых было никогда не выпускать из объятий это невозможное создание. Летели они долго. Лань Ванцзи несмотря на недавнее ранение, чувствовал себя бодро, а вот Вэй Ин устал, замерз и слегка дрожал, все теснее прижимаясь к Ванцзи, который заметил его состояние и заботливо укутал необъятными рукавами своего верхнего одеяния. Вэй Ин пригрелся на его груди и почти что задремал, когда звук колокола вывел его из этого состояния. — Прибыли, — низкий голос Лань Чжаня над самым ухом отозвался приятной вибрацией во всем теле. — Добро пожаловать в Облачные Глубины. Лань Ванцзи из осторожности приземлился на полянке в лесу неподалеку и остаток пути они проделали пешком. Затем, к немалому удивлению Вэй Усяня, они не вошли в главные ворота, а незаметно перелезли через стенку и Ванцзи окольными тропами повел его к жилищу своего брата. В сумерках, подернутых легким туманом, затеряться было не сложно. На пути им не попалось ни одного человека, и вскоре Усянь смущенно смотрел, как глава клана Лань со слезами на глазах обнимает своего младшего брата. — Ванцзи, что случилось? Где ты был? Я волновался. — Ты не получил мое послание? — Получил, но ничего не понял. А молодой господин рядом с тобой…? — Это Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь, родственник главы клана Вэй. Он оказал мне неоценимую помощь. Вэй Усянь низко склонился в формальном поклоне. Лань Сичэнь дружелюбно ему улыбнулся. — Добро пожаловать в Гусу, молодой господин Вэй. Наслышан о вашем клане, — в его глазах мелькнула искорка смеха. Видно, вспомнил об их выдающихся ослах. Вэй Усянь приосанился. Пусть почти никто не знал, что он приложил к этому руку, но он мог собой гордиться. Лицо главы клана Лань было намного выразительнее лица его брата и так же красиво, но для Вэй Ина его ледяной принц был самим совершенством, и он никогда не променял бы его ни на кого другого… Хотя кто сказал, что он ледяной, вот ни чуточки. Лань Ванцзи продолжил. — Я хотел бы, чтобы молодого господина Вэя приняли в качестве приглашенного ученика. Он знает, что со мной произошло. Это он нашел меня, когда я…эм…переместился из воды в земли клана Вэй. Лань Сичэнь насторожился. — А вот теперь поподробнее. Я так и не понял, что с тобой случилось. Лань Ванцзи пожал плечами. — Когда мы сражались с тварями, кто-то из адептов Гусу Лань ударил меня по голове, я потерял сознание, и или сам упал за борт, или меня столкнули. Лань Сичэнь с ужасом уставился на него. Ванцзи невозмутимо добавил. — Очнулся я в доме молодого господина Вэя, который обо мне хорошо позаботился. Вэй Усянь был не в силах сдержать довольную улыбку. Лань Чжань хвалит его перед своим старшим братом. Как мило с его стороны. Сичэнь, во взгляде которого еще читался пережитый испуг, тепло посмотрел на Усяня. — Примите мою глубокую благодарность за спасение Ванцзи, молодой господин Вэй. — Ну что вы, глава Лань, — смутился Вэй Ин, — я ничего особенного не сделал. По лицу Лань Чжаня скользнула легкая усмешка, которая изумила Сичэня. Вот что же такое сотворил этот мальчик, что его всегда сдержанный до зимней холодности брат ТАК улыбается? Но сейчас были вопросы и поважнее. Кто покушался на Ванцзи и зачем? Продолжит ли злоумышленник свое черное дело, когда узнает, что тот остался жив? Лань Сичэнь спросил. — С того момента, как ты упал в воду, кто-нибудь еще, кроме Вэй Усяня, видел тебя? — Нет, мы прятались в горах. — Это хорошо. Пусть убийца думает, что ты пропал, будет легче застать его врасплох. Но у меня в голове не укладывается, что кто-то из наших адептов мог сотворить подобное. — У нас есть улика, — Лань Ванцзи достал камешек. Лань Сичэнь тщательно рассмотрел его и сказал. — Он был вставлен в рукоять меча. Вот и способ обнаружить негодяя… Но не могу же я заставить всех принести оружие на проверку. Невиновные оскорбятся, а преступник может догадаться и сбежать. Вэй Усянь запрыгал на месте от нетерпения. — Можно я… Можно мне… Я могу подобраться к каждому. Притворюсь, что заблудился, или еще чего придумаю. Меня никто не заподозрит. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь переглянулись — Может сработать, — задумчиво сказал глава Лань. Ванцзи нахмурился. — Это опасно. — Да кому я нужен, — отмахнулся Усянь. Лань Чжань чуть было не ляпнул «мне», но промолчал. Он стал такой несдержанный в последнее время. Прямо за пару дней успел испортиться. Вэй Усянь весь искрился энтузиазмом и готов был хоть сейчас бежать приставать к обитателям Облачных Глубин. Глава Лань охладил его пыл, сказав. — Сегодня уже слишком поздно. Ванцзи, оставайся здесь, а я провожу молодого господина Вэя в покои учеников. Вэй Ин посмотрел на Лань Чжаня и его нижняя губа по-детски обиженно задрожала. Он почему-то решил, что будет проводить все время в его обществе. Лань Чжань понял его с полувзгляда. Он и сам не хотел с ним расставаться. — Брат, — голос его сделался немного хриплым, — может быть Вэй-сюн тоже переночует у тебя, в комнате для гостей? Лань Сичэнь изумился еще раз за довольно короткое время. Этот Вэй-сюн опоил чем-то его младшего брата, пока «хорошо» заботился о нем? Впрочем, он был рад видеть Ванцзи таким… оживленным… чуть смущенным… о, святые Небеса… влюбленным?! Интересно, а он сам догадывается об этом? Эти двое пялились друг на друга так, что Лань Сичэнь внезапно почувствовал себя третьим лишним. Это что, осложнения после удара по голове? Мальчик, конечно, очень красивый, но увлечься им в такие рекордные сроки… Ванцзи его удивил. Сичэнь деликатно кашлянул, напоминая о своем присутствии. Вэй Ин и Лань Чжань неохотно расцепили взгляды и обернулись к нему. — Нет нужды проверять каждого. Большинства старейшин там не было, учеников тоже, остается пара десятков человек. Ванцзи, ты ни с кем не ссорился последнее время? Вот оно, влияние Вэй Усяня. Магия легкомыслия, так сказать. Раньше ему в голову бы не пришло задать такой вопрос. А сейчас — сам с языка слетел. Ванцзи только зыркнул на него укоризненно. — Понятно… — Если так смотреть на людей, то некоторые могут расценить это как оскорбление взглядом, — встрял Вэй Ин. Лань Чжань решил было зыркнуть и на него тоже, но не получилось. Зато получилось обласкать этим самым взглядом. Вэй Ин в ответ сделал большие глаза и кокетливо захлопал ресницами. Лань Сичэнь с трудом удержался от смеха. Еще до рассвета Вэй Ин обнаружил, что у его идеала есть изъян, и очень существенный. Оказывается, все в клане Гусу Лань вставали в пять утра. Он сперва ужасно расстроился. Но подумал-подумал и решил, что готов жертвовать собой во имя любви. А что это любовь, он заподозрил еще в самую первую встречу и окончательно понял, когда вне себя от волнения совал Ванцзи под нос вонючий терпентин. Что касается чувств самого Лань Ванцзи, у Вэй Ина оставались большие сомнения. Иногда тот смотрел на него так, что сомнения бледнели и падали в обморок, а иногда вел себя очень строго — и тогда сомнения очухивались от обморока и толпились в его сознании, ехидно сообщая ему, что он зарвался. И любовь любовью, а кушать хочется всегда… Ну то есть, сейчас самое главное, найти того, кто покушался на Лань Чжаня. Кушать, покушался… сам выбор слов подсказывал Усяню, что пора подкрепиться. Так что он обрадовался, когда его пригласили позавтракать в узком семейном кругу. За трапезой его нежным чувствам был нанесен второй за это утро удар. Еда оказалась невыносимо пресной. Но он стойко перенес очередной подвох судьбы — он же читал в книжках, что любовь только тогда чего-то стоит, когда она с честью выдерживает разные испытания. Похищение драконом, например, или опалу императора вместе с колдовским проклятием. А тут всего-навсего травяной отвар, обижающий вкусовые рецепторы. Вэй Усянь, хоть и именовал себя иной раз деревенщиной, на самом деле был весьма начитан, и вспомнил, что эти самые рецепторы еще называются «вкусовыми сосочками» На ум ему сразу пришли соответствующие ассоциации. И понеслось… К концу завтрака он сидел уже весь красный и Лань Чжань заботливо поинтересовался, нет ли у него аллергии на лекарственные травы. У Вэй Ина хватило сил только отрицательно помотать головой. Холодная вода, предложенная в качестве десерта, сумела его отрезвила. Но не совсем. Однако, несмотря на любовный дурман, поселившийся не только в сердце, но и в голове, Вэй Усянь со всей серьезностью стал разглядывать портреты адептов и запоминать их имена. На вид все были люди как люди, некоторые очень симпатичные, но кто-то из них был убийцей. На вкус Усяня, два-три человека с близко посаженными глазами вполне могли претендовать на это звание. В его семействе бытовал предрассудок насчет того, что близко посаженные глаза — это.признак злого человека. Он поделился этой ценной информацией с братьями Лань, но они в ответ посмотрели на него с недоумением. — Ну нет так нет, — вздохнул он. И отправился на поиски меча с недостающим камнем. Не сразу, конечно. Сначала его отвели в ученические покои, переодели в клановые одежды, которые огорчили его своей безупречной белизной — попробуй, сохрани ее — и представили другим ученикам. Поскольку убийцы среди них не было, Усяня они не слишком заинтересовали. Хотя там были забавные экземпляры. Например, хрупкий парень с веером и канарейкой, Не Хуайсан, кажется. Но это все потом, и то, если Лань Чжань позволит. Затем последовал долгий, умопомрачительно скучный урок — список усяневых жертв во имя любви стремительно рос — на котором ему, правда, удалось немного вздремнуть под бдительным оком дяди его избранника. Вы спросите, как? Дело в том, что Вэй Усянь еще в детстве усвоил, что открытые глаза — еще не признак бодроствования, и научился пользоваться этим знанием. Так что на тренировочное поле он прискакал посвежевший — в отличие от своих товарищей по несчастью, которых монотонное зачитывание трех тысяч правил ордена Гусу Лань сильно измотало. На тренировке было намного интересней. Вэй Усянь не особо преуспел в фехтовании, зато смог разглядеть вблизи мечи наставников. С ними все было в порядке. К тому же он заметил, что драгоценные камни, вделанные в рукояти, были редкостью. Во второй половине дня он доложил о своих успехах, а точнее об отсутствии таковых. Лань Сичэнь, со своей стороны, тоже предпринял некоторые шаги и круг подозреваемых сузился до десятка человек. Вэй Ин очень переживал за Лань Чжаня. Во-первых, потому что убийца затаился где-то рядом. На что ему возразили, что тот не знает, что Ванцзи жив и находится в Облачных Глубинах. А во-вторых, что бедный Лань Чжань должен сидеть взаперти и не может погулять на свежем воздухе. Для самого Вэй Ина подобное было бы большим огорчением. Но Лань Чжань заверил его, что это пустяки, и смотрели они при этом друг на друга так, что Лань Сичэнь побоялся оставлять их наедине, а сам, чтобы избежать передозировки сладкого, выпил целую чашку горького отвара. День завершился тем, что шустрый Вэй Ин поймал в лесу двух кроликов и подарил их Лань Чжаню, чтобы тому было не так грустно коротать время в одиночестве. Лань Чжань, который до этого одиночеством нисколько не тяготился и даже предпочитал его, охотно подтвердил, что пара кроликов, которые грызут все, кроме закаленной стали, и лезут лапками в тушь — предел мечтаний человека в добровольном уединении. Вэй Ин обрадовался, что угодил своим подарком, и на радостях поцеловал обоих зверьков в розовые носики — раз уж нельзя было поцеловать Лань Чжаня. А тот в ответ совершил удивительнейшую вещь. Осторожно принял обоих ушастиков из рук дарителя и тоже их поцеловал — и тоже в носик, в то же самое место, где только что были губы Вэй Ина. И так выразительно на него посмотрел, что покраснели все, включая кроликов. Так прошла неделя. Вэй Усянь привык к пресному рису, Лань Сичэнь к ущербу, наносимому кроликами, и к тому, что сладкая парочка от обмена взглядами перешла к робким действиям. Прикасались кончиками пальцев, когда думали, что никто не видит, садились бок о бок, прижимаясь плечами и шептались, склоняясь друг к другу непозволительно близко. Глава клана Лань уже стал прикидывать, когда назначить дату свадьбы и сколько ослов запросить в качестве приданого. Одно плохо — опасность никуда не исчезла. Однажды вечером, когда Вэй Усянь в очередной раз направлялся к дому главы, ему послышался подозрительный шорох в кустах неподалеку. Он направился туда прогулочным шагом и спугнул мужчину, который тут же отвернулся и с заносчивым видом удалился. К сожалению, уже стемнело и Усяню не удалось как следует его разглядеть, хотя ему и показалось, что глаза у того были близко посажены. Он сразу же рассказал об этом Лань Чжаню, которого застал одного. Тот задумчиво на него посмотрел. — Дались тебе эти глаза. Вэй Ин пожал плечами и подобрался поближе. — Не нравится мне, что он крутился неподалеку, — пробубнил он, — можно мне остаться с тобой этой ночью? У Ванцзи заполыхали уши. — Ой, я не то имел в виду, — смутился Вэй Ин, — хотел сказать, лягу перед твоей дверью и буду тебя охранять. Лань Чжань умилился. — Ты — меня? Вэй Ин самоуверенно кивнул. — Ну да. Я далеко продвинулся в боевых искусствах и фехтовании Сегодня победил Не Хуайсана. Знаешь, он такой смешной. Лицо Лань Чжаня приняло сложное выражение. Он сделал шаг вперед и приблизился почти вплотную к Вэй Ину, схватил его одной рукой за тонкую талию, а второй за загривок и впился в его губы жадным поцелуем, бормоча при этом. — Никаких Хуайсанов, Вэй Ин. Ты мой, только мой. Вэй Ин только и смог, что слабо пискнуть в поцелуй. В этот момент вернулся Лань Сичэнь и они были вынуждены оторваться друг от друга, наградив главу клана одинаково сердитыми взглядами. Вэй Ин и ему рассказал про сомнительного субъекта в кустах и так ныл, чтобы ему разрешили остаться, что Лань Сичэнь позволил. Но строго предупредил, что распутство в Облачных Глубинах запрещено. В ответ на это его не удостоили вообще никакими взглядами. Вэй Усянь, вопреки обещанию, улегся не под дверью Лань Чжаня, а под окном, рядом с его кроватью, жалуясь на духоту. Им не спалось, оба слишком остро чувствовали близость друг друга, да и Лань Сичэнь за стенкой тоже не мог уснуть. Наконец, ближе к полуночи они забылись неспокойным сном, и в цзинши наступила полная тишина. Внезапно ее разорвал визг Вэй Усяня. — Аа, поймал, держу. Лань Ванцзи резко вскочил с кровати и практически тут же в комнату влетел Сичэнь. Они одновременно щелкнули пальцами и вокруг стало достаточно светло, чтобы увидеть, что Вэй Усянь, все еще лежащий на полу, мертвой хваткой вцепился в сапоги мужчины, который замер с рукой на рукояти меча. — Су Шэ! — шокированно воскликнул Лань Сичэнь, одним ловким движением выбрасывая перед собой веревку божественного плетения, которая тут же сковала руки и ноги злоумышленника. Меч выпал у него из рук и он, потеряв равновесие, тяжело свалился на бок рядом с Вэй Усянем, едва не придавив того. Усянь изловчился дать ему пинка из положения лежа. Тут подоспели Лань Ванцзи и Лань Сичэнь и подняли их обоих на ноги. Сичэнь — Су Шэ, резким рывком, а Лань Чжань --Усяня, бережно. Усянь от волнения трещал, не переставая. — Нет, вы видели эти мерзкие гляделки? Что я вам говорил? И смотрите, смотрите, на мече не достает камня. Су Шэ огрызнулся. — Я вчера его потерял. Вот и искал. — Ночью, в темноте, в чужом доме? Ах, ты… И Вэй Усянь снова попытался дать ему пинка, но Ванцзи остановил его, схватив покрепче и задвинув себе за спину. Лань Сичэнь с грустью посмотрел на пленника. — Почему, Су Шэ? Ты же всегда восхищался Лань Ванцзи. — Вот именно поэтому, — злобно прошипел Су Шэ, — я им восхищался, а он меня игнорировал. — Но он… ко всем так относится. — Не ко всем, — скривился Су Шэ, — этот мерзкий пронырливый мальчишка… Что в нем такого, что нет во мне? — Чистая душа, — тихо, но отчетливо, произнес Ванцзи. — При чем тут молодой господин Вэй? Первый раз ты напал на Лань Ванцзи еще на корабле. — Подлый убийца, ты напал на него со спины, — крикнул Вэй Усянь, весь дрожа от возмущения. — Я не хотел его убивать, хотел только сбить с него спесь. Это вышло почти случайно. А потом, когда появился этот… этот, я сразу догадался, что дело нечисто. Какой-то криворукий сопляк, приступивший к обучению с огромным опозданием… И я решил, что раз Лань Ванцзи оказался настолько порочен, я должен его наказать. Лицо Су Шэ исказилось в безумной гримасе, он безуспешно дергался в своих путах, слова сочились ядом. Лань Сичэнь, не в силах больше это слушать, наложил на него заклятие молчания. Потом обратился к брату. — Что будем с ним делать? Вэй Ин высунулся из-за плеча Ванцзи. — Как что? Убить на месте. Врет он про случайность. Лань Чжань был чуть жив, когда я… эм, нашел его. — Отдадим на суд старейшин? Лань Ванцзи скривился. — Нет. Они прикажут забить его дисциплинарным кнутом. Я не хочу марать нас его смертью. Выгони его из клана. Лань Сичэнь покачал головой. — Он безумен и опасен. Нельзя его отпускать. Отправлю его в заточение в Ледяную Пещеру. — Пожизненно, — подсказал Вэй Ин. Пытаться снова уснуть после такого было бессмысленно. И пока Лань Сичэнь собственноручно поволок связанного и мычащего Су Шэ к месту заключения, Лань Чжань с Вэй Ином вышли на свежий воздух и уселись на пороге цзинши. Вэй Ин только-только начал отходить от пережитого и его всего затрясло мелкой дрожью. — Он… он хотел тебя убить из-за меня, Лань Чжань! — Нет. — Лань Чжань притянул его к себе на колени, крепко обнял, — не из-за тебя. Из-за собственного безумия. — Но… но… — забормотал Вэй Ин, и Лань Чжань, не желая больше с ним спорить, закрыл ему рот поцелуем. Когда они наконец оторвались друг от друга, задыхающиеся, взъерошенные, счастливые, Вэй Ин поднял глаза к начинающему светлеть небу и воскликнул. — Смотри, смотри, Лань Чжань, падающая звезда! Скорей загадывай желание! Лань Чжань покачал головой, с любовью глядя на своего Вэй Ина. — Незачем. Мне нечего больше желать. Все мои желания уже сбылись.