Особый дар

На следующее утро Вэй Усянь вскочил в пять утра — первый раз в жизни — и как был, не умывшись, не обувшись, побежал проводить заклинателей, отбывающих с опасной миссией. Второй молодой господин Лань был великолепен в своих струящихся белоснежных одеяниях, когда плавно поднимался в небо на серебристом мече и ласково кивал Усяню на прощание. Глава Вэй был так поражен тем, что племянник вскочил в такую рань, чтобы его проводить, что даже забыл прочитать ему нотацию, а вместо этого потрепал его по бедовой голове. Вэй Усянь дождался, пока в утреннем небе не осталось и следа улетевших, и с тяжелым сердцем отправился досыпать. Но сон тоже улетел от него. Поэтому, немного повертевшись в постели, он снова вскочил и принялся делать наброски. Лань Ванцзи с котенком в руках, Лань Ванцзи на мече… анфас, профиль, полный рост. Через каких-то пару часов он пришел в себя и с удивлением оглядел гору изрисованных листов. Наваждение, честное слово. Наверно, в прославленном своей добродетелью клане Гусу Лань под шумок обучают еще и приворотам. — Вот сейчас перекушу, — подумал он, — отдохну немного и начну писать большой портрет.В полный рост. На самой лучшей бумаге. Правда, еще надо исхитриться стащить ее из потайной комнаты. Нашли, что прятать в сокровищнице. Бумагу. Ну и что, что дорогая. Хотя.за неимением действительно ценных вещей… Сказано — сделано. Конечно, потребовало и времени и уловок, но все удалось. И вот он стоит перед большим листом плотной гладкой бумаги с шелковистой фактурой, закрепленным в специальных деревянных рейках, и боится. Боится не того, что у него не получится, а что, нарисовав портрет, он не устоит перед искушением и произнесет заклинание… Нет, он не станет этого делать. Он просто сохранит прекрасный образ, пока тот еще свеж в его памяти и будет им любоваться. И с этой благой мыслью Вэй Ин приступил к работе. Опомнился, только когда сгустились сумерки. Глаза слезились, руки дрожали, но сердце ликовало. Второй молодой господин Лань, Лань Ванцзи, задумчиво смотрел на него с портрета своими глазами феникса, пухлые губы таили едва уловимый намек на легкую, как крыло бабочки, улыбку, шея была красивее лебединой и почти такая же длинная, а роскошные одеяния изящно обтекали стройную, но сильную фигуру. Работа была практически закончена, оставались только немногочисленные мелкие детали. Их можно будет дорисовать чуть позже, при свечах. А сейчас Вэй Ину требовалось все же немного передохнуть и собраться с мыслями. Сходить перекусить, наконец. Но он не стал есть на кухне, как обычно, а притащил поднос с едой к себе, не в силах оторваться от созерцания дела рук своих. Когда он полностью завершил работу, был уже глубокий вечер. И если бы он был честным и порядочным, и держал бы данное самому себе слово, то мирно бы лег спать, довольный результатом. Но избытком этих качеств Вэй Усянь похвастаться, увы, не мог. А вот любопытства и еще чего-то, чему он не отваживался пока дать определение, в нем было, хоть отбавляй. Он пометался туда-сюда по комнате, выбежал на улицу, чтобы хоть немного охладить пылающую голову — не помогло. Вернулся, еще раз посмотрел на портрет, зажмурился, пытаясь отогнать искушение, но оно было еще упрямее его самого и не отгонялось. Что ж, лучший способ побороть искушение — это поддаться ему. Поэтому Вэй Усянь осторожно открыл один глаз, потом второй, укрепился духом и, весь дрожа, почему-то шепотом, произнес слова оживляющего заклинания Ничего не произошло. Усянь, осмелев, повторил его второй раз, погромче. Опять ничего. Он вздохнул. А чего он ожидал? Лань Ванцзи же не котенок, не кролик, и даже не осел, чтобы вот так воплощаться по щелчку усяневых пальцев. Тем не менее горькое разочарование стеснило его грудь, да так, что даже дышать стало больно. Он еще минуту попялился на прекрасное лицо на портрете, потом отвернулся, почувствовав внезапную сильную усталость и еле волоча ноги, поплелся к кровати. Внезапно ему послышался какой-то шорох и странный звук, похожий на стон. Пламя свечей заметалось от порыва соленого ветра, невесть откуда повеявшего в комнате. Вэй Ин резко обернулся и увидел, что контуры рисунка размываются и становятся выпуклыми, обретая очертания живого тела. Он опрометью кинулся обратно, успев как раз вовремя, чтобы поймать в свои объятия бесчувственного Лань Ванцзи, всем весом упавшего ему в руки. Вэй Усянь сам чуть не упал, но все-таки устоял на ногах, с изумлением осознавая, что Лань Ванцзи почему-то насквозь мокрый и с длинных прядей его волос капает кровь. Вэй Усянь запаниковал. Что же такое он натворил, что молодой господин Лань сейчас в таком состоянии? До этого ни разу не случалось ничего подобного. Никто не то, что сознания не терял, наоборот, все были бодры и полны сил. Часто были недовольны, не слушались, норовили лягаться и кусаться. Да что там, один раз даже крошечный ягненок, которому по определению полагалось быть нежным и беспомощным, его укусил. А Лань Ванцзи, вместо того, чтобы сердито зыркнуть, да и куснуть его (Вэй Ин не был бы против, нисколько) лежал на его груди холодный, мокрый и капельки крови стекали вдоль его побледневшей щеки. Слава Небесам, он все-таки был жив. Усянь чувствовал слабое биение его сердца сквозь слои одежды. Он с трудом дотащил Ванцзи до своей кровати, уложил и на секунду замер, не зная, что предпринять. Бежать за помощью или сначала попытаться сделать что-то самому? Как назло, единственный клановый лекарь уехал вместе с дядей Вэем и остальными. Вэй Усянь переставил свечи поближе, осмотрел и осторожно потрогал голову Ванцзи. На макушке обнаружилась здоровенная шишка и кровоточащий порез, явно нанесенный каким-то оружием. — Ну это точно не я, — с неуместным облегчением подумал Вэй Ин, и тут же дал себе мысленную оплеуху. Сейчас надо было помочь раненому, а не размышлять о посторонних вещах. Он быстро притащил тазик с теплой водой, промыл рану, и перевязал, как сумел. Кровь сочиться перестала, но Лань Ванцзи по-прежнему не приходил в себя, только начал едва заметно дрожать. Еще бы, в мокрых-то одеяниях. Вэй Ин, честно стараясь не смотреть, хотя и очень хотелось, стащил с него промокшие тряпки, кое-как нацепил собственное чистое, хоть и слегка ветхое нижнее одеяние, и укутал одеялом до самого подбородка. Сел передохнуть, потому что теперь весь дрожал уже он сам. Потом подсушил длинные растрепавшиеся волосы Лань Ванцзи, в которых местами запутались водоросли. Вроде сделал все, что было в его силах, а пострадавший все еще был без сознания. С расстройства Усянь решил прибегнуть к радикальному методу. Сунул Лань Ванцзи под нос флакон с терпентином. Резкий запах сделал свое дело. Ванцзи дернулся, чихнул, и открыл затуманенные глаза. Вэй Усянь радостно завопил, от волнения переходя на ты. — Наконец-то очнулся! Знаешь, как я испугался. Как ты? Голова болит? Лежи, лежи, не вставай. Ванцзи, который даже если бы и захотел, вряд ли смог бы встать, только посмотрел на него с искренним изумлением. И так очаровательно-беспомощно выглядел в этот момент, что Вэй Ин чуть не расплакался от нежности и облегчения. — Где я? — голос был глухим и хриплым. — Ты еще спроси, кто ты… Ты в моем в доме, в клане Вэй. — Как я сюда попал? — Не знаю, — покривил душой Вэй Ин, решив, что сейчас не время говорить правду. Да и вообще, нелегко будет внятно объяснить, что он обнаглел настолько, что захотел… что? создать двойника Лань Ванцзи или присвоить себе его самого? Потому что, судя по ране на голове, мокрой одежде и водорослям в волосах, портрет притянул самого настоящего Лань Ванцзи. Выдернул с поля боя, так сказать. Пока Вэй Усянь размышлял, что бы еще поскладнее наврать, Ванцзи попытался встать. Усянь заволновался. — Ты что! Лежи спокойно, ты же ранен. У тебя шишка на голове с куриное яйцо, нехило так приложили. Неужели морские твари? Ванцзи осторожно потрогал голову. — Нет. — А кто тогда? — Не знаю. Он помолчал, потом уставился на Вэй Ина взглядом, которым можно было бы замораживать морских тварей прямо вместе с водой. — Кто еще знает, что я здесь? — Нникто, — Усянь аж заикаться начал, напуганный этаким взглядом. Лед слегка оттаял. — Хорошо. Никому не говори. Утром я отсюда уйду. — И куда же это ты собрался в таком состоянии? — всполошился Усянь, — давай я лучше тебя спрячу, если не хочешь, чтобы о тебе узнали. Хотя бы на пару дней. У меня есть домик на горе, недалеко отсюда. Туда никто не ходит, боятся. Лань Ванцзи попытался отрицательно покачать головой, не соглашаясь, но его лицо тут же исказила легкая гримаса боли. Он помолчал немного, потом произнес. — Только надо уйти еще до рассвета, чтобы не увидели. — Не переживай. Здесь никто не просыпается так рано, даже петухи. Ты пока отдохни, поспи. Лань Ванцзи послушно закрыл глаза, но сам Вэй Ин был слишком взвинчен, чтобы последовать его примеру. Поэтому он решил пока собрать все необходимое в дорогу. Часть вещей он сможет нарисовать на месте, но кое-что все-таки стоило прихватить. А еще нужно было высушить одежду молодого господина Ланя. Когда он стал аккуратно поднимать ее, то заметил на полу блестящий синий камушек, застрявший среди водорослей. «Отлетел, наверно, от заколки», — подумал Вэй Ин, — надо будет потом отдать» И спрятал его в потайной карман. Такой карман был ему нужен, потому что иногда под его кистью оживали предметы, которые приходилось уносить подальше даже для того, чтобы просто выбросить. Он собственноручно пришивал такие карманы к изнанке своей одежды, чувствуя себя при этом не то контрабандистом, не то шпионом. А что оставалось делать? Когда он первый раз нарисовал свою любимицу, пресловутую мышь на колесиках, а та ожила, убежала и вызвала такое оживление в клане, что страшно вспомнить, ему велено было прибить вредоносное создание. Но он не послушался, спрятал ее в потайной карман, потому что мешочек цянькунь у него забрали, и сумел утащить на гору. Другой раз был красивый веер, который так и норовил прищемить всем пальцы… Эх, лучше не вспоминать. Молодой был, неосторожный. — Можно подумать, сейчас ты стал осторожней, — хмыкнул внутренний голос, — целого человека притащил. Это тебе не мышь. Вэй Усянь виновато посмотрел на спящего Лань Ванцзи. Притащил, теперь должен взять на себя ответственность. — И возьму, не сомневайся — сварливо ответил он приставучему внутреннему голосу. В конце концов, все собрав и высушив одежду, он уснул на полу около кровати, а утром его разбудила Орешек, про которую он успел забыть. Она возмущенно мяукала и царапала его руку маленькими, но острыми коготочками. Он запричитал. — Прости, прости. Налил ей молока, отщипнул кусочек вареной курицы, которую взял в дорогу. Котенок, довольно урча, принялся за еду, а Вэй Усянь задумчиво на него смотрел. — Придется взять тебя с собой, ты тут без меня пропадешь. Взор его переместился с котенка на кровать и он заметил, что Лань Ванцзи открыл глаза и смотрит на него. Усянь вскочил, пригладил вконец растрепавшиеся за ночь волосы, и смущенно спросил. — Я тебя разбудил? Как ты себя чувствуешь? — Нет. Намного лучше. Готов идти. — А… Хорошо. Ты хоть водички попей сначала и съешь что-нибудь, — он кивнул в сторону уже слегка пощипанной курицы. Ванцзи строго на него посмотрел. — В клане Гусу Лань не едят мясо. — Но мы же сейчас не в Гусу Лань, и курица — не мясо. — Вэй Усянь. — Молчу, молчу. Давай помогу тебе встать. Лань Ванцзи кивнул, потому что у него все еще кружилась голова, и оперся на худое плечо Вэй Усяня, который был ниже его ростом. В потрепанных одеждах, которые были ему еще и коротки, он выглядел менее величественно, но нисколько не хуже. На вкус Вэй Усяня, даже милее и уютнее, став из небожителя просто ну очень красивым парнем. Усяню опять захотелось его нарисовать, но он строго себя одернул. Вдруг и этот оживет? А что, разве это плохо? Будут у него два Ванцзи, почти гарем. Ой нет, одного он вернет в Гусу Лань, а второго оставит себе… Тут он почувствовал, что неудержимо краснеет, схватил приготовленную сумку, посадил котенка за пазуху и бодро сказал. — Я готов. Пойдем? Лань Ванцзи сделал несколько самостоятельных шагов по комнате и кивнул. Идти было недалеко. Сразу за кроличьим леском возвышалась одинокая гора, густо заросшая зеленью. Местные боялись туда ходить, несмотря на то, что ничего плохого там ни с кем не случалось. Но все жаловались на беспричинный страх, который охватывал их, стоило им начать подниматься по едва заметной тропе, которая вела на вершину. Боялись все, кроме Вэй Усяня, который еще ребенком повадился бегать на эту гору, не испытывая ни малейшего страха. Наоборот, ему очень нравились быстрые ручьи, текущие по каменистым руслам, множество цветов и роскошный вид на море с плоской вершины. Он и рисовать-то начал, желая передать всю эту красоту. Еще подростком он построил на подступах к вершине хижину, где можно было укрываться от непогоды. По дороге к горе они не встретили никого, кроме кроликов, которые выбежали поприветствовать их и Вэй Усянь, не удержавшись, взял одного с собой. — Это чтобы Орешек было с кем играть, — сказал Усянь немного смущённо. Он понимал, что ведёт себя, как ребенок и не был уверен в реакции Ванцзи. Но неожиданно был вознагражден слабой тенью улыбки, от чего его бедное сердце зашлось от восхищения. Как только они вошли в лес, на ладонь Лань Ванцзи опустилась полупрозрачная огненная бабочка. — От брата, — объяснил он, — сообщает, что видели, как я упал в море и пропал. Сказав это, Лань Ванцзи нахмурился и после долгого молчания добавил. — Я не мог просто так упасть за борт, даже раненый. — Конечно, не мог. Тебе помогли, — любезно подсказал Вэй Усянь. — Но рядом со мной были только адепты Гусу Лань. Они не могли… — Кто-то из них смог. Взгляд Лань Ванцзи опять заледенел. — Скажу брату, пока никому не сообщать, что я нашелся. Он прошептал что-то и отправил бабочку в обратный полет. Вэй Ин завороженно смотрел на него и злился на негодяя, что посмел покуситься на такую красоту. Как только они добрались до хижины, молодой господин Лань изъявил желание искупаться в ближайшем ручье. А Вэй Ин завис над неразрешимой дилеммой. Ему нестерпимо хотелось подглядеть за купающимся Лань Ванцзи или залезть в ручей вместе с ним, но в то же время надо было воспользоваться моментом и спешно нарисовать что-нибудь съестное, пока Ванцзи будет занят, плескаясь в воде. Пришлось несколько раз решительно напомнить себе, что он, несмотря ни на что, порядочный мальчик из приличной семьи. Ну хотя бы местами. Бросив полный сожалений взгляд на начавшего снимать ханьфу Ванцзи, Вэй Ин кинулся назад в домик, на ходу ругая себя за чрезмерную добродетель. Вот надо было хотя бы на минуточку задержаться и поглазеть. Вчера почти ничего не увидел, и сегодня облом. Только раздразнился. Но особо уедаться было некогда, и он заметался, расправляя лист бумаги на столе и второпях капая на себя тушью. Скорей, скорей, надо успеть нарисовать несколько персиков, яблок, груш — что-то из них должно прийтись по вкусу Лань Ванцзи. Сам он обойдется курицей, прихваченной из дома. Он как раз хватал последний персик, выступивший на бумаге, как за спиной послышался удивленный возглас. — Так вот оно что. А я-то все думал, как я попал в клан Вэй. Редкий дар. Лань Ванцзи окинул Вэй Усяня с головы до ног оценивающим взглядом, как будто увидел его впервые. Вэй Усянь с перепугу чуть не уронил фрукт, потом отчаянно покраснел и потупил шальные глазки. Вжал голову в плечи, по-детски надул губы, ожидая нагоняя, и до того стал похож на испуганного, нахохлившегося кролика, что Лань Ванцзи невольно улыбнулся, глядя на него. Впервые в жизни он так часто улыбался. И это в подобных-то обстоятельствах. Удивительный мальчишка. Вэй Усянь стоял, опустив голову, и улыбки не заметил, а последовавшее молчание испугало его еще больше. «Размышляет, как бы меня наказать». Он поспешно забормотал. — Прости, прости, второй молодой господин Лань, я нечаянно. Я никогда так раньше не делал. Ну то есть делал — но только еду… котенка вот. А ты был такой… такой… ты мне ужасно понравился и захотелось нарисовать твой портрет… просто, чтобы был. А потом, не знаю, что на меня нашло… и я произнес заклинание. Его голос упал до шепота. Вот что это он только что ляпнул про «ужасно понравился». Да молодой господин Лань ему сейчас голову оторвет за такие слова. Но голову ему не оторвали, вместо этого он ощутил легкое прикосновение к плечу, и осмелился поднять глаза.Лань Ванцзи пристально смотрел на него и в глубине его янтарных глаз мерцало сочувствие, доброта, нежность? Вэй Ин на всякий случай перестал дышать. Лань Ванцзи еле слышно вздохнул и сказал тихо. — Не бойся. Я не сержусь. И очень тебе благодарен. Если бы не ты, я бы погиб. И… можешь снова начать дышать? А то мне не по себе. Вэй Усянь послушался, во все глаза таращась на Лань Ванцзи, который тепло его благодарил. — Ты правда на меня не сердишься? — Конечно, нет. У тебя особый, очень ценный дар. И давно ты умеешь оживлять рисунки? Вэй Усянь всплеснул руками. — Ой, давно. — Тебя кто-то учил? — Неа, оно само. Как же меня ругали за каждого очередного кролика. Он облеченно засмеялся. — Пойдем, поедим, молодой господин. — Я уже говорил тебе не называть меня так. Мое имя при рождении Лань Чжань. Вэй Усянь засиял ослепительной улыбкой. — Лань Чжань. — Вэй Ин. При звуках своего имени, произнесенного этим низким голосом, у Вэй Ина чуть тарелка с фруктами из рук не выпала, но Лань Чжань успел ее подхватить. Усадил ошалевшего Усяня, сел сам и попытался воззвать к его благоразумию. — Я не смогу остаться с тобой надолго. Через пару дней моя рана заживет и я вернусь либо к Южному морю, либо в свой клан. — Я не отпущу тебя одного. Тебя же хотели убить. И получается, кто-то из своих… Могут снова попытаться. — И чем ты сможешь мне помочь? Разве тебя отпустят? — А я и спрашивать не буду… — начал было Вэй Ин, но скуксился под строгим взглядом Лань Чжаня. — Напишу им письмо, что хочу стать учеником в клане Гусу Лань. Это большая честь. Меня ведь примут? — Примут. — Еще я очень пронырливый, легко схожусь с людьми, могу уболтать кого угодно. — Меня ты уже уболтал, — подтвердил Ванцзи. Вэй Ин горделиво выпятил худенькую грудь. — Вот видишь… Ой, — он внезапно вспомнил о своей находке, полез в карман и положил перед Ванцзи драгоценный камешек, найденный утром на полу. — Это твой, был в водорослях, которые застряли у тебя в волосах. Лань Ванцзи нахмурился. — Он не мой. — Разве это не часть заколки? — Нет, в Гусу запрещено украшать себя. Больше похоже, что он был вставлен в рукоять меча. — Значит, оружие можно украшать, а себя — нет? — Мгм. — Странно. Я знаю, что у вас полно правил… — Больше трех тысяч. — Сколько? — Вэй Ин чуть не подавился куском яблока, — чую, несладко мне придется. Но я готов на все ради тебя. И он нахально подмигнул. Теперь настала очередь Лань Чжаня поперхнуться. Вэй Ин вскочил и похлопал его по спине. Раз не удалось подглядеть, значит, надо потрогать. Лань Чжань как-то странно на него посмотрел. Вэй Ин опомнился и убрал руку. — Значит, надо будет найти того, в чьем оружии недостает камушка. — Мгм. — Вот я и говорю, тебе без меня не обойтись. Ты же не сможешь потребовать у всех предъявить оружие. А я смогу подобраться украдкой, на меня и внимания не обратят. Подумаешь, деревенский дурачок. — Не принижай себя. Ты очень талантливый и… красивый, — голос Лань Чжаня дрогнул. Вэй Ин сначала не поверил своим ушам, потом весь зарделся. — Ты правда так думаешь? Ему очень хотелось услышать это еще раз. Лань Чжань кивнул. — Вэй Ин талантливый и очень красивый. И вовсе не дурачок. Вэй Ину захотелось завизжать, запрыгать, кинуться Лань Чжаню на шею, но героическим усилием воли он сдержался и только уставился на того влюбленными глазами. Повисло неловкое молчание. Его нарушили Орешек и кролик, которые увидели, что хозяева что-то жуют, а им не предлагают, и решили восстановить свои попранные права. — Ай, — спохватился Вэй Ин, — бедные зверюшки, я про вас совсем забыл. Подожди, киса, у меня где-то был кувшинчик молока. Он порылся в сумке, нашел молоко и налил его оголодавшему котенку. А кролику сунул надкусанное яблоко. Эта сцена вызвала у Ванцзи приступ опасного умиления. «Какой я стал чувствительный, получив удар по голове и чуть не утонув», — подумал он, — но они так очаровательны, смотрел бы и смотрел» Он протянул руку и тихонько, одним пальцем погладил Орешек между ушами. Она довольно выгнула спинку, а Вэй Ин рассмеялся. — Маленькая кокетка. И тоже погладил ее. Лань Чжань не успел убрать свою руку и их пальцы соприкоснулись на серенькой макушке котенка. Обоих прошибла легкая дрожь и они одно долгое мгновение пристально смотрели друг другу в глаза, но потом смутились и отвели взгляд. Вэй Ин вскочил на ноги и сунул кошечку Лань Чжаню. — Подержи ее, а мне надо еще воды принести. И умчался, громыхая ведром. Ванцзи озадаченно посмотрел на Орешек. — И вот что это только что было? Котенок безответственно отмолчался. Даже «мяу» не сказал. Мол, сам думай. И Лань Ванцзи стал думать. Почти всю ночь напролет, слушая, как вздыхает во сне Вэй Ин, снова улегшийся на полу, несмотря на протесты. И к утру додумался до того, что этот добрый, дерзкий, невозможно-очаровательный мальчишка ему тоже очень нравится. Но вот что с этим делать, он не представлял. Решил, что подумает об этом позже, а сейчас просто отдохнет, восстановит силы, полюбуется Вэй Ином, послушает его смех… Еще постарается вспомнить, кто был рядом с ним на корабле. Однако там царила такая неразбериха, щупальца чудовищ так и мелькали в воздухе, было не до того, чтобы вникать, кто там сражается за твоей спиной. Хотя он хорошо помнил, что вокруг были только белые гусуланьские одежды. Все-таки кто-то из своих. Но кто? И почему? Ни малейшей догадки. Он знал, что многие его побаиваются, некоторым претит его холодность, но чтобы пытаться убить… Никаких выгод от его гибели тоже никто не получал… Об этом он тоже подумает позже День прошел одновременно и очень медленно, растекаясь, как тягучая струя горько-сладкого золотистого меда, и очень быстро — как один взмах ресниц. Вот еще только раннее утро, и они, сонные, невыспавшиеся, нахохлившись, смотрят друг на друга, и вот уже — раз, поздний вечер, и они, усталые, но довольные, сидят бок о бок на пороге дома и смотрят на падающие звезды. И Вэй Ин каждый раз, заметив очередную небесную изгнанницу хватает его за руку и вскрикивает. — Скорей, Лань Чжань, загадывай желание. И глаза его блестят ярче всех звезд, вместе взятых, и Лань Чжань тонет, растворяется в этом блеске. А днем… они разговаривали, ели, купались в ручье. Вэй Ин заботливо следил, чтобы повязка на голове Лань Чжаня не намокала, и то стыдливо отводил глаза от его тела, облепленного мокрой нижней одеждой, то, наоборот, беззастенчиво пялился. А Ванцзи ловил себя на том, что делает то же самое. Потом Вэй Ин рисовал — цветы, бабочек, стрекоз с прозрачными крылышками, и Лань Чжань с изумлением и восторгом глядел, как они оживают — и вот уже вся комната завалена душистыми охапками, а из бабочек можно сформировать небольшую армию под предводительством стрекоз… Раньше Лань Чжань не любил насекомых, но сейчас искренне радовался этим странным созданиям, потому что они нравились Вэй Ину. А Орешеньке они нравились еще больше и она с упоением носилась за ними, пока совсем не выдохлась и не уснула, уткнувшись головой в колени Ванцзи. А Вэй Ин искренне, от всего сердца, ей позавидовал.