Тропой лесных монстров (Страшилки#6)

Я немедленно позвонил Элу. И попросил его прийти. Поскольку теперь он дружил с Сандрой Палмер, Эл договорился покататься на велосипедах с ней и её друзьями. Но Эл был настоящим другом. Поэтому он пообещал позвонить Сандре и сказать, чтобы они ехали без него. Вскоре он появился в доме. Я провёл его в свою спальню. — Леон, что такое? — спросил он, присаживаясь на край моей кровати. —  Ты говорил по телефону таким странным голосом. — Всё дело в моей матери. Она отсылает меня отсюда! — пожаловался я. — Я… я подслушал, как она говорила по телефону. С папой. Она попросила папу забрать меня к себе. Она сказала, что нужно удалить меня отсюда. Эл вскочил на ноги. — Просто не верится! — Он покачал головой. — Она не может вот так взять и отослать тебя. Не узнаю твою мать. Что с ней стряслось? — П-понятия не имею, — пролепетал я. — Может, это связано со зверьком, который на меня напал. И я рассказал другу о происшествии с кабанчиком. Потом я показал ему свою шею. — О, го-о-осподи, — протянул Эл. — Тебе больно? — Нет, но мама запретила мне ходить в лес. Она считает, что это опасно, — сказал я, проводя пальцем по свежему шву. — А после она позвонила папе и… и…- И я зарыдал. — Как она могла так поступить? — всхлипывал я. — Просто она хочет избавиться от меня. Она даже не поговорила со мной, прежде чем позвонить ему. Почему она так поступила, Эл? Наверное, она больше меня не любит. Ей плевать на мои страдания. Подойдя ко мне поближе, Эл обнял меня. — Конечно, она тебя любит, — сказал он. — Она так переживала, что на тебя напали. Просто она заботится о твоей безопасности. И, согласись, у неё есть для этого кое-какие основания. Вот почему она позвонила твоему папе. Но всё это не всерьёз. Она никогда не отошлёт тебя в Чикаго. — Нет, всерьёз, — возразил я. — Уверяю тебя, Эл, она говорила с папой совершенно серьёзно. Она хочет избавиться от меня. Я тяжело вздохнул — и мне пришла в голову новая мысль, от которой мурашки побежали по моей спине. — Я знаю, почему она так поступает. Она просмотрела плёнку в камере, установленной над дверью сарая. Она узнала, что я туда заходил. — Тише, тише. Успокойся. Попридержи лошадей. — Эл поднял руку. — Ты хочешь сказать, что твоя мать установила камеру на вашем сарае? Я кивнул. — И ты туда зашёл? Что же ты там увидел? — поинтересовался Эл. — Инструменты и всё такое. Больше ничего, — сообщил я. Мне не хотелось говорить о журнале, который я там обнаружил. Я не знал, убивала мать зверей либо нет. И не желал обсуждать этот вопрос с Элом, пока ситуация не прояснилась. — А как насчёт зверей? — спросил Эл. — Помнишь, мы слышали их стоны, доносившиеся из сарая? — Там не оказалось никаких зверей, — ответил я. — Не знаю, что с ними случилось. С этими словами я плюхнулся на постель. — Я не собираюсь ехать в Чикаго! — объявил я. — Ни за что! У Эла задрожал подбородок. — Надеюсь, этого не произойдёт, — проговорил он тихо. Я видел, что он тоже расстроен. Но вдруг на его лице заиграла улыбка. — По крайней мере, до моей днюхи! Мы оба засмеялись. Он знает, как меня развеселить. — Я должен заставить её передумать, —  сказал я. — Для этого есть лишь один способ: узнать, что заставляет её вести себя так странно. Если бы только… Я осёкся, услышав громкий крик, донёсшийся снаружи. Мы оба повернулись к открытому окну. — Что это было? -спросил Эл. Раздался ужасающий вой какого-то зверя. Это был крик боли. И тут я услышал ещё один звук. Гневный визг другого зверя. Высунувшись из окна, я стал всматриваться в темнеющую даль. Вдруг фигура какого-то животного прыжками устремилась к лесу. Я видел, как он мчится на четырёх ногах. Зверь был величиной с большого пса. Он добежал до края леса, остановился — и я едва не задохнулся от ужаса. Он встал. Встал на две ноги — и скрылся в зарослях леса. Я обвёл взглядом лужайку, затем двор. Посмотрел на землю. И увидел лежавшую около дома собаку. — Джорджия! — вскрикнул я. — Нет, нет! Джорджия! Мы с Элом выбежали из комнаты и кубарем скатились вниз по лестнице. Распахнув дверь кухни, я помчался по траве. — Джорджия! — крикнул я. — Что с тобой? Бедная собака стонала, лёжа на боку. Её ноги тряслись. Грудь лихорадочно вздымалась вверх и опускалась. — Джорджия! Джорджия! Сев на землю возле неё, я начал гладить собаку по голове. Её глаза округлились, в них появился какой-то безумный блеск. Язык вывалился из её рта. — Ты только погляди на её лапу, — простонал Эл. — Какой ужас. Я проследил за направлением его взгляда. Лапасобаки — лапа Джорджии… Существо, которое на неё напало, откусило у собаки изрядный кусок бедра. С уцелевшей части лапы была содрана шерсть. Мясо свисало клочьями. Кровь хлестала из раны на траву. Я видел вены, пульсировавшие в изжёванной плоти, и белые раздробленные кости. У меня начались колики в животе. После меня стошнило. Я принудил себя оторвать взгляд от ужасной раны. — Джорджия, — прошептал я, мягко поглаживая собаку по голове. — Всё будет нормально. Всё будет нормально. Собака жалобно застонала. Она была очень слаба, чтобы поднять голову, лежавшую на земле. Я оглянулся и увидел Эла, который вёл за собой мою мать, показывая ей на Джорджию. — На неё напали! — крикнул я матери. — Её лапа… У матери отвисла челюсть, когда она увидела изуродованную лапу собаки. — Джорджия потеряла много крови. Нужно остановить кровотечение. Сняв футболку, мать оторвала от неё лоскут. — Леон, сходи в дом и принеси мне бинты, — приказала она, обтягивая лапу Джорджии жгутом из футболки. — Нам надо отвезти её в ветлечебницу. И побыстрее. Придётся сделать ей операцию. Мы с матерью внесли несчастную собаку в тачку и поместили её на заднем сиденье. Мы оба были забрызганы кровью. — Я позвоню тебе позже, — сказал я Элу, садясь в тачку рядом с матерью. — Надеюсь, всё обойдётся, — произнёс Эл, грустно качая головой. В его глазах блестели слёзы. — Позвони мне обязательно. Когда авто тронулось и поехало по подъездной дороге, Джорджия тихо застонала. — Думаю, я видел зверя, который напал на Джорджию, — сказал я. — И что это за зверь? — спросила мать, не сводя глаз с дороги. — Видишь ли, я не совсем уверен. Было очень темно, чтобы я смог разглядеть его как следует. Но он был примерно такой же величины, как Джорджия.  — Ну, это мог быть кто угодно, — перебила меня мать. — Знаю, — согласился я. — Но случилась очень странная вещь. Этот зверь передвигался на четырёх ногах. А затем он остановился и поднялся — на две ноги. И побежал в лес на двух ногах. Мать судорожно сглотнула. — На двух ногах? — переспросила она, смотря прямо перед собой. — Да. Разве это не странно? Мать ничего не ответила. Я посмотрел в окно. В большинстве домов, мимо которых мы проезжали, не горел свет. Джорджия тихо стонала на заднем сиденье. — Погоди! — воскликнул я. — Мы едем не в ветлечебницу! Это не тот маршрут! Мама, поверни тачку! — Я и не собиралась ехать в городскую ветлечебницу, — отозвалась мать, не смотря на меня. — Но… но… — пролепетал я, не находя необходимых слов. — Есть хорошее место в Уолкер-Фоллз, - сказала она. — Я знаю тамошних врачей. На них можно положиться. — Уолкер-Фоллз? Но ведь это очень далеко! — воскликнул я. — Там хорошая клиника с превосходным персоналом, — стояла на своём мать. — Они специализируются в области хирургии. — Но, мама… Наконец она повернулась ко мне. К моему ужасу, её глаза сверкали ледяным блеском. Она произнесла тоном, не терпящим возражений: — Не спорь со мной, Леон. Я знаю, что делаю. — Ладно. Ладно, мама, — произнёс я со смирённым вздохом, потом отвернулся от матери и начал глядеть в окно. Остальную часть пути мы проехали молча. «Мать не желает приближаться к нашей ветлечебнице, — подумал я. — Даже в самом крайнем случае типа сегодняшнего». Но почему она приняла такое решение? Непонятно. Неужели она совершила поступок, который не позволяет ей встретиться с доктором Карпентером лицом к лицу? Что же она сделала? Наверное, что-то ужасное. Нам пришлось оставить Джорджию в больнице. Доктор-ветеринар промыла рану и наложила на неё швы. Но она не была уверена, что лапу Джорджии удастся спасти. Нам оставалось лишь ждать и надеяться. Когда мы вернулись домой, я лёг в постель, но долго не мог заснуть. Я метался и ворочался почти целую ночь, думая о Джорджии и о странном звере, который на неё напал. В последнее время в лесу случалось много странных событий. Я должен выяснить, что тут происходит. Но если мне придётся переехать в Чикаго, я не смогу этого сделать. Вся моя жизнь неожиданно пошла под откос. Я боялся теперь того, что любил больше всего на свете, — леса. И я был сердит на мать. Потому что она не доверяла мне. Не считала возможным на меня положиться. Я злился, потому что она хотела отослать меня в Чикаго. Кроме того, я боялся её и сознавал это. Я сомневался, что знаю её. И понятия не имел, чего от неё ожидать. После школы я пошёл в ветлечебницу. Доктор Карпентер встретил меня в приёмном покое. Он выглядел очень озабоченным и усталым. У него были тёмные круги под глазами, его чёрные волосы были нерасчёсаны и торчали в разные стороны. Прежде чем я успел поздороваться, он заметил рану на моей шее. — Леон, что произошло? Тебя укусила Джорджия? — Нет. Меня укусил… — Я не знал, что сказать. А правда, кто меня укусил? — Кто? — Эм, это существо выглядело как маленький кабанчик. С очень острыми зубками. — У меня вырвался нервный смех. — Я понимаю, что это звучит дико… — Где это произошло? — поинтересовался мистер Карпентер. — Где ты находился, когда это существо тебя укусило? — В лесу, — ответил я. — Маленький кабанчик с острыми зубками бродит по лесу. Это и правда звучит дико, не правда ли? — Доктор Карпентер нахмурил брови. — А что думает об этом твоя мать? Я грустно вздохнул. — Не имею понятия. Она сказала доктору Дэвис, что это была белка. Она решила, что дать такой ответ проще, чем объяснить, как в действительности выглядело это существо. — Вот как? Значит, твоя мать тоже его видела? — спросил он. — Наверное, да. Доктор Карпентер наклонился надо мной и пристально осмотрел мою рану. Потом мягко провёл пальцами по швам. — Это ужасно, — пробормотал он, поднимая на меня глаза. — Врач сделала тебе укол против бешенства? Или прописала антибиотик? — У меня взяли кровь на анализ. Результаты были получены сегодня утром. Нет необходимости делать мне укол против бешенства, — сообщил я. — Врач прописала мне антибиотик, и я его принял. — Тут я кое-что припомнил. -Ах нет. Мама получила по рецепту таблетки, но забыла мне их дать. Мистер Карпентер положил руку на моё плечо. — Не переживай. Рана не выглядит инфицированной. Но она немного опухла. Сейчас я сделаю тебе укол, который воспрепятствует росту опухоли. Я забыл, что мистер Карпентер умел лечить не только животных, но и людей. — Ладно, но мне кажется, что я должен посоветоваться с матерью на счёт этого, — заметил я. — Хорошо, — согласился доктор Карпентер. — Я позвоню ей прямо сейчас и попрошу у неё разрешения. Ладно? — Ладно, — ответил я. — Спасибо, доктор Карпентер. Он вышел, оставив меня одного в приёмном покое. Спустя пару минут он вернулся с улыбкой на лице. — Она извинилась за то, что забыла дать тебе пилюли, Леон. Она сказала, что это здравая мысль — сделать тебе укол прямо сейчас. — Ладно. Отлично, -проговорил я, делая над собой усилие, чтобы мой голос прозвучал весело и бодро. Дело в том, что я презираю уколы. Мистер Карпентер провёл меня в лабораторию. Там он достал из шкафа пару пузырьков и приготовил шприц для укола. — Какой вам показалась моя мать, когда вы с ней беседовали? — спросил я. — Совершенно нормальной, — ответил он. -Может, немного усталой. Интересно отчего? Может, она неважно себя чувствует? — Нет-нет. Она здорова. В общем и целом. — Она всё ещё расстроена оттого, что больше не работает в ветлечебнице? — спросил он. — Не думаю. — Так в чём же дело, Леон? Что тебя тревожит? — Доктор Карпентер сел на стул возле меня. — Мне кажется, что-то изменилось с тех пор, как мама ушла с работы. Что-то происходит. Что-то плохое. — Я тяжело вздохнул. — Что-то плохое? — переспросил мистер Карпентер. — Почему ты так думаешь? Мне не хотелось рассказывать ему о Джорджии. Если я скажу, что мать не захотела отвезти её в эту больницу, он ужасно обидится. Но у меня не было выбора. — Вчера вечером на Джорджию напал какой-то зверь, и мама отвезла её в Уолкер-Фоллз. Она не захотела поехать сюда, — быстро проговорил я. Доктор Карпентер ничего на это не сказал. Лишь кивнул головой. — Вы не знаете, почему она не захотела отвезти Джорджию сюда? — спросил я. Он вновь ничего не ответил. Вместо этого он встал, протёр мою руку смоченной спиртом ваткой и взял шприц. — Ай! — Я приложил все усилия для того, чтобы не вскрикнуть, но не удержался. Доктор Карпентер нахмурил брови. — Ведь тебе было не так уж больно, да? — Он прижал ватку к тому месту, куда был сделан укол. — Инъекция снимет воспаление. Примешь ещё этот антибиотик. — Он дал мне зелёную пилюлю, сложил остальные таблетки в маленькую пластиковую коробочку и протянул её мне со словами: — Раз в день по утрам, после завтрака. Сжав коробочку в кулаке, я спросил: — А что вы скажете о моей маме? Мистер Карпентер вздохнул. — Леон, если твоя мать не желает рассказывать тебе о том, что случилось, не мне нарушать её волю. Пускай она сама сообщит тебе обо всём, если захочет. Он расправил складки на своём халате. — Отчего бы тебе не прийти сюда завтра? Я посмотрю, как заживает твоя рана, и мы сможем подробно обо всём поговорить. — Ладно, — согласился я и направился к двери. — Спасибо. — Леон, — бросил мне вслед доктор Карпентер. — Думаю, тебе следует на время воздержаться от лесных прогулок. Оглянувшись, я посмотрел на него. Он посоветовал мне то же самое, что и мать! «Не дождётесь! — подумал я. — Почему это мне нельзя гулять по лесу?» В моей голове крутилось много вопросов. И я не мог получить ответа ни на один из них. *** На следующий день я сидел во дворе нашего дома и делал домашку. Я прислонился спиной к дереву и читал хрестоматию по английской литературе. Мне всегда нравилось готовиться к урокам на свежем воздухе. — Эй! Как дела? — Это был голос Джоанны. Девочка появилась из-за кустов и зашагала ко мне. — Привет. — Я уронил книжку на траву и улыбнулся. На Джоанне были белые шорты и чёрная футболка. Она показалась мне очень симпатичной. — Как твоя собака? — спросила она. — Всё ещё в клинике, — сообщил я, вставая на ноги. — Врач-ветеринар сделала ей операцию вчера вечером. Мы до сих пор не знаем, удастся сохранить ей лапу или нет. Глаза Джоанны расширились от изумления. — Как? Твоя собака в клинике? — А что тут удивительного? — спросил я. Она покачала головой. — Послушай, в последний раз, когда я тебя видела, твоя собака едва не напала на тебя. Помнишь? — Да, конечно. С тех пор произошло так много событий. Я рассказал Джоанне о том, как Джорджия сама подверглась нападению. Джоанна задумалась. — Ты хочешь сказать, что они могут ампутировать ей лапу? Прости, если расстроила тебя этим вопросом, — пробормотала она, проведя рукой по своим волосам. — Я понимаю, как тебе тяжело. Это очень плохая новость. — Ещё бы, -подтвердил я. — Но есть и хорошая новость. — Я шумно выдохнул. — Я собираюсь закатить вечеринку в честь днюхи моего друга Эла. Ты сможешь прийти? Слава господи, я всё же сделал это: сказал то, что хотел. Джоанна ответила не сразу. — Эм, конечно, — проговорила она наконец. — С удовольствием. Мне сразу захотелось сообщить Элу о том, что Джоанна приняла приглашение. Мой друг будет в восторге. — Почему ты без фотика? — спросила она. — Мы могли бы прогуляться по лесу и сделать снимки на озере. — Отличная идея! Спустя пару минут мы с Джоанной уже шли по направлению к озеру. Сначала мне было не по себе в лесу, но мы не встретили там ничего необычного. Кроме того, мне было приятно проводить время с Джоанной. Мы сидели на берегу озера и болтали. Мне не попадались на глаза звери, которых можно было бы сфотать, но это меня не тревожило. Время летело незаметно. Не успел я оглянуться, как настало время обеда. — Увидимся в субботу. — Джоанна встала и пошла к кустам. Вдруг она остановилась и повернулась ко мне. — Надеюсь, твоя собака скоро вернётся домой. — Спасибо, — сказал я. Я провожал её взглядом, прислушиваясь к лесным шорохам. «Мне надо было спросить у Джоанны, где она живёт, -промелькнуло в моей голове. — Узнаю в следующий раз. Нужно завязать узелок на память». И тут у меня возникла идея. Я решил пойти вслед за девочкой и выяснить, где она живёт. Я двинулся по тропе, прислушиваясь к шуму шагов Джоанны. Мне пришлось замедлить ход, чтобы девочка меня не заметила. Это было бы крайне нежелательно: она подумает обо мне бог знает что. Тропа сделала резкий поворот, и Джоанна попала в поле моего зрения. Она шла быстро, постукивая подобранной с земли палкой по стволам деревьев, мимо которых проходила. Тропа петляла под развесистыми кронами старых лип, многие из которых склонялись до самой земли. Густая листва заслоняла послеполуденное солнце, отчего в лесу было темно, как вечером. Я держался поодаль от Джоанны, которая между тем ускорила шаг. Когда я подошёл к краю леса, выяснилось, что я потерял девочку из виду. Тропа тянулась вниз по склону, но на ней никого не было. Её и след простыл. Я смотрел во все стороны, но не обнаружил Джоанну. Она будто бы испарилась. Справа от меня располагалась довольно высокая каменная стена. Может, она перелезла через неё? -Сдаюсь, — пробормотал я. Я повернулся и пошёл назад к озеру. Но остановился, когда через просвет между деревьями на поляне увидел что-то необычное. Я сделал ещё пару шагов вперёд. И понял, что это был домик. Маленький, самодельный, размером с палатку. — Эй, есть там кто? — крикнул я. Никто не ответил. Продравшись через высокую траву, я подошёл к домику вплотную. Его стены были сложены из толстых веток хвойных деревьев, перевязанных верёвкой и обрывками проволоки. Щели между ветками были заткнуты мохом и листвой. — Есть тут кто? — повторил я свой вопрос. Молчание. Нагнувшись вперёд, я просунул голову в щель, из которой вывалилась затычка. Внутри было темно, но лучи солнца кое-как проникали через хлипкую соломенную крышу. Когда мои глаза немного привыкли к темноте, я увидел нечто, повергшее меня в ужас. Я увидел два волосатых пальца, лежавших на полу домика. А возле них… Возле них лежала небольшая кучка костей… Костей зверей. Большинство из них были чистыми. Но на некоторых виднелись остатки мяса и меха. А в углу домика громоздились сложенные в пирамиду головы зверей. Даже при тусклом освещении я смог разглядеть их совершенно отчётливо. Это были головы кроликов, белок, хорьков и тому подобных лесных обитателей. Глаза этих несчастных существ тупо глядели на меня. — Не-е-е-е-е-е-ет! — невольно заорал я. Кто же тут живёт? Какое существо может построить домик и держать в ней останки зверей? Когда я вытаскивал голову из щели, весь домик затрясся. Я побежал прочь, не разбирая дороги, только бы подальше отсюда. Перед моим мысленным взором маячили кости, головы и глаза этих несчастных животных. Я миновал поляну, когда услышал за своей спиной рёв. Это был рёв мотора. Повернувшись, я увидел окрашенный в камуфляжные цвета джип, который нёсся по поляне прямо ко мне. К джипу был прицеплён трейлер. — Остановитесь! — крикнул я, махая руками. Но джип лишь увеличил скорость. — Стоп! — Выкрикнув это слово, я повернулся и припустился бежать. Мотор оглашал лес гневным рёвом. Джип нёсся за мной следом, сминая по пути небольшие деревца и кусты. Я бежал, то и дело оглядываясь. Трейлер сильно раскачивался из одной стороны в другую. Мне показалось, что он вот-вот перевернётся. Я понял, что они хотят задавить меня. Они не собираются останавливаться! Перепрыгнув через валун, я понёсся вперёд сломя голову. Но джип неотвратимо приближался. Я накнулся на каменную стену и понял, что у меня нет времени через неё перелезть. И нет шансов успеть её обогнуть. Я оказался в ловушке. Стена сыграла роль западни. Повернувшись, я начал смотреть на несущийся прямо на меня джип. «Сейчас меня раздавят», — промелькнуло в моей голове. Закрыв глаза, я стиснул зубы. Все мышцы моего тела напряглись. И тут я услышал скрип тормозов и скрежет шин. Я открыл глаза и увидел бампер джипа в паре сантиметрах от себя. Персона, сидевшая за рулём, высунула голову из кабины. Она высунула голову из кабины — и я узнал её. И раскрыл рот от изумления. — Боже! Это ты? Ты? Я не мог поверить своим глазам. Что творится на белом свете?! — Мама! — крикнул я. — Что ты здесь делаешь? Я подбежал к окошку джипа. — Мама! Что ты тут делаешь? — спросил я. Стёкла её очков блестели под лучами послеполуденного солнца. Я не мог заглянуть ей в глаза, но было ясно, что она очень сердита. Её лицо побагровело от ярости. — Залезай в авто, — прорычала она. — Мама, почему ты не отвечаешь на мой вопрос? — Залезай в авто, — сердито повторила она. — Я не велела тебе ходить в лес. Я смотрел на мать и не узнавал её. Выражение её лица было таким холодным и враждебным, будто это была совсем чужая, незнакомая мне женщина. — Я отвезу тебя домой, — сказала она. — Залезай в джип. Немедленно. — Не залезу, пока ты мне всё не объяснишь, — упёрся я. — Что у тебя в трейлере? И что ты делаешь тут, мама? Она издала звук, похожий на рычание. Потом распахнула дверцу джипа и выскочила из джипа. — Залезай в кабину, Леон, — приказала она, хватая меня за руку и подтаскивая к тачке. — У меня нет времени с тобой пререкаться. — Ай! — вскрикнул я. — Ты делаешь мне больно! Я попытался высвободиться. Мать усилила хватку. И подвела меня к другой стороне кабины. «Как она изменилась! — подумал я, смотря на мать. — Это совсем другая женщина. Она превратилась в какое-то чудовище! » Мать силой принудила меня сесть на место пассажира и захлопнула дверцу джипа. Я дрожал всем телом. «Как такое могло произойти? » — подумал я. Меня охватила паника. Я боялся. Боялся родную мать… *** Следующая неделя тянулась необычайно долго, время будто бы замедлило свой бег. Я чувствовал себя разбитым, как после тяжёлой болезни. Рана на шее всё ещё болела. Я чувствовал, как в этом месте пульсирует кровь. Мать не упоминала о предполагаемой отсылке меня к папе. Я каждую минуту ожидал возобновления беседы о моём отъезде, но она не возвращалась к этой теме. Я с нетерпением ждал приближения того дня, на который была намечена вечеринка, — днюха Эла. Я тщательно продумал сценарий вечеринки. Мне хотелось, чтобы все мои гости от души повеселились. Да и сам желал развеять тоску. Я нуждался в какой-нибудь встряске, чтобы взбодриться. *** В субботу, едва успев проснуться, я устремился к окну. Слава господи! Погода выдалась превосходная. Был тёплый солнечный день. В свежем воздухе разлились сладкие запахи цветов. Деревья отливали янтарём. Отличный день для вечеринки! Лучше не бывает. Любимый цвет Эла — синий. Поэтому после завтрака я вышел на улицу и украсил двор синими лентами и воздушными шарами. Я выдвинул стол для пикников на середину лужайки и накрыл его синей скатертью. Даже припасённый для этого случая торт из мороженого был синего цвета! Когда пришёл Эл и обвёл двор взглядом, у него на глазах заблестели слёзы. — Это просто потрясающе, Леон! — воскликнул он. — Потрясающе! Он ласково, с благодарностью похлопал меня рукой по плечу, а потом присоединился к разговору двух девочек, которые явились на вечеринку немного раньше. До самой последней минуты Эл то прибавлял новых людей к списку приглашённых, то, передумав, заставлял меня их вычёркивать. Дело кончилось тем, что я просто пригласил всех учеников нашего класса. Включив магнитофон, я принёс подносы с пиццей. На приглашение откликнулись человек двенадцать. Ребята дурачились, смеялись и уплетали угощение за две щеки. Эл, окружённый девочками, показал мне в знак восторга выставленный вверх большой палец. Я видел, что он прекрасно проводит время, наслаждаясь всеобщим вниманием. «Но где же Джоанна?» -подумал я. Мне очень хотелось познакомить девочку с Элом, и я с нетерпением ждал её прихода. Я проверил, достаточно ли на столе пирожков. Потом отогнал мух от торта. Я поднял голову от стола и увидел мать, направлявшуюся к сараю. У неё было мрачное выражение лица. Она шла, понурив голову, и, казалось, не замечала ребят, собравшихся на вечеринку. — Мама, — окликнул её я, — хочешь пиццы? Она отмахнулась от меня, давая понять, что угощение её не интересует. Потом мать скрылась в сарае, быстро закрыв за собой дверь. Я повернулся к гостям. Сейчас мне совсем не хотелось думать о матери. Да, нужно признать, что она разрешила мне устроить вечеринку у нас во дворе. — Только проследи, чтобы никто не ходил в лес, — выдвинула она условие. — Я настаиваю на этом, Леон. Ни один человек не должен оказаться в лесу. Я вздохнул, припоминая, как отмечались днюхи, когда я был маленьким. Мы всегда проводили эти дни в лесу. Мать прятала в кустах подарки, и я должен был их отыскать. В те далёкие времена мать любила подурачиться. Она была энергична и весела. Никогда не падала духом. Я грустно посмотрел на сарай. Потом, желая выкинуть из головы невесёлые мысли, повернулся к гостям. — Пора резать торт! — объявил я, стараясь перекричать музыку. — Кто хочет отведать именинного торта? Пара человек подошли к столу. Два-три мальчика продолжали танцевать на лужайке посередине двора. Четыре девочки рассказывали анекдоты. — Эй, Эл! — позвал я друга. -Ты будешь разрезать торт? — Я обвёл взглядом двор, но нигде не обнаружил виновника торжества. — Кто-нибудь видел Эла? — спросил я, начиная тревожиться. Некоторые из ребят начали озираться, желая помочь мне найти Эла. — Он пошёл с Сандрой, — сообщила мне одна из девочек. — Неужели? Куда же они пошли? — спросил я. Девочка махнула рукой в сторону леса. — Туда. Я видела, как они скрылись за деревьями. — Боже, только не это, — простонал я. Если мать узнает, что ребята пошли в лес, она разгонит моих гостей и испортит праздник. Тогда все мои усилия пойдут насмарку! Я должен был как можно быстрее привести Эла и Сандру обратно. Я принял такое решение и помчался к лесу. — Я скоро вернусь! — крикнул я гостям. Я углубился в лес и стал орать: — Эл! Сандра! Отзовитесь! Ответа не было. Пробравшись через заросли папоротника, я перелез через ствол поваленного дерева. — Эл! Сандра! Ребята, где вы? Я добрался до озера, но, никого там не обнаружив, решил вернуться обратно. Как он мог так со мной поступить? А ещё лучший друг называется! Неужели он не понимает, что по его милости у меня могут возникнуть большие неприятности? Я бродил по лесу кругами, выкрикивая имена Эла и Сандры. У меня вконец испортилось настроение. — Сандра! Эл! — прокричал я в очередной раз, вглядываясь в даль. — Вы тут? Ответа не последовало. Раздалось хриплое карканье вороны. Голос птицы прозвучал так, словно что-то застряло в её горле. — Эй, вы что, прячетесь от меня? — закричал я. — Это не смешно! И тут я услышал за своей спиной чьи-то шаги. Кто-то приближался ко мне стремительно. Я резко повернулся. — Эл? Сандра? Это вы? Раздалось рычание какого-то зверя. Очень близко от меня. Я оцепенел от ужаса. В моём горле образовался ком, мешавший мне дышать. Рычание возобновилось. Потом раздался высокий резкий крик. Испуганный вопль смертельно напуганного животного. Я побежал на звук. Моё сердце бешено стучало. Я перебегал от дерева к дереву, со страхом готовясь увидеть что-то ужасное. Передо мной заколыхались еловые ветки. Среди зелени блеснуло красное пятно. Потом я услышал довольно громкий треск. Так трещит кожа, когда разрывается обувь. Моё сердце ушло в пятки. Послышался стон, слабый и мягкий, на исходе сил. И тут до меня донеслось какое-то причмокивание, или жевание, сопровождаемое треском костей. Ням, ням, ням. Я больше не мог этого выносить. Я должен увидеть, что скрывается за еловой хвоёй. Я обошёл кусты, посмотрел вниз — и у меня отвисла челюсть. Потом из моего горла выплеснулся долгий, бесконечный крик. Среди высокой травы лежал на боку олень. У него была оторвана голова. Она валялась в паре метров от тела. Один глаз оленя тупо смотрел прямо на меня. Другой был выдран с мясом. Тело оленя было разодрано и частично изжёвано. Белые кости и ярко-красное мясо виднелись через разодранный мех. Над несчастным зверем жужжали налетевшие со всех сторон мухи. — Он наполовину съеден, — пробормотал я. — Кто же мог это сделать? Я оцепенел, не в силах отвести глаз от того, что осталось от оленя. — Какой ужас! Какой ужас… Спустя некоторое время я, собравшись с силами, отвёл взгляд от жертвы. Какое животное могло это сделать? В здешних лесах не водятся медведи. Разорвать оленя под силу лишь большому существу, очень сильному и к тому же голодному. Так кто же это мог быть? «А если бы ему попался под руку не олень, а кто-либо другой? » — задал я себе немой вопрос. А ведь я находился совсем рядом. Что бы произошло, если этот зверь наткнулся бы вместо оленя на меня? Наверное, он разорвал бы меня на части и съел. Меня охватила дрожь. Я отвернулся от тела оленя. И подумал о том, что Эл и Сандра тоже находятся где-то рядом. Я должен во что бы то ни стало найти их. Я не смогу успокоиться, пока не удостоверюсь в их безопасности. Я опять обошёл ель с прилегающими к ней кустами и двинулся по тропе, ведущей к озеру. Пройдя всего пару шагов, я опять услышал шаги и с испуганным криком метнулся назад. Вдруг передо мной возникла фигура какой-то женщины. Стёкла её очков блестели под лучами закатного солнца. — Мама! — крикнул я. — Мама, как ты тут ока… Я осёкся, не в силах закончить фразу. Когда мать подошла ближе, у меня отвисла челюсть. Вся её одежда была забрызгана кровью. Яркой, свежей, будто бы ещё сочащейся кровью. Моя мать была покрыта кровью во весь рост. — Кровь… — пробормотал я, попятившись назад. Я трясся от страха. Всем телом. Мать, тяжело дыша, опустилась передо мной на колени. -Ты обещал, Леон. Ты обещал оставаться во дворе. — Но, мама… -я показал на пятна крови, покрывавшие её одежду. — Кровь… Что это за кровь? Встав, мать опустила голову и осмотрела свою одежду с таким выражением на лице, будто впервые увидела эти пятна. Она долго смотрела на них, затем произнесла: — Услышав твой крик, я бросила всё и побежала. Кровью была запачкана не только её одежда, но и руки, и даже подбородок. — Я наткнулась на острую ветку, — пояснила она. — Похоже, я проткнула себе кожу на груди. Я так спешила, что не могла себе позволить остановиться и осмотреть рану. Я очень торопилась. Боялась, что ты попал в беду. Некоторое время мы молча глядели друг на друга. Я не мог отвести глаз от крови. Кровь была ярко-красной, свежей. Мог ли я ей поверить? Мне очень бы этого хотелось. И я почти поверил, но тут же вспомнил про журнал, лежавший на столе в сарае. Там была такая запись:  «Убивая их, мы получаем больше информации. Сколько животных потребуется убить? » Неужели это мама убила оленя? Нет. Нет. Пожалуйста — нет! Сняв очки, мать вытерла их о штаны. Потом посмотрела на меня. — Ты в норме? — спросила она. — Ты так кричал. Надеюсь, ты не ранен? Я покачал головой. — Нет. Всё дело в олене. Я услышал крик оленя. На него кто-то напал. Какое-то непонятное, большое животное. Я очень испугался. Смотря на мать, я решил: «Она не могла этого сделать. Не могла ведь она в самом деле оторвать голову оленю?! Что за бред! Это не она. Не она. Не она». Когда мы с матерью вернулись во двор, нас встречали Эл, Сандра и другие ребята. Мать проскользнула в дом, в то время как меня окружили гости. Они говорили все разом, улыбались, шутили. Видно было, что у них отлегло от сердца. — Леон, куда ты ходил? — спросил Эл. — Мы услышали твой крик и очень испугались. — Лучше скажи, куда ходил ты! — потребовал я в ответ. — Я пошёл искать тебя. — Мы с Сандрой были в гараже, — сообщил Эл. -У нас могут быть свои тайны? — Кто-то сказал мне, что вы пошли в лес, — пояснил я, вздохнув. — Надеюсь, теперь мы можем приступить к торту! — воскликнула кто-то из девочек. Все засмеялись. Мы разрезали именинный торт на куски. Он немного подтаял, потому что простоял в тепле дольше, чем предполагалось. Вечеринка закончилась очень скоро. Ни у кого не было настроения продолжать веселье. — Мне очень жаль, — извинился я перед Элом уже в сотый раз. Он готов был отправиться домой с Сандрой и ещё двумя девочками. — Я понимаю, что мне не следовало уходить в лес. Но я переживал за тебя. Эл дружески похлопал меня по плечу. — Не бери в голову. Всё равно это была классная вечеринка. Да, я забыл тебе сказать. Тут была Джоанна. — Неужели? — встрепенулся я. — Когда? — Она появилась сразу после твоего ухода. Когда Джоанна убедилась, что тебя нет во дворе, она ушла. Неплохая девушка, лишь немного застенчивая. Но приятная. Я был разочарован. Почему она не осталась? Ну да ладно. По крайней мере, Эл наконец познакомился с ней. Когда все гости ушли, я начал убирать со стола. Сначала я занёс на кухню грязную посуду, затем принялся её мыть. Но дело не пошло. Я был очень расстроен. К тому же я пребывал в полной растерянности. Доктор Карпентер сказал, что я могу зайти к нему и поговорить. Он намекнул, что готов обсудить интересующие меня вопросы более подробно. Это мне и нужно! Мистер Карпентер знал что-то важное про мою мать. Правда, он не хотел мне об этом рассказывать. Но я заставлю его это сделать! Мне необходимо узнать правду. Я имею на это право. Я выбежал из дому через заднюю дверь, сел на свой велосипед и поехал в ветлечебницу, изо всех сил нажимая на педали. Надеюсь, он ещё не ушёл с работы. Мне очень нужна его помощь. К кому мне ещё обратиться? Спустя пару минут я соскочил с велосипеда и бросил его на траву. Потом вошёл в здание больницы. За окошком регистратуры никого не было. В коридоре играло радио. Откуда-то доносился собачий лай. — Есть тут кто? — спросил я. Ответа не было. Я миновал длинный коридор, подошёл к кабинету и открыл дверь. — Доктор Карпентер? В кабинете горел свет. Я заметил на столе чашку кофе и наполовину съеденную булочку. Но самого мистера Карпентера нигде не было видно. «Я не уйду из больницы, пока не получу ответа на свои вопросы о матери, - решил я. — Мне необходимо узнать правду. Ведь дело дошло до того, что я боюсь собственную мать. Так не может продолжаться». Я подошёл к стене кабинета, сплошь заставленной шкафами с маленькими ящичками наподобие картотеки. Потом взглянул на дверь. Всё тихо и спокойно. Я начал рассматривать надписи на ящичках и вскоре обнаружил табличку:  «Кадровые перестановки». " То, что нужно», — промелькнуло в моей голове. Я выдвинул ящик. Нашёл папку с именем матери и открыл её. Пусто. В папке ничего не было. Кто-то вынул из неё все записи. Папка выпала из моих рук. Я присел, чтобы поднять её с пола. И услышал встревоженный голос со стороны двери: — Леон! Что ты делаешь?