Перевернутый мир

– а если бы я был противной зеленой букашкой, ты любил бы меня, тебе бы не стало страшно? – что тут скажешь? только одно. я люблю тебя всё равно. – если тебе и букашка кажется милой, что, если бы я зубастым стал крокодилом? – крокодилам на свете живется не сладко, но я бы обнял тебя и уложил в кроватку. – а если любовь износится и ослабеет? можно её как-нибудь починить или склеить? – этот вопрос можно задавать бесконечно. я знаю только, что буду любить тебя вечно. Деби Глиори – «что бы ни случилось». Глава 3. Откладывать разговор с Геннадичем не имело никакого смысла, набрал ему сразу же, как только вышел из кабинета Каштановой и спустился в пустой холл. Уставшая уборщица протирала истоптанные за день полы, поднимая в буфете стулья. За окном давно стемнело, а мы с Викторией Михайловной, как два законченных трудоголика, всё никак не могли выйти из дворца. Ночевать скоро будем на этой работе. Геннадич меня не порадовал от слова совсем. Я всё понимал, он хотел провести время с семьей, сам бы наверняка на его месте отказался, но а нам то что делать? Видимо придётся соглашаться на баскетбольного врача, какой никакой, а всё-таки врач. Еще немного, и я бы задремал в полупустом автобусе с работающей на всю мощность печкой, если бы над ухом не раздался звонкий, женский голос: - Здравствуйте, Сергей, очень неожиданно вас здесь встретить, - я дернулся, едва не ударившись головой об заляпанное, замерзшее окно и открыл слипающиеся глаза. Слева на соседнее ко мне сидение подсела молодая, симпатичная женщина в черном пуховике и такого же цвета шапке, примостив на коленях сумку. Она широко улыбалась, обнажая ямочки на щеках, а я все никак не мог вспомнить, где я ее видел? - Мы знакомы? – произнёс я хриплым от сна голосом, прикидывая в голове, сколько ещё остановок до дома осталось ехать. Общаться сегодня с кем либо, кроме детей, у меня совершенно не было желания. Пашка уже давно отписался о том, что он забрал брата из садика, а я все никак не мог добраться до квартиры. - Ваш Матвей ходит с моей Женей в одну танцевальную группу. Меня Софа зовут. - А, ну да, точно, - я заторможено кивнул, - Добрый вечер. Я, если честно, понятия не имел, как и кого там звали, потому что не общался с родителями других детей. Кажется, с Софой мы перекидывались ничего не значащими фразами, которых я уже не помнил. - А вы с работы едете? Вы ведь кажется тренер хоккейного клуба? Я видела вас по телевизору, – продолжала донимать меня своими бессмысленными вопросами эта «милая девушка». - Еду с работы и очень устал. Раз меня уже начали узнавать, то сами понимаете быть тренером непросто, - я сделал ей настолько жирный намёк буквально в лоб, и если она не была глупой, то должна была меня понять и оставить в покое. Собственно говоря, выяснить глупая она или нет, я не успел, потому что в этот момент у меня в кармане куртки зазвонил телефон, высвечивая Геннадича, - Извините - важный звонок, - выдавил я из себя вымученную, виноватую улыбку, указывая на смартфон. - Ничего страшного, - махнула рукой Софа, хлопая наращенными ресницами, и отвернулась, разглядывая в окно пролетающие мимо улицы. Все-таки Геннадич был настоящим другом. Уж не знаю, что или кто его заставил передумать, но в итоге он дал добро и целую неделю у команды будет нормальный, хоккейный врач, а дальше Виктория Михайловна наверняка что-нибудь да придумает. Пока я трепался по телефону с Фроловым, моя спутница уже успела покинуть автобус, и я наконец-то смог вздохнуть с облегчением.

***

Матвей, как угорелый, носился по квартире в своей пижаме динозавра, изображая из себя кровожадного монстра и издавая соответствующие звуки. - Только не ешь меня, пожалуйста, я не вкусный, - произнёс я бегущему ко мне в объятия сыну с улыбкой, переступив порог квартиры и захлопывая за собой дверь. Я подхватил его на руки, а он обвил мою шею своими маленькими ручками, целуя в щеку. - Папочка, я соскучился, а ещё ты холодный, - сообщил мне Матвей, пытаясь стянуть с моей головы шапку. - И я соскучился, малыш. Конечно холодный, с улицы ведь пришел. Надеюсь, вы с Пашей не успели здесь все разнести, пока меня не было? Не так уж и часто я оставлял Пашку с Матвеем вдвоём в квартире без няни, но иногда приходилось. Старшему было всего 10, а повзрослеть ему пришлось слишком рано. - Мы пили чай с хлебом и колбасой, а еще я проверял у него уроки, - доверительно шепнул мне Матвей, когда я поставил его на пол, принимаясь разматывать со своей шеи шарф, паралелльно расстегивая куртку. - Правильно сделал, за братом надо следить. Где, кстати, Пашка? Когда в доме было слишком тихо – это всегда настораживало. - Он в комнате, - махнул рукой на дверь детской сын и тут же надул обиженно губы, - Сидит и смотрит на планшете какое-то кино, а делиться не хочет, я тоже хочу смотреть мультики. - Ну, Матвей, по очереди, - я снял с его головы капюшон динозавра и потрепал по волосам. Вихры отрасли, а мы все никак не могли дойти до парикмахерской, - Сначала Паша смотрит свое кино, а после ты будешь смотреть мультики. - Нечестно, - запротестовал Матвей, уперев руки в бока, - Почему он первый, а не я? - Всё честно. Пашка ведь первый взял планшет? - Матвей кивнул в ответ и недовольно засопел, - Ты ведь сам сказал, что соскучился по мне. Пойдем лучше на кухню, расскажешь мне, как провел день в садике, что снилось на тихом часе? Он тут же перестал злиться, и просияв, схватил меня за руку, утаскивая в сторону кухни. - Ой, пап, а я не спал сегодня на тихом часе… - и этот словесный фонтан было уже не остановить. Пашка валялся в комнате в наушниках, выглядя подозрительно хмурым. Поужинать он с нами отказался, а на все мои вопросы только огрызался и ничего не отвечал. Порой после Юлиной смерти на него что-то накатывало, и я понимал, что в такие моменты его не стоило трогать. Решил перед сном набрать Викторию Михайловну и поделиться с ней хорошими новостями, надеясь, что она ещё не легла спать. Ответила она почти сразу же со второго гудка. - Я вас слушаю, Сергей Петрович! Что-то ещё случилось? - привычным ледяным тоном начала разговор Каштанова без всякого здравствуйте и доброго вечера. Я так боялся её разбудить, но судя по едва слышной, играющей вдалеке музыке она ехала в машине, только выбравшись из дворца. - Я договорился с одним очень хорошим человеком, хоккейным врачом, он сможет выручить нас на неделю, а дальше будем думать, что делать. - Спасибо вам, Сергей Петрович, - голос её тут же потеплел. - Да ну, не за что, одно дело делаем, - в эту секунду из детской раздались душераздирающие вопли мальчишек. Этот дурацкий планшет они не могли поделить весь вечер. Терпеливому Матвею, которому между прочим пора было ложиться спать, надоело ждать, и он решил применить силу, - О, господи, Пашка, Матвей, что вы там опять устроили? – закричал я через закрытую дверь спальни, слегка приглушая динамик рукой, - Вы извините, Виктория Михайловна, но еще немного, и дети мои развяжут третью мировую войну. - Я все понимаю. Сил вам и спокойной ночи. - Вам тоже спокойной ночи. С чистой совестью отключившись и кинув телефон на тумбочку, я тяжело вздохнул и отправился разнимать вопящих на весь дом сыновей.

***

Тренировка сегодня прошла просто отвратительно. Шмелев с Куницыным вместо того, чтобы сосредоточиться на игре, собачились всю дорогу, да и без нормального защитника толком ничего не клеилось. В конце концов я сдался и уступил Точилину, попросив его позвонить Горовому, давно не видел Сашку настолько счастливым. Хотел позвонить Каштановой, у нас вроде как начали налаживаться с ней отношения, но она меня опередила и спустилась в тренерскую сама. Стоило ей только зайти, закрывая за собой дверь, как в этой чисто мужской берлоге сразу же запахло цветочными духами. Точилин в присутствии Виктории Михайловны робел как пятиклассник, смешной человек. - Надеюсь, я вас не сильно отвлекла? - и даже привычной папки с документами сегодня в руках у нее не было, ну, а без телефона в наше время мало кто куда ходил. - Сергей Петрович, вы мне вчера звонили по поводу врача, когда он сможет подойти? - Всё в порядке, Виктория Михайловна, - поспешил я её успокоить, - Уезжаем мы послезавтра, значит прямо к автобусу и подойдёт. Зовут его Василий Геннадьевич, этот человек много лет проработал в «Медведях», а еще он мой друг и даю слово, что он нас не подведет. Вот, Александр Валерьевич может подтвердить. Сашка утвердительно кивнул в ответ. - Знаю его не первый день, отличный мужик! - Да ладно, ладно, я вам доверяю, - махнула на нас рукой Виктория Михайловна, не ожидавшая такого напора, - Не на олимпиаду ведь едем, всего лишь на выезд. Хорошо, всё, что нужно я узнала, увидимся позже. Я остановил её прежде, чем она успела дотронуться до дверной ручки. - Виктория Михайловна, это еще не все, - она тут же обернулась, внимательно изучая меня взглядом своих зеленых глаз, - Мы нашли нового защитника, Горовой, может быть помните такого? - Что-то припоминаю, - нахмурила лоб Виктория Михайловна. - Александр Валерьевич сегодня позвонит ему, а завтра он придет на тренировку. - Неужели у нас в клубе начали налаживаться дела? – вздохнула Каштанова, улыбаясь одним уголком губ, - Ещё раз спасибо за хорошие новости. Как только Горовой появится, пусть поднимется ко мне в кабинет. - Мы все ему передадим, Виктория Михайловна, - пообещал ей Сашка.

***

- Пашка, можешь погулять часок, а после тренировки сразу же садись за уроки, - воспитывал я сына по телефону, поднимаясь по ступенькам в спорт-бар неподалеку от дворца, перед тем, как забрать Матвея из детского сада. Сегодня я в очередной раз тащил младшего к себе на работу, - Кира Станиславовна скоро выклюет мне весь мозг своими просьбами зайти в школу. - У Киры Станиславовны просто не все дома, - всё, что ответил мне мой ребенок. - Пашка, ты где таких слов нахватался? Приеду домой, поговорим. - Всё пап, мне некогда, - договорить он мне не дал и просто отключился. Вот что ты с ним будешь делать? Я убрал телефон в карман куртки, и попросив бармена налить мне стаканчик сока, внезапно услышал за спиной до боли знакомый голос: - Здравствуйте, Сергей Петрович! На меня с улыбкой смотрел Кисляк, протягивая ладонь для рукопожатия. Вот уж кого я точно никак не ожидал в этом месте встретить. - Андрей? Привет. А ты что здесь делаешь? - поинтересовался я у него удивленно и пожал крепкую ладонь в ответ, - У вас же вроде послезавтра игра в Москве? Кисляк тяжело вздохнул, глядя по сторонам. Глаза у него забегали, а улыбка стала печальной. - Не у нас, теперь уже у них. - Не понял? В каком смысле? – у меня, кажется, даже брови приподнялись в недоумении. Андрей выдержал театральную паузу в пару секунд, а потом признался: - В общем, меня списали из «Бурых Медведей». Махнул ему рукой на свободный соседний стул, и стянув с головы шапку, пригласил присесть рядом. Времени у меня было немного, но на разговор с ним как раз хватало. Травма и последующая за ней слепота не прошли для него бесследно. Новый тренер «Бурых» видеть его в своей команде больше не желал, отправляя Кисляка прямиком на пенсию, в крайнем случае в любительскую лигу. А вот остальная оставшаяся половина «Медведей» уселась полировать скамейку. Что теперь со всем этим делать – Кисляк не знал и мне было невыносимо тошно от того, что я ничем не мог ему помочь. Другие клубы с его диагнозом тоже не сильно жаждали принять Андрея в свои объятия. - Вы извините меня, Сергей Петрович, за эмоции, загрузил вас, - попросил у меня прощения Кисляк, закончив свой рассказ. - Да прекрати, ничего ты не загрузил, - возразил я горячо. Не чужими все-таки мы с ним были людьми друг другу. Помимо Калинина, отец Андрея очень сильно помогал мне в деле о гибели моей жены. К сожалению, даже прокурор области при всем своем положении не смог ничего сделать, но я все равно был ему благодарен. - Как ваши мальчишки поживают? – поинтересовался вдруг Кисляк, ловко переводя тему. - Да все хорошо, растут потихоньку, - улыбнулся я, - Сейчас вот пойду забирать младшего из детского сада. - Передавайте им привет. Ладно, пойду я, всего доброго, - он выбрался из-за барной стойки и вновь протянул мне ладонь. - Давай, удачи тебе. - И вам, - кивнул мне в ответ Андрей, направляясь к выходу. Да… дела творились. Кисляк был невероятно сильным человеком, и я не сомневался в том, что рано или поздно всё равно нашел бы себя в чем угодно и не только в хоккее.

***

- Опять конфет по карманам напихал? Матвей, только одну в день, помнишь? Девчонки из группы поддержки сегодня были невероятно щедрыми как никогда. Мы шагали с ним после вечерней тренировки по холлу, и карамельки выпадали у него из куртки. - Я помню, пап, - кивнул мне Матвей, разглядывая с любопытством бредущих с секций людей. Кажется, опять придется всё прятать, когда он уснёт. Я не успел нагнуться, чтобы поднять конфету с пола, как Матвей вдруг неиство заголосил: - Вика! – и бросился её обнимать, утыкаясь носом в теплую шубу. Виктория Михайловна без всякого намека на улыбку, закончив все свои дела на сегодня, торопливо двигалась к выходу из дворца, постукивая каблучками сапог по полу. Но заметив моего сына, остановилась и просияла, стиснув его в ответ. - Привет, милый. Ты опять помогаешь папе работать? - Да, я его самый главный помощник, - гордо заявил Матвей, смотря на Каштанову снизу-вверх, задрав голову. - О, да. Куда же я без тебя денусь, мой дорогой? – произнес я ласково, запихивая выпавшие конфеты к себе в спортивную сумку. - Вы ведь сейчас домой? – внезапно поинтересовалась у меня Виктория Михайловна, - Я могу вас подвезти, мне не сложно. - Спасибо, Виктория Михайловна, не стоит, - попытался я вежливо отказаться от её помощи, - Мы на такси доберёмся, в крайнем случае всегда есть автобус. - Вот ещё, таскаться по морозу с ребенком вечером по автобусам, - возмутилась она подобной перспективе и обратилась к крутящемуся возле нас Матвею. Стоять на одном месте ему было невероятно тяжело, - Скажи, Матвей, ты хочешь поехать домой на красивой, теплой машине или холодном автобусе? - Я хочу на красивой машине! - ну кто бы сомневался в том, что мой сын выберет первый вариант? - Если твой папа согласится, то поедем. - И 4 пары глаз уставились на меня в ожидании. - Папочка, пожалуйста, поехали на машине? – Матвей схватил меня за рукав куртки, принимаясь трясти, - Пожалуйста, пожалуйста. - Ладно, если Викторию Михайловну это никак не затруднит, то я не против, - сдался я под их натиском. - Ура! – в очередной раз заорал Матвей, совершенно не контролируя свою громкость, от чего я приложил палец к губам, попросив его быть потише.

***

Мне давно пора было разориться и купить свою машину, пусть даже подержанную, но свою. Только вот откладывать на нее ну никак не получалось, деньги улетали просто со страшной силой. Дети были совсем недешёвым удовольствием. Они росли невероятно быстро, вечно где-то ползали, рвали штаны и постоянно теряли вещи. Я уже не говорил про походы к врачам, кружках, школе, детском саде, няне и прочих расходах. В салоне Каштановой приятно пахло всё теми же цветочными духами, слегка кофе и почему-то корицей. На улице опять началась метель, и включенные на лобовом дворники замотало по стеклу, счищая налипающий снег. Я терпеливо ждал, пока она прогреет автомобиль, перекидываясь совсем незначительными фразами о сегодняшней тренировке и делах клуба. Странное ощущение, мы знали друг друга от силы пару дней, а я уже сидел в её машине со своим ребенком. Сын моментально начал отключаться, стоило ему только оказаться в теплом месте, сказывалась усталость прошедшего дня. - Матвей, не засыпай, пожалуйста, - попросил я его пристёгнутого на заднем сидении, - Скоро приедем домой и сразу же пойдешь в кроватку. - Я не сплю, - возразил Матвей, прижимая к груди свой рюкзак, сонно хлопая ресницами. В конечном итоге, он все равно засопел. Как выяснилось по дороге, Виктория Михайловна оказалась прекрасным собеседником и могла поддержать любую тему. Личного мы не касались. Проезжая мимо сверкающей, огромной елки на пустой площади с ледяным городком, я вдруг в очередной раз вспомнил о наших семейных вылазках с Юлей и мальчишками на новогодних праздниках. Я любил зиму, наверное, потому что все жизнь провел в стенах ледовой коробки, она нет. - Мама, можно я немного покатаюсь с горки? – попросил у нее разрешения Пашка, стоило только вылезти из такси и дойти до парка. Сегодня было невероятно шумно и многолюдно, никто не хотел сидеть в выходные, пялясь на четыре стены. Матвей, забравшись на мои плечи, с восхищением разглядывал наряженную ёлку. Дома, в гостиной тоже стояла ель и даже настоящая, но по сравнению с этой она была безумно крошечной. - Паш, недолго, холодно сегодня, - разрешила ему Юля, поправляя теплый шарф, - И будь осторожен, прошу тебя, - крикнула она в спину убегающему на горку сыну с ледянкой в руках. - Хорошо, мам, - раздалось в ответ. - Сергей Петрович, с вами все нормально? – прозвучал сбоку взволнованный голос Каштановой, и я будто бы очнулся, возвращаясь в суровую реальность без Юли, едущий с Матвеем в машине нашего спортивного директора. А снег за окном продолжал валить, распугивая возвращающихся с работы людей, - Вы как-то резко изменились в лице, вас не укачало? - Извините, Виктория Михайловна, все в порядке. Устал, наверное, немного, - ответил я ей первое, что пришло в голову. - Понимаю, - она кивнула, сворачивая на перекрестке. - Надеюсь, вы живете не на другом конце города? Мне было бы неловко знать, о том, что мы заставили вас кататься после рабочего дня. - Не берите в голову, Сергей Петрович, - отмахнулась от меня Виктория Михайловна, - Живу я буквально в двадцати минутах от вашего дома, а подвезти вас была изначально моя инициатива. В эту секунду какой-то придурок на BMW подрезал нас, вырываясь вперёд, и если бы не спящий сзади Матвей, то Виктория Михайловна бы точно выругалась в полный голос. А так только едва слышно пробубнила крепкое словцо себе под нос. Она не переставала меня удивлять. Как только мы припарковались возле нашего подъезда, я не стал будить Матвея. Отстегнул ему ремень безопасности, вытащил наши сумки и кое как взвалил сына себе на плечо. В наших окнах на восьмом в детской и гостиной горел свет. Няня наверняка готовила ужин, а Пашка торчал в комнате после тренировки, делал уроки или опять валялся с планшетом. Между прочим, выдавал я его детям дозировано, но они всё равно умудрялись его находить. Огромный двор, засыпанный нетронутым еще покрывалом снега с голыми деревьями и детской площадкой, выглядел пустынно. Каштанова, выбравшись с водительского, помогла нам открыть входную дверь, и поблагодарив её за поездку, мы наконец-то попрощались. Одним спасибо я тут точно не отделаюсь, а вот коробку конфет купить бы стоило.