Перевернутый мир

Я обещаю для тебя быть примером, родной. ты заполняешь в моём сердце пробелы собой. так сильно скучаешь когда я не рядом с тобой, на руках засыпаешь когда возвращаюсь домой. моя любовь, что так мило смеётся, так наивно, до боли в груди, моя любовь, что сияет как солнце, а я думал останусь один. сергей лазарев – мое продолжение. Глава 6. - Пап, мы ведь сегодня пойдем к тебе на работу? Мне Вика обещала принести книжку про динозавров, - поинтересовался утром Матвей в раздевалке детского сада в свой первый день после болезни, расстегивая куртку. - Милый, - я забрал у него из рук верхнюю одежду и повесил ее в шкафчик с нарисованной белкой, - Я не смогу тебя сегодня забрать, у меня очень много дел. А ее книжку я сам тебе принесу, вечером или на днях, - если она вообще про нее не забыла, но говорить этого сыну я естественно не стал. Он, услышав последнее предложение, и так расстроился. Собственно говоря теперь, когда Пашка бросил футбол, у нашей няни появилось больше свободного времени, и она спокойно могла сосредоточиться на одном только Матвее, хотя бы ненадолго. Понятия не имел, как она вообще справлялась, когда я уезжал из города. Работы в клубе было действительно много, команда проигрывала матчи один за другим, а у меня опускались руки. Еще и психанувший после игры Точилин заставлял совесть грызть изнутри. За выходные он естественно отошел, но это все равно не отменяло моего дискомфорта, и тогда в голову пришла одна идея, помочь в которой мне могла только Каштанова. Не хотел о ней думать, кроме как о спортивном директоре «Медведей», человеке, который совершенно не хотел меня слушать и слышать, но переносился и переносился мыслями во вчерашний вечер, вспоминая ее сияющие на катке глаза, наше неловкое объятие и ее смущение. Как же это все было не вовремя. Виктория Михайловна уже вернулась из федерации и, заметив меня входящего в кабинет, только кивнула головой, продолжая вести диалог по телефону. По прежнему не распакованных вокруг коробок с мебелью, кажется стало еще больше. - Николай Григорьевич, я вас очень прошу, как только он выйдет на связь, дайте мне знать. Спасибо, - она отключилась, кидая телефон на стол, - Я вас слушаю, вы что-то хотели? В этих стенах только официальный тон и маска равнодушия на лице, за которой она прятала себя настоящую. Колючесть ей не шла. Я оторвался от разглядывания женской хоккейной команды, начавшей внизу свою тренировку, и кивнул. - Да, я хотел поговорить с вами насчет зарплаты. Она на мое заявление только в недоумении приподняла свои брови. - А что, вас что-то не устраивает? - Дело в том, что у нас с Точилиным, довольно таки приличная разница в зарплате. - Ну, все верно, вы главный тренер, а он второй, - жестко припечатала Виктория Михайловна Сашку. Хорошо, что он этого не слышал. - Да, я все понимаю, но нельзя ли как-нибудь наши позиции… уровнять что ли. - Как-нибудь это как? Как же мне в данный момент было сложно донести до нее, все что я пытался сказать. - Ну, чтобы наши зарплаты не сильно отличались. - То есть вы предлагаете платить второму тренеру так же, как главному? У меня сегодня явно были какие-то проблемы с построением речи. - Нет, - я покачал головой, - Я предлагаю нашу с ним разницу просто поделить пополам. Таким образом наши зарплаты будут равны, никакого ущерба для клуба. - Даже так? И легкую язвительность в ее голосе я предпочел проигнорировать. - Да. Это не трудно будет сделать? - В принципе не трудно, - согласилась на мои условия Каштанова, и я облегченно выдохнул. - Буду вам премного благодарен. Всего доброго, - уже почти попрощался с ней и намеревался уйти, но резко затормозил на полпути, оборачиваясь, - Извините еще вопрос: вы сейчас Калинину звонили? - Да, хотела с ним поговорить по поводу увеличения бюджета, но он сейчас в Бангкоке и трубку не берет. До Олега Ивановича порой невозможно было достучаться, даже когда он был в пределах России, не то что в Бангкоке. - Понятно. Можно вас попросить, когда дозвонитесь, перенаберите мне. - Ну, хорошо, - услышал я в ответ и наконец-то предпринял еще одну попытку добраться до двери, но не тут-то было, - А может быть пока он трубку не берет, мы как-то попытаемся изыскать из внутреннего резерва? И ведь все было нормально, ровно до этого момента. Она в очередной раз намекала мне про Антона, даже не скрывая этого. - Вы опять про Антипова? - произнес я устало и немного раздраженно. - Про него в первую очередь, в субботнем матче он опять ничего не показал. - Я вам уже все сказал по этому поводу – вопрос закрыт. Она умела вывести меня из равновесия за секунду, и наши с ней отношения в последнее время слишком сильно напоминали американские горки. - Сергей Петрович, я, как и обещала, принесла Матвею книжку про динозавров, - понимая, что поговорить про Антона у нас в очередной раз не выйдет, Виктория Михайловна ловко перевела тему, - Вот держите, - она вытащила откуда-то из-под груды бумаг увесистую энциклопедию с зубастыми монстрами на обложке и протянула ее мне, - Она осталась от моей… - на этом моменте Каштанова вдруг запнулась и отвела глаза в сторону, - От моей племянницы. Она давно уехала, поэтому можете не возвращать. - Спасибо, - мой голос смягчился и, забирая книгу из ее рук, мы слегка соприкоснулись пальцами. Господи, Сергей Петрович, тебе же не десять лет в самом деле, а вел себя хуже Пашки. Сын, рассказывая о своей подруге-однокласснице, вечно краснел как помидор, - Матвей будет счастлив. Я пойду, всего доброго. Точилин в тренерской полюбопытствовал, на каком этаже дворца у нас открыли библиотеку? И даже объяснять ему ничего не стал, только махнул рукой.

***

Учить стихи с Пашкой – это сущее наказание. Особенно под вечер, особенно, когда у вас обоих не было никаких сил, а кому-то еще пришлось и вещи закидывать в стирку, параллельно купая Матвея. Он с трудом запоминал первую строчку, постоянно сбиваясь и все путая, а стих был немаленьким. Кому вообще нужен был этот Пушкин в четвертом классе? Осилили с горем пополам только половину, дальше мой сын просто уснул и будить его уже не имело никакого смысла. Завернул Пашку в одеяло, поцеловал в макушку и побежал укладывать спать второго, слишком активного хулигана, от которого вся квартира ходила ходуном. Надеялся, что Кира Станиславовна расщедрится и поставит Пашке хотя бы тройку.

***

Ни один день в клубе не обходился без обязательного скандала с Точилиным. Засмотрелся на тренировку шестилеток, немного сожалея о том, что моим хоккей был абсолютно до лампочки и даже не услышал того, как он подкрался сзади. - Сергей Петрович, - я тут же обернулся на голос, - Вопросик один есть, - шагнул к Сашке, отойдя от бортов и началось, - Ты че там за клоунаду за зарплатой устроил? - Почему клоунаду? Сделал ему как лучше, а он еще и не доволен. - Не знаю, звонят из бухгалтерии, говорят: зайди срочно, подпиши доп. соглашение. Я говорю, а что такое? А ты меня оказывается облагодетельствовать решил? – собирался ему все объяснить, но слушать меня Точилин в очередной раз не хотел, считая все мои действия сплошной показухой. Пришлось брать Сашку под локоть и тащить в тренерскую, включая на ноутбуке запись с матча, буквально на пальцах показывая все ошибки команды. - Для того, чтобы играть первым номером, нам нужно иметь как минимум три стопроцентных, боеспособных звена. А у нас шайба на счету первого и второго звена. А знаешь, сколько раз за весь матч бросили по воротам игроки третьей и четвертой пятерки? - по его хмурому лицу и бегающим глазам я понял, что до Сашки наконец-то начало доходить, что я пытался донести до него все это время. - Четвертая не так часто выходила, - но спорить все равно не прекращал, - Ну, хорошо, сколько? - Три, Саша, три – за 60 минут игрового времени. В эту секунду наш разговор прервал звонок Каштановой и, судя по безрадостному тону, ничего хорошего нас не ожидало. - Заходите, я в тренерской, - и сбросил, убирая телефон обратно в карман олимпийки. - Каштанова? – поинтересовался Сашка. - Да. Должна была поговорить с Калининым по поводу увеличения бюджета. - Ясно. Значит без усиления другая схема невозможна? Возможно нужно было сразу сказать Точилину, что денег в клубе кот наплакал, а не собачиться с ним все эти дни. Я покачал головой. - Нет. Ну с тремя звеньями на встречных курсах мы бы кое-как еще сыграли, в два нереально. Виктория Михайловна постучала в дверь больше для приличия, заглядывая внутрь. Видимо лица у нас были настолько напряженные, что она, замерев с папкой в руках возле входа спросила: - Мне попозже зайти? - Виктория Михайловна, проходите, закрывайте дверь, - вздохнул я, махнув ладонью в сторону проема, - У меня от Александра Валерьевича секретов нет. - Ясно, - произнесла она нараспев, и захлопнув за собой поплотней, поспешила поделиться последними новостями, - В общем, Калинин будет в конце месяца. Финансовые проблемы он отказался обсуждать по телефону, а усиливаться нам нужно прямо сейчас. Ничего другого я и не ожидал. - Абсолютно с вами согласен, - поддержал я ее, - Нам как минимум нужно два забивных нападающих. Она в ответ только ухмыльнулась. - На это у нас нет денег. - Но в сложившейся ситуации хотя бы одного, - обреченно пробормотал Точилин, понимая, что дело дрянь. - А вот этот вопрос мы можем решить и без Калинина, - внезапно обнадежила нас Каштанова, - Но нам нужно обсудить все варианты. Она кинула на мой стол свою черную папку в раскрытом виде, демонстрируя нам на листке бумаги, обведенные кружками фамилии игроков, от чьих услуг мы могли бы отказаться и на вырученные деньги купить приличного игрока. - Виктория Михайловна, а почему у вас все игроки в кружочках, а Антипов в квадратике? – решил уточнить Точилин, понятия не имея, какая война у нас с Каштановой разворачивалась из-за Антона. - Потому что по Антипову у меня отдельное предложение, но оно категорически не нравится Сергею Петровичу. Я только мысленно закатил глаза. - Даже не начинайте. Сколько же дней, месяцев, лет будет продолжаться этот бессмысленный разговор по поводу Антипова? - Почему? Ваш коллега меня спросил, я ему ответила, - пожала плечами Каштанова, - Антипов получает слишком большую зарплату, мое сугубо личное мнение, что эти деньги он не отрабатывает. - Виктория Михайловна, - в очередной раз вскипел я, - Мне казалось, мы закрыли эту тему. - Других предложений у меня нет, - она всплеснула руками и повернулась к Точилину, - У вас есть? - Сашка молча покачал головой, - Ну если будут, то обращайтесь. Буду рада, если что я у себя. С громким хлопком захлопнув папку прямо перед моим носом, она бодро направилась к двери. И говорить тут было нечего.

***

- Пап, дай триста рублей, мы послезавтра с классом идем в кино, - подсел к нам с Матвеем за кухонный стол вечером Пашка, пока я, высунув язык, сооружал для младшего поделку-снеговика в детский сад, возясь с ватой и клеем, а он разрисовывал раскраску, вытаскивая все фломастеры из набора по очереди. - Что за фильм? – не отрываясь от приклеивания глаз, непонятно откуда взявшегося дома черного бисера, поинтересовался я. - Я не помню, какая-то фигня, - беззаботно ответил Пашка, подавая мне полотенце, чтобы я смог вытереть руки. - Так и называется «фигня»? - не удержался я в очередной раз от того, чтобы его поддеть. - Ну, пап, - он нахмурился, до боли напоминая мне этим жестом Юлю, - Так дашь мне денег или нет? - Завтра утром, обещаю. Ты уроки сделал? И кстати тащи-ка сюда дневник, я что-то давно не занимался твоим воспитанием. - Лучше бы не подходил, - проворчал сын, поднимаясь со стула, и поплелся в комнату.

***

У нас и так в команде ни черта не клеилось, вдобавок еще и Шмелев косячил на воротах всю добрую половину тренировки. - Всем добрый день, - раздался за спиной громкий голос ВасГена, и мы с Точилиным синхронно повернув головы в его сторону, радостно полезли обнимать старого друга. - Ты каким ветром здесь? – полюбопытствовал я у Геннадича, одним глазом контролируя процесс на площадке, а другим поглядывая на него. - Да в бухгалтерию заходил, рассчитали за четыре игры. Дай думаю к вам загляну, поздороваюсь, - он с улыбкой оглядел площадку, ставшую за столько лет родной. - Ну рассказывай давай, как на новом месте? Геннадич столько времени обещал заглянуть к нам с мальчишками в гости, но из-за работы все никак не получалось выбраться. - Да чего там рассказывать, приживаюсь потихоньку. - Извини, секунду, - прервал я его диалог, заметив, что Шмелев как продолжал косячить пропуская шайбы, так и продолжает, - Шмелев, я не понял, что у тебя происходит сегодня? - Все нормально, Сергей Петрович, - заорал он в ответ. - Что нормально, почему левая рука не работает? – присоединился ко мне такой же недовольный его сегодняшней игрой Сашка. - Да все работает, - упрямо продолжал гнуть свою линию Шмелев. - Да, а че тогда туда все залетает? – не поверил ему я ни на грамм. - Ну потому что это скорей всего не рука, а ребро, - как пыльным мешком по голове ошарашил нас ВасГен так, что мне даже пришлось переспрашивать заново, полагая, что мне послышалось, - Ну, когда медленно рука двигается, чуть реще – все. Только этого нам и не хватало. - Закончили упражнение, - дунул я в свисток, - Шмелев, ну-ка иди сюда, - он обреченно и медленно покатился к нашей компании, понимая, что выбора у него не было. Попросил Геннадича не в службу, а в дружбу, посмотреть этого «астронавта». Черная полоса в моей жизни растягивалась уже до какого-то безумия и не видно ей не было ни конца, ни края.

***

Трещина в ребре и направление на рентген – это означало то, что мы остались без основного вратаря недели на две. - Ну и что там со Шмелевым? - холодным, как ледышка тоном, поинтересовалась в коридоре возникшая будто из-под земли Каштанова. - Плохо, травма ребра. Как минимум две недели, - убитым голосом ответил я, и мы медленно зашагали с ней по коридору, слегка соприкасаясь время от времени рукавами. Отодвинуться от нее и хотелось и в то же время, хотелось ощущать ее тепло поблизости. Я все еще сопротивлялся изо всех сил, не давая своим прораставшим изнутри чувствам выбраться наружу. - Ну у нас ведь есть второй вратарь, правильно? Виктория Михайловна в отличии от меня отчаиваться не спешила, перебирая все возможные варианты. - Есть, но он сырой. Так что была одна проблема – стало две. - Ну с этим мы разберемся. Что вы решили по поводу покупки нового нападающего? - Пока еще ничего не решил. Я тут же явственно ощутил грядущую в следующую секунду бурю, и предчувствие меня не обмануло. - Сергей Петрович, тут такой нюанс, - нотки язвительности в ее голосе я научился распознавать уже на раз – два, - Может вы не в курсе, но Антипов подыскивает себе новый клуб в КХЛ? Я опустил глаза в бетонный, серый пол и нехотя признался: - В курсе. Больше вам скажу, я лично помогаю ему в этом вопросе. И тут она окончательно взорвалась и затормозила на середине дороги, сверля меня злыми, зелеными глазами. Сброшенные бомбы на Хиросиму и Нагасаки просто отдыхали. - Ну, тогда я вообще отказываюсь понимать, что происходит? Да и я был далеко не буддийским монахом на Тибете. Только искры не летали от нарастающего вокруг нас градуса. - Виктория Михайловна, что вы отказываетесь понимать? – желваки на моих скулах заходили чаще. - Мы тут все с ума сходим, пытаемся как-то усилить команду, вы берете дорогостоящего игрока изначально понимая, что он уйдет? - А что вас удивляет? Это нормальная практика. Если Антона Антипова купит какой-нибудь клуб КХЛ, мы по-любому получим компенсацию и очень быстро сможем закрыть эту позицию. Ее мои слова не то, что не убедили, а только еще больше разозлили. - Но пока он никуда не уходит, и результата тоже не показывает. Очень интересная картина получается. - Какая картина? – скривился я в очередной раз, устав выслушивать все претензии в сторону Антона. - Мы платим ему хорошие деньги, вы помогаете ему подыскивать клуб и зачем парню выкладываться? Я завелся не на шутку, не понимая, чего мне хочется больше всего сделать с этой женщиной в данную секунду? Убить или прижать к стенке и… дальнейшая мысль была слишком опасной и развивать ее не стоило. - Виктория Михайловна – Антон Антипов профессионал, - я повторял одно и то же как попугай, прекрасно видя, насколько ее это бесило. Она изогнула брови, злобно выплевывая мне в лицо, то от чего я отводил взгляд в сторону, чувствуя себя кроликом перед удавом. - Да? На льду он смотрится как любитель, при чем любитель хорошей зарплаты. Вы тут стоите выгораживаете его, хотите, чтобы я не замечала ваши родственные связи. По-моему, это неприлично, Сергей Петрович - подумайте об этом. И ушла, постукивая каблуками в полнейшей ярости, покачивая бедрами, оставляя меня стоять в этом коридоре и думать.

***

- Матвей, прекрати бегать и кричать. Пашка, почему опять вещи валяются по всей квартире? Каштанова испортила настроение мне, а я сам того не желая, срывался на детях. Вот откуда у них было столько энергии? Матвей вернулся с танцев буквально час назад и все равно продолжал скакать как обезумевший. - Пап, все нормально? – тронул меня за локоть Пашка, заметив то, что я сижу на кухне, прикрыв ладонями глаза уже минут пять, рядом с остывающей чашкой чая. Я будто очнулся и, нацепив на лицо улыбку, попытался его успокоить: - Извини, сынок. Я просто устал, день был тяжелый. - Мне кажется или тебе пора идти спать, - заявил мне сын. Вообще-то эту фразу я повторял им изо дня в день. Нахватался. - А двух маленьких энерджайзеров кто будет укладывать спать? Вы без меня тут всю квартиру разнесете, - будто в подтверждении моих слов в гостиной что-то громыхнуло, - Вот чем я и говорил? Матвей? А ну-ка иди сюда. Как только бедная моя Юлька с ними справлялась целыми днями без отдыха?

***

Антон был явно на меня за что-то обижен, потому что, проходя сегодня мимо по коридору с сумкой, даже не поздоровался. Я запер дверь в тренерской на ключ, окликая его. Только тогда он наконец-то остановился, и нехотя пожал ладонь. - Я хотел с тобой поговорить. - О чем? - он с безразличием смотрел куда-то вдаль коридора, и мне его настроение совершенно не нравилось. - О тебе, но скорей о твоих показателях. Давай в тренерскую зайдем? - Зачем? Давайте здесь, – отказался Антон идти со мной куда либо. - Хорошо, давай здесь, - я только пожал плечами, оставаясь на месте. - Антон, я все понимаю, и я сам пригласил тебя в команду и этот контракт… Договорить он мне не дал, перебивая на полуслове. - Сергей Петрович, если вы по поводу моей хреновой статистики и урезания гонорара, то мне два раза повторять не надо. - В смысле два раза? Я заметно напрягся, чуя здесь какой-то подвох. - Смысл в том, что я только что от Каштановой, и она мне уже все объяснила. Что мой контракт пересмотрен и зарплату мне урезали на тридцать процентов. Антон злился, считая во всем виноватым меня, а мне все-таки захотелось убить эту женщину здесь и сейчас. Что она вообще себе позволяла? Нельзя было терять ни минуты и откладывать разговор с ней в долгий ящик. Набрал ее прямо в коридоре, чувствуя как внутри все закипало от раздражения от того, что она в очередной раз наплевала на мое мнение, делая все по своему. И пока я ждал ее в тренерской, пытаясь почитать книгу по теме, не видя перед собой ни строчки, весь извелся. Каштанова постучала в дверь минут через пять. - Добрый день, Сергей Петрович, - голос у нее был настолько ангельским и спокойным, что это заставляло заводиться меня еще больше. - Добрый день. Я отложил в сторону книжку. А вот по моему голосу было понятно, что сейчас он таковым быть перестанет. Она застыла посреди дверного проема, сжимая в руке телефон, прекрасно понимая, что я пригласил ее сюда не чаи распивать, но в очередной раз делала вид, что ничего не произошло. - Я вас слушаю. - Да вообще-то это я хотел бы вас послушать. - По поводу? Она еще и издевалась. - По поводу Антона Антипова, - я вылез из-за своего рабочего стола, и облокотившись на него спиной, скрестил руки на груди, - Кто вам дал право принимать такие решения без согласования с главным тренером? У нее на лице не дрогнул ни один мускул, а горящие недобрым огнем глаза смотрели на меня с насмешкой. - Вы опять насчет зарплаты? - Да, насчет зарплаты. Громкости в моем голосе прибавилось настолько, что она, захлопывая за собой дверь, тут же попросила снизить в нашем диалоге градус. - У меня просто не было другого выхода. Генеральный менеджер «Бурых медведей» дал разрешение на аренду двух игроков, и мне нужно было срочно переводить деньги. - Каких еще двух игроков? Я не понял. Нет, ну она точно издевалась. - Нападающего – Кострова и вратаря – Бакина. Ну скажите мне, что я не молодец? Я молчал, будто проглотил язык, не зная, что на это сказать, тем самым заставляя Каштанову напрячься. - Что вы молчите? Нам же нужно было усиливаться? - Надеюсь по поводу Кострова и Бакина – это не шутка? Виктория Михайловна посмотрела на меня своим фирменным взглядом – как на придурка. - Я похожа на юмориста? Я действовала в интересах команды. Я понимаю, что Антипов ваш родственник… Да сколько же можно было мне это повторять? - Виктория Михайловна, вы меня слышите или просто слушаете? Я еще раз вам повторяю – для меня в команде родственников нет, - ее надменное лицо с усмешкой на ярко-красных губах доводило меня до неконтролируемого приступа агрессии, - Они все для меня хоккеисты. Костров и Бакин очень хорошо, но уход Антипова – это потеря для клуба. - А с чего вы взяли, что он куда-то уходит? Я не помню, чтобы им кто-то интересовался. - Поверьте мне, он уйдет, при чем уйдет в никуда. Я его характер знаю лучше, чем вы. - Характер, Сергей Петрович, нужно показывать на льду, - я отвернулся всего лишь на секунду, а она уже стояла рядом, буквально в полуметре глядя глаза в глаза, заставляя непослушный разум сходить с ума и вдыхать запах ее цветочных духов, поглубже. Она тем временем продолжила, - А у него в графе забитые шайбы баранка болтается, - и отошла так же молниеносно, - Да пусть уходит, не велика потеря. Я за такую зарплату приличного игрока всегда найду, даже двух, - бросила уже на ходу, открывая скрипучую дверь, - Не волнуйтесь в составе дыры не будет – это я вам как спортивный директор обещаю. Всего хорошего, – и выходя в коридор, нагло улыбнулась. Невыносимая, взбалмошная, ужасная женщина, но почему то меня тянуло к ней с каждым днем все сильней.