Не опоздай.

Вечеринка. Около барной стойки стоят девушки: Ангелина, Идея и Юля. За ней стоит Кира, которая работает барменшей, поэтому заняла это место, не теряя ни минуты. Девочки веселятся, кричат. Каждый был занят своим: кто-то пил, кто-то пел, кто падал и ревел. Неожиданно, но тихо заходит красная шапочка: высокая, темноволосая девушка с бросающейся на глаза татуировкой «Индиго» на шее. Осмотрев ситуацию она подходит к стойке и протягивает руку Кире. — Ты пьёшь? Ты пьёшь? — кричит барменша из-за шума. — Можно водички. — спокойно отвечает ей эта «Индиго». Получив свою воду она направляется к качелям и продолжает осматривать всех вокруг, словно анализируя каждого. Амина — первая, кто попался ей на глаза ещё тогда, когда она только вошла. Следует сказать, не только из-за веса или акцента. Дальше девушка наблюдала за дракой какой-то левой с дредами и худенькой, но боевой… вроде Рони. Она проводит глазами вокруг и тут её взгляд останавливается на блондинке, которая тоже смотрела на неё и выглядела не самым лучшим образом: засранная кровью и грязью футболка, растрепанные волосы, перевернутая кепка. Но она запомнила этот голубой цвет глаз. Холодный и заставляющий замереть. Вдруг темноволосая замечает то, как она приближается. — Кого увидели? — кричит блондинка, опять же из-за шума. — В смысле? — Нахуй пялишься говорю на меня. Хули так свысока смотришь то? — всё ещё кричит она на девушку. Её лицо было очень близко к лицу «Индиго». Идеальный шанс рассмотреть вблизи этот стеклянный оттенок глаз. — Я тебя не слышу. — Пойдём, отойдем блять, чё Девушки отошли и могут говорить не крича, но голубоглазая сменять тон не собирается. — Ну давай. Чё скажешь себе в оправдание? В ответ брюнетка лишь сморщилась от несущегося перегара. — Ладно хуй с ним, — говорит та смирившись, — я Кристина. — Лиза. — отвечает девушка и пожимает руку Кристине. — Пойдём, выпьем? — предлагает Крис. — Нет, не пью. — Не пьёшь? Нихуя… А чё ты тут делаешь-то? — Думаешь, если я не пью, значит не имею проблем? — улыбнулась Лиза. — Пиздец. — закончила блондинка и ушла. Вечеринка долго не длилась. Вскоре девушки вошли в комнату, где висело несколько экранов. «Неужели уже», — пронеслось в голове у Лизы. Да. Это действительно было испытание. Девушка сидела в углу и ждала своей очереди, как неожиданно к ней подсаживается её недавняя знакомая. Кристина закрывает лицо коленями и начинает плакать, что-то говоря про свою маму, которую увидела на экране. Лиза посчитала правильным сейчас её поддержать, поэтому приблизившись и держа за плечо сказала: — Кристин, держись. На что девушка лишь подняла заплаканный взгляд, в котором читалась её немая благодарность. Хотя бы так. Проходит время и чёрт; очередь Лизы. — Лизонька, — слышится до боли знакомый голос. Что он говорил дальше Лиза плохо помнит, но она никогда не забудет это ядовитое «Мин сине яратам», после которого цепочка с её рук летит прямо на экран, разбивая его вдребезги. Дальше вспышки: крики, слёзы и истерика. Она помнит объятия Амины и Кристины, которую потом заберёт с собой Настя. После этого были испытания с зеркалами, опять танцпол, игры и в итоге всех их отчитали преподаватели. Девушек отправили спать буквально на каком-то дне. Так и закончился их первый день. С того дня прошло две недели. Девушки более менее свыклись, конечно, кроме одной — Лизы. Она не могла с кем-то нормально найти общий язык. К тому же у неё случались панические атаки по ночам и ей приходилось успокаиваться в ванной. Кристина. Она была той, которая иногда втайне успокаивала Лизу, целуя и обнимая. Говорила ей сладкие слова, давала надежду, однако утром сменялась в бесчувственную и каменную соперницу; И так каждый раз. — Юля, что с вами? — прозвучал голос Марии Владимировны. — Меня покусали. — ответила та. От её ответа Лиза хотела громко засмеяться и сделать это снова и снова. Девушки в очередной раз встали против неё и начинали один за другим обвинять Лизу во всех грехах мира. Лиза была не удивлена. Она изначально знала, что подобное наверняка произойдёт. Она защищалась и была горда этим. Провокатором всего этого была Мишель, разумеется. Кто, как не она, сначала будет издеваться и шутить над Лизой, но не вытерпит этого же в ответ. А этой Юле главное — найти того, кому жопу лизать выгоднее. Идеальным вариантом стала Мишель, ведь она была вроде подружкой Кристины, понятное дело. Среди недовольных голосов был слышан и голос Крис. — У меня к ней личная неприязнь. Вот и всё. — подытожила она. Лизе хотелось кричать от обиды, но она держалась. Почему Кристина ведёт себя, как конченное говно днём, а по ночам превращается в мягкую неженку? Вечер в тот день прошёл странно. Мишель снова устроила движ в доме и позвала Кристину воровать алкоголь. Это им удалось благополучно. Они позвали остальных девочек. Единственная в комнате осталась Лиза. Она читала книгу, которую ей дала Идея ещё на первой неделе. Кристина пила. Много пила. Шестой стакан был опустошен и тут она пулей побежала наверх понятное дело — к кому. Дверь в спальню открылась грохотом и Кристина успела только поднять девушку с кровати, как на Лизу налетели трое: Мишель, Настя, Михайлова. Они начали избивать её тех пор, пока не пришли Виолетта и Лера, которые успели закрыть Лизу своим телом, но походу опоздали, потому что та была уже без сознания. У Крис помутнело в глазах. Складывалось ощущение будто ещё немного и она откинется. Так и было. Утро. Девушка помнит лишь минимум из всего: шестой бокал, дверь, крики Леры, драка и… Лиза (?) — Ты нахуя налетела блять на Индиго? Из-за тебя все трое чуть её не убили. Слава Богу, жива, блин. — принялась отчитывать Лера. — Никто из вас не должен пиздить кого-то толпой, понятно всем? Один на один хоть сожрите друг друга, но ЧЕТВЕРО на одного — низко. «Четверо» — мысленно повторила Крис и грустно ухмыльнулась. Она ведь даже не ударила её, но уже чуть не убила. Лиза сидела у себя на кровати и травмированным плечом, разбитой губой и бровью. Она все слышала, но не хотела слушать. Рядом с ней сидела Идея, держа ее за руку. — Лиз, все будет нормально, я верю в тебя. — говорила она и не первый раз, на что девушка просто молча кивала, смотря в одну точку. В то время Кристина не могла прийти в себя и вспомнить то, что было вечером. Как она могла спровоцировать драку и тем более настроить всех против (своей) Лизы? Непонятно было никому. Она кипела желанием подбежать и обнять Лизу крепко и держать её за руку так же, как это делает Идея, однако она не может. Не может показать свои чувства при всех. Почему? Потому что она боится осуждений. Авторитет выше. А Лиза ниже. — Елизавета, — подала голос Лаура Альбертовна, — вам не удаётся подружиться со своим коллективом. Мы надеемся, что вы не останетесь изгоем и сможете найти общий язык. Лиза кивает. Весь день прошёл лишь тем, что девушки продолжали обвинять во всем Андрющенко, на что та лишь молчала. Она старалась держать себя в руках. Кусать ещё кому-то подбородки мало хотелось. Да и травмированных плеч и рук ей хватает. — Ты блять слово вымолви, хули молчишь в тряпочку? — опять начала Мишель то, что было почти окончено; бесит. — В комнате нихуя не скажет, зато как пиздит при преподах. Лицемерка! Поэтому её и бросают все! — прокричала Настя последние слова прямо в лицо Лизе. 《Поэтому её и бросают все! 》 Эхо. 《Поэтому её и бросают все! 》 Это всё, что уловил её мозг в это время и безотказно прокручивал по несколько раз. А ведь и правда. Лиза осознавала, что никому не нужна. Все ей пользуются тогда, когда она не в состоянии отказать. Тогда, когда она слаба. Тогда, когда она поддаётся чувствам. Кристина. Она бросила её в тот вечер. Отдала на растерзание злым собакам. Бросила. Ночь. «Поэтому её и бросают все!» «Кроме меня у тебя никого нет!» «У меня к ней личная неприязнь». Опять эхо и слова разных людей. Словно нож в спину, который прорезал сердце насквозь. Опять *его* образ, который временами сменялся образом Кристины, а затем снова возвращался. У неё началась истерика. Слова и мысли в голове сливались. В этот раз не так ярко, но по прежнему болезненно. Лиза старалась не издавать лишних всхлипов и надеялась, что сможет успокоиться сама, но ничего не получилось. — Лизаа! — раздражительно протянула Настя, — завали ебальник. После чего уснула, это было понятно по храпению. А Лиза? А Лиза не могла успокоиться. Она встала и быстрыми шагами ушла в ванную, снова не закрыв на замок, наверное, в надежде, что придёт *кто-то* и поможет. Этот *кто-то* снова пришёл. Кристина смогла встать без шума и убедившись, что все спят, ушла к Лизе. — Лизонька, — шёпотом говорила та, сидя сейчас на холодном полу прямо перед своей жертвой, обнимая её за хрупкие плечи и бережно поглаживая по спинке, — Тише солнце, тише. Всё хорошо. Опять он? Я ему ебало сломаю, обещаю. Прости меня, Лиз. Слёзы текли градом, руки треслись, дышать становилось тяжелее. Елизавета же за весь день не сказала ни слова, кроме повторявшихся во время истерики «Кристин», которые ещё в добавку смешивались со всхлипами. Девушки просидели так минут 20. — Лиз, закругляйся, — говорит Кристина, легонько похлопывая по плечу, но не отпуская из объятий, — Девочки подумают не то. Опять твои девочки. Опять ты боишься, что кто-то подумает не то. Опять, опять! Кристина вышла первой, за ней через минут 5 успокоившись вышла сама Елизавета. Оба легли спать как обычно: одна горда собой, другая чувствует пустоту и терзающую изнутри боль. Опять… Утром не случилось ничего необычного. Как обычно: испытания, проработка, подколы девочек в сторону Андрющенко, молчание и жалкие взгляды Кристины. Кому-то весело, кому-то не очень. После обеда все очень устали, поэтому решили поспать, а вот Лиза ушла в душ. Кристина и Идея не могли наладить между собой. Идея начала разговор первая. Ей было нечего терять. Она любила Лизу и ненавидела Крис. — Ты такая морально-слабая, Кристин, честное слово. — Че ты там тявкаешь, — огрызнулась блондинка, — Страх потеряла блять? — Нет, мне просто смешно. Признайся, что ты сохнешь по Индиго. Не опоздай, Кристин! Не опоздай признаться. Хотя бы себе! — она ядовито усмехнулась, — Ты серьёзно с Лизой на людях ведёшь себя по другому. Не оправдывайся. Я слышала вас вчера. Кристина остановилась и замерла. «Я слышала вас вчера». Сука, не может быть. Как так. Она действительно была уверена, что никто ничего не слышал, но чёрт возьми. Кристина должна была что-то срочно сказать в своё оправдание. Она пыталась не подавать виду, но запинки в предложениях её выдавали с потрохами. — Чё блять, да нет, нихуя, ты что вообще такое базаришь. Чтобы я такое! Да не в этой жизни! Я просто зашла в туалет, эта Андрющенко там ныла. И че ты вообще приебалась. Я эту Лизу блять в рот ебала! Нахуй она мне вообще сдалась? Она блять… — Крис запнулась, не найдя подходящее слово. — Она. Она жалкая! Вот так! Жалкая и вообще мне поебать, что её там все срут. И то, что её там блять парень бросил — ей мало! Заслужила значит. Кристина вспотела, ведь так сильно напряглась и испугалась, что несла всё то, что приходило на ум первым, лишь бы не показаться двуличной мразью, которая боится осуждений; Но ведь так и есть, Кристин. Протараторив эту ересть она захотела быстро покинуть комнату, лишь бы не видеть больше рожу Идеи, но неожиданно глазами наткнулась на силуэт, стоявший у порога: мокрые волосы, в руках полотенце, знакомый топ, домашние шорты, любимая татуировка и ошарашенные глаза, наполненные поступающими слезами. Тут Кристина и осознала, что она только что ляпнула. «Только не это, блять» — пронеслись у неё в голове те же слова, которые сопровождались бесконечным потоком матерных слов. Кристина застыла. Елизавета сделала два тяжелых шага назад и убежала в коридор, уронив полотенце на порог. Кристина уже побежала вслед, но остановив себя, вспомнила, что за ней наблюдает Идея. Поэтому ушла в противоположном направлении. *Проебалась дважды.* Вечер все девушки провели вместе. Даже Лиза присоединилась, пыталась шутить и смеяться, влилась в компанию, но ни разу не посмотрела на *неё*. На Кристину, которая тоже там была всё это время. Она избегала любых взглядов, контактов и связей с ней. Видеть её — было последним, чего ей хотелось сейчас. Она замечала пристальный взгляд Кристины, однако не нуждалась в зрительном контакте. — Лиз, да ты за ум взялась, смотрю. Нормальная тёлка, оказывается. Хули притворялась то? — смешила всех и смеялась Кира. — Открылась. — держась за руку Идеи сказала Лиза и широко улыбнулась. Кристина заебалась молча наблюдать за всем, поэтому вместе с Настей пошла спать. Та на удивление уснула быстро, но Крис не могла даже сомкнуть глаза. У мучало всё: мысли, воспоминания, слова, обида, неопределённость, безвыходность и даже, наверное, совесть (?) Время близилось к 23:00. Все остальные девушки ложились в свои кровати, в том числе и Елизавета, но она, в отличие от других, спать не собиралась. Время уже 2:40. На неё вновь обрушилась ночная, режущая уши, тишина, среди которой были слышны лишь собственные всхлипы, которые она пыталась заглушить одеялом, но всё безуспешно. Неужели опять? «Ты ничтожество!» «Кроме меня у тебя никого нет!» «Мало ей! Заслужила значит» Эхо. Хватит, хватит! Пока темноволосая всеми силами боролась с очередной паничкой, Кристину разрывало изнутри. Хотелось кричать услышав всхлипы и эти едва слышные «тихо, блять, тихо», которыми Лиза пыталась себя успокоить. Повторюсь: безуспешно. Снова по новой. Как же заебало, серьёзно. Слышать эти всхлипы стало невыносимо. Кристине хотелось подбежать и закрыть собой ~своего~ котёнка от всего чужого и опасного. Однако всё, на что была способна Крис — в очередной раз подкусить Лизу при всех, даже когда все они спали; ну мало ли что; ей явно хватило случая, когда Идея подслушала их разговор прошлой ночью. — Ты чё там ноешь? Спать дай людям. — неожиданно для себя Крис смогла выдавить эти слова силой. Что ты творишь, безумная Кристина. В ответ Елизавета привычно для обоих встала, тихими, но быстрыми шагами направилась в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Крис слышит щелчок — девушка заперлась. Впервые! Намёк был понят — Лиза не хочет ОПЯТЬ выслушивать сладкую поддержку от Кристины, которая меняется на людях. Из ванной не было ни звука, кроме едва слышных всхлипов, которые вскоре прекратились. Это не на шутку напугало её. Проходит минута, вторая, полчаса. Вечность, бесконечность. Сейчас эта блондинка готова закричать от собственной безвыходности. Съедающие мысли блуждали по её разуму: «Что с её девочкой? Что она делает? Как она?». Как же сейчас приходится той, которую она пиздит толпой? Как же ей сейчас? Тишина режет слух, давит и напрягает. Терпение лопнуло окончательно. Момент и Кристина спрыгивает с кровати и бежит прямо к двери ванной комнаты. Она сразу поняла, что на стуки ей никто не ответит, поэтому девушка начала выбивать дверь, крича и повторяя в слезах имя той, которая находилась за дверью. Дверь ломается, падает на пол и перед Кристиной окрывается картина, от которой перехватило дыхание. «Только не это, пожалуйста…» — очередная, уже привычная для её мозга, фраза. От увиденного девушка перестаёт соображать, в глазах всё помутнело, силуэты двоятся. Ноги медленно, но верно ведут прямо к ванной, что была запачкана алой жидкостью, стекающая по бледным рукам уже не дышущей Лизы. Вспышки. Уши словно заглушило, на фоне эхом слышны крики проснувшихся девушек и дикие вопли Идеи, которая была *почти* единственной, кто искренне сопереживал Лизе и вроде как любил её. Кристина чувствует пустоту и больше ничего, не считая, конечно, надежду на то, что это очередной идиотский сон; кошмар. Она направляется к той, которую гасила унижениями на людях, но наедине нежно смотрела в глаза, ища в них взаимность. К той, против которой поставила всех участниц этого проекта, хоть мысленно хотела крепко прижать к себе. К той, которую при всех ненавидела, но вроде по ночам любила. Которую в конце концов ЛЮБИЛА. Поздно, Кристин. Ты не призналась (СЕБЕ). Ты опоздала.