Без Кота и жизнь не та

Ситуация: с утра к вам зашёл на чай и на поболтать ваш кумир, отвесил комплиментов вашему коту и квартире, взял телефон — ваш и вашего друга, шокировал тем, что реально поинтересовался вашей жизнью и даже почти что согласился, что вы друзья. …а потом так же внезапно исчез. Вот кому как, разумеется, а Чимину кажется, что за одно утро у него случилось столько событий, сколько и за месяц не происходит. А ещё Чимину кажется, что все это он себе сам придумал. Потому что из свидетельств присутствия Юнги в квартире была одна только чашка из-под кофе. И ту Чимин, не любящий бардака, тут же вымыл. По этой ли причине, или по другой, но Чимин, даром что дорожит друзьями и вообще душа компании, решает пока никому ни о чем не сообщать. Ему нужно время, чтобы хотя бы самому переварить произошедшее. Не говоря уж о том, чтобы слушать чужие ахи и вздохи пополам с тупыми шутейками. Поэтому Чимин молчит. Молчит и телефон Чимина. И с каждым днём тому все больше кажется, что он просто проспал все воскресное утро напролет и увидел совершенно потрясающий и очень детальный сон. Спустя неделю Чимин все ещё никому ни слова, но уже по другой причине. Теперь ему не хочется давать себе ненужную надежду и выслушивать чужие ободрения. Визит Юнги кажется чем-то личным, не предназначенным для чужих глаз и ушей. Спустя две недели тишины Чим, Тэ и Хосок ставят очередной кавер на Сайфер. Чимин выкладывает его, кроме прочего, в Инсту, и просмотры, надо сказать, капают как никогда, потому что на истории с котом в сториз он, конечно, неплохо поднял охваты и количество подписчиков. Чимина снова заваливают кучей неадекватного спама, и он, матерясь, тратит вечер на то, чтобы почистить ЛС — а мог бы готовиться к контрольной, между прочим, учебу-то никто не отменял! Он раздражён и хочет если не убивать, то, как минимум, поколотить боксёрскую грушу (вы не смотрите, что Чимин с виду булочка, потому что он, к вашему сведению, очень даже в хорошей форме!) Поддаваясь желанию спустить пар, Чим плюет на все и отправляется в зал. Там он сосредоточенно занимается, но ещё снимает короткое видео тренировки и тоже загружает в Инсту. Он нечасто это делает, но иногда можно и разнообразить контент чем-нибудь таким неожиданным. Правда, при этом Чимин упускает из виду, что в ответ на видео ему приходит ещё больше неадекватных сообщений. И самое неприятное, что сначала они идут только в инсте, а потом Чимин замечает их и в КакаоТок. Хотя, если честно, он не знает, как этот человек умудрился даже найти его КаТок, хотя это не является открытой информацией. Да и сообщение в край странное: «А ты, судя по Инсте, только на первый взгляд зефирка?» Никнейм незнакомый, к номеру телефона не привязан, и Чимин щурится подозрительно на сообщение. Нет, серьезно, он нигде не афиширует свои контакты, как раз чтобы не сталкиваться с такими ситуациями. Правда, как-то раз его профиль взломали и нашли там много лишней личной инфы… Так что первое подозрение Чимина связано именно с этой ситуацией. Он как на иголках ждёт, что следом за этим сообщением посыплются другие, ещё менее адекватные, но… Нет. Тишина. Значит, всё-таки не взлом, потому что в той ситуации Чимину пришлось менять номер телефона, чтобы положить конец творящемуся бардаку. Да и сообщение, в целом, весьма невинное. Просто Чимин не любит, когда его объективируют. Люди в интернете очень склонны делать о тебе далеко идущие выводы буквально из ничего, и это, честно говоря, изрядно бесит. Интересно, как же с этим справляется Юнги? Чимин уже тянется удалить сообщение, как вдруг отвлекается на истошный мяв за окном, и… В общем, не стоило закрывать форточку в дождь, напрочь позабыв, что выпустил кота ещё с утра. Потому что мстительная скотина, разумеется, прыгнет греться прямиком в любимое кресло, вынудив Чимина отмывать его от грязи и водных разводов и тихонько материться на кошачьего изверга.

***

Через пару дней после этого случая Чимин и Тэхён сидят, как у них водится, в кафетерии на кампусе и весьма эмоционально обсуждают реакцию фандома на свой последний кавер, неадекватных преподов и заколебавшие семестровые проекты. Где-то посреди последней темы Тэхён хлопает себя по лбу и, оживлённо сверкая глазами, внезапно орет: — Ой, я же забыл тебе рассказать такооое! Чимин удивлённо поднимает брови. — Мне вчера написал будущий клиент! — хвастается Тэхён. — Поздравляю! — Чимин расплывается в искренней улыбке, радуясь за друга. — Да, но ты никогда не догадаешься, как он меня нашел! Он сказал, что меня ему посоветовали как самого лучшего дизайнера в Сеуле. — Кто-то тебе польстил, — не без насмешки провоцирует в ответ Чимин. Но Тэхён только ухмыляется: — Кто-то? Он сказал, Чим, что это был ты. И в этот момент у Чимина изнутри черепушки начинает намеком скрестись какая-то неуловимая мысль или ассоциация. — Но это не самое странное, — Тэхён даже наклоняется вперёд от избытка чувств. — Представляешь, его зовут Юнги. Такое совпадение, ты прикинь? Чимин открывает рот. Закрывает. Тэхён, полагая, видимо, что друг впечатлен, лезет в телефон, открывая собственный Какао. — Вот, гляди! И тыкает в переписку с незнакомым ником, который выглядит как AgustD. Точнее, как сказать, незнакомым… Чимин, будто в замедленной съемке, достает собственный телефон и, открыв приложение, молча пялится на аналогичный ник над той самой фразой про зефирку. — Чимин, ты чё? — недоумевающе спрашивает по ту сторону столика Тэ. И тогда Чимин поднимает абсолютно шокированный взгляд и медленно, словно во сне, говорит: — Тэхён… Мне нужно тебе кое-что рассказать.

***

Хоби влетает в столовку на всех парах ровно тогда, когда Тэхён выдыхается и замолкает. Правда, большая часть его гневно-охреневшей тирады не произвела на Чимина большого впечатления. Хотя бы даже просто потому, что сложно испытывать угрызения совести под аккомпанемент чужого «Ну охренеть… Ну ты… Что, блин? Ты, блин, что? Охренеть… Ну блин… Что?» — и так по кругу, и так много раз. В конце концов, Тэхен исчерпывает все возможные варианты комбинаций слов «что, ты, охренеть, блин, ну» и затихает. Так вот, в этот момент на сцене как раз и появляется Хосок. И неважно, что сцены нет, а есть столовка — Хосоку, в принципе, до фени, где именно эффектно появляться, собирая на себя все взгляды вокруг. — Вы не поверите! — суфлерским возбужденным шепотом орет он. — У меня офигенные новости! Чимин и Тэхён переглядываются. — Да у нас, как бы, тоже, — хмыкает Тэ. Однако Хосок мотает головой: — Какими бы ни были ваши новости, мои вам не переплюнуть. Ну что ж, Чимин мог бы поспорить, но зачем же портить Хосоку удовольствие. Чимин жестами показывает, что готов внимать. Хосок наклоняется и подчёркнуто медленно, едва не по слогам, произносит: — Шуга. Репостнул. Наш. Последний. Кавер! К себе в сториз! И вот повезло Хосоку. Потому что он с удивлением наблюдает молчащего, как статуя, Тэхёна, но это он просто ещё не знает, что тот уже выдохся. А вот Чимин внезапно осознает очевидное. — Так, стоп, — говорит он вслух. Потому что до него дошло, что шпион из него никудышный. Черт его знает, конечно, на кой Юнги это потребовалось. Но факт есть факт. Юнги их просто прогуглил. И очень доходчиво показал, что вычислил всех троих. А Чимин так вдохновенно изображал, что понятия не имеет, кто он. Вот же придурок… Следовало признаться сразу. А теперь вообще непонятно, что ему делать… — Хреново, — озвучивает Чимин. Хосок, ещё не посвященный в тайны Чиминовых озарений, моргает недоуменно. — Чимин, ты чего? Тут Тэхён наконец-то приходит в себя. — А вот ты погоди, Хоби-я, пока наш Чим-Чим СВОИ новости не выложит, — говорит он с некоторой мстительностью. Явно зная, что Хосок выдаст реакцию даже более бурную (если не сказать: буйную), чем он сам. Чимину становится себя жалко, и он трусливо предлагает: — А может… Дома поговорим? Что ж, Тэхён уже в курсе и потому спокоен, а Хосок не в теме, и потому не знает, что должен дергаться и волноваться. Потому, видимо, Чимину вполне удается уволочь их домой. А по дороге, заодно, хоть немного собраться с мыслями… Ну, в идеале это бы так работало. А по факту хрен там плавал. Потому что спустя полчаса дороги Чим все так же понятия не имеет, что ему делать. …Нет, рассказать Хосоку и выслушать его ор — это полбеды. Да, Хоби орет не чайкой даже, а помесью выпи и койота, матерится на пяти языках (где только научился?) и прыгает по комнате, как излишне восторженный лабрадор. Но Чимину не до смеха и не до веселья. И когда в эмоциях Хоби наконец появляется некий проблеск тишины, то Чимин негромко озвучивает то, что его нешуточно тревожит: — А что, если он больше никогда не придет, потому что я соврал? Хосок замолкает, и они с Тэ в четыре глаза смотрят на Чимина, как на идиота. — Я не шучу, — поясняет Чим. — Мне вообще не до шуток. Понимаете, я общался с ним достаточно по-дружески, но при этом всячески делал вид, что понятия не имею, кто он. Нормальный человек в такой ситуации подумает что? Что я над ним насмехаюсь. Или строю какие-то коварные планы. А значит, нафиг такого человека из друзей. — Это все, конечно, логично, — подаёт голос Тэхен. — Но не объясняет, зачем Юнги, при этом при всем, репостить запись Хосока. Или вот, например, звонить мне. — Что? Звонить тебе? — изумляется Хоби, и Чимин с истерическим смешком понимает, что всё ещё рассказал не всё. Правда, эта часть истории занимает совсем недолго. Выслушав на этот раз уже Тэхёна, Хосок молчит несколько секунд, а потом говорит с максимальным недоумением в голосе: — Тогда вообще не понимаю, чего это ты заморачиваешься. Мужик всеми силами явно показывает, что хочет закрепиться не только в твоей жизни, но и в жизнях окружающих. Если это не признак… ээээ, хорошего отношения, то что тогда? Чимин моргает озадаченно. Закрепиться? В его жизни? Юнги? С какой бы вообще радости? — Нет, а как ты это интерпретируешь? — интересуется Тэхён (и ты, Брут!). — Давай, скажи ещё, что это такая коварная месть. Которая даст нам ещё больше поклонников, а заодно — реальные шансы выбиться в люди, ага. Чимин молчит, потому что сказать ему нечего. — Вот увидишь, — подытоживает Хосок. — Эта история ещё далека от своего финала.

***

Вечер наступает как-то неожиданно. Впрочем, возможно, это как-то связано с тем, что Чимин весь чертов день витает где-то в облаках (иногда, правда, в грозовых тучах) на фоне свалившихся на него новостей. У Чимина не хватает самообладания сидеть в интернете — потому что, естественно, после репоста от Шуги и на их общей страничке, и в личных профилях творится сущий хаос. Он пытался отвлечься на просмотр сериала, однако сюжет, казавшийся ещё неделю назад безумно увлекательным, теперь не идёт ни в какое сравнение с реальностью, в которой Чимин живёт. Затем были предприняты попытки поработать, но концентрация внимания у Чимина сейчас оставляла желать лучшего. Вот он и мучался с самого момента ухода Хоби и Тэ, ежеминутно колеблясь от диких надежд до глубочайших разочарований. Когда за окном звучит стандартное «мррррррыяу», Чимин воспринимает это как благословение небес. Хоть на чудище отвлечься можно будет — опять же, наверное, пришел чумазый по самое не могу… А затем Чимин застывает на балконе молчаливым человекоподобным столбом. Потому что Франкен, его ж морду, весьма комфортно располагается на руках. На руках, добавим, некоего вышеупомянутого Мин Юнги. Который смотрит на Чимина чуть прищурившись и ждет реакции. А ее всё нет и нет, потому что Чимин, блин, понятия не имеет, как на это вообще реагировать. — Франкен, ты охренел, — выдает он наконец. Юнги хмыкает. А затем намекает: — Чимин-а, может, впустишь? И вот тут Чимина догоняет всё и сразу. — Д-да, од-дну секунду, Юнги-хённим… Сейчас. Когда Чимин всё-таки отпирает входную дверь, впуская одного жильца и одного незваного, но очень даже желанного гостя, он сразу замечает настороженность во взгляде Юнги. Тот словно не знает, чего ожидать. На этом моменте Чимину становится стыдно, потому что он подумал, конечно, о многом, но ему как-то совсем не приходило в голову, что и Юнги тоже может опасаться его реакции… теперь. — Добро п-п-пожаловать, — говорит он с поклоном, открывая дверь шире. Юнги входит, и Франкен мгновенно срывается с его рук, уносясь куда-то в квартиру. Опять, наверное, уляжется весь грязный на излюбленное кресло… Наплевать, сейчас у Чимина иные заботы. Он кланяется ещё раз, ещё ниже: — Простите, Юнги-хённим… — и застывает в этой позе, потому что откровенно страшновато смотреть Юнги в глаза. Секунды две ничего не происходит, а потом Шуга говорит: — А я тебя тоже сразу узнал. И это СОВЕРШЕННО не то, что Чимин ожидал услышать. В удивлении он слегка выпрямляется, бросая на Юнги вопросительный взгляд снизу вверх. И замечает, что собеседнику тоже очень и очень неловко. Это отражается в том, как Юнги смотрит чуть в сторону, как держит руки где-то за спиной… И это изумляет настолько, что Чимин забывает бояться. Ну… Почти. — У-узнали? — Ну… Точнее, подумал, что лицо отчасти знакомое. Долго пытался вспомнить, где мы могли пересекаться. Но окончательно до меня дошло только тогда, когда я вас троих… нашел. И оказалось, что мы никогда не встречались — просто я, естественно, видел ваши каверы. — Да?! — Чимин ошарашен. Юнги усмехается и наконец смотрит на него, а не в стену. — А каверов такого качества не настолько много, чтобы я мог позволить себе забыть тех, кто их делает. Чимин пытается вдохнуть, но в этой новой для него реальности воздух никак не идёт в горло. И Чимин, поперхнувшись, начинает кашлять — что, впрочем, к лучшему, потому что он все равно понятия не имеет, как на это отвечать. Правда, это он тоже так себе придумал, потому что Юнги делает шаг и начинает похлопывать Чимина по спине. Как будто это поможет ему прийти в себя, а не откинуться окончательно, боги. Когда Чимин снова может дышать, он дышит… и произносит, тоже не глядя на Юнги: — Мне очень жаль, что я обманывал Юнги-хённима. Я всего лишь не хотел, чтобы вам было неловко здесь. Если бы я признался, вы бы подумали, что я чего-то от вас жду. Но это не так. Я просто очень рад, что мы могли спокойно пообщаться — это мечта каждого фаната, и у меня нет других стремлений, помимо этого. Две секунды царит тишина, и за это время Чимин едва не доводит себя до инфаркта — да, вот такой он эмоциональный, и что вы ему сделаете, он и сам не в восторге. А потом Юнги вдруг выдает: — А я не могу про себя сказать так же. Чимин моргает, недоумевая, и даже снова переводит взгляд на Шугу, в надежде, что это поможет. — По поводу отсутствия любых других стремлений, — поясняет Юнги, и… Что? — Ч… прошу прощения? Юнги усмехается, и Чимин резко вспоминает, что этот стеснительный человек напротив добился сногсшибательного успеха в Корее с рэп-дуэтом, выступающим на очень и очень сложные темы. И это, как минимум, означает, что решимости в достижении своих целей у Юнги хоть отбавляй. — А ты интересный, Пак Чимин. Говоришь, ты наш фанат? Чимин фыркает. — Да мы все трое ваши фанаты. Если хённим видел наши клипы, то, возможно, заметил, что каверы на Сайфер составляют больше половины нашей деятельности. — Да, видел. На некоторые вы просто отличную хореографию поставили. Мне на Daechwita понравилось очень, у вас несколько иначе вышло, чем у меня, но тоже очень характерно. Кто из вас хореограф? — Чаще всего Хосок-хён, но мы обсуждаем концепты вместе, — отвечает Чимин на автомате. Он как-то вообще не понял, в какой момент центром внимания в разговоре стал он сам. — Он профессионал? — Ага, занимается танцами. Недавно как раз окончил образование по специальности «хореография», — сдает хёна Чим. — Интересно будет с ним пообщаться. Он уже сотрудничает с кем-нибудь из агентств? — Н-нет, насколько мне известно… — А ты? — А я… вообще ещё учусь, хаха, — неловко улыбается Чимин. Ему неудобно признаваться, что вся его успешность — иллюзорна и существует лишь в интернете. Но Юнги, похоже, смотрит на вещи иначе. — Значит, вас, таких талантливых, ещё не поздно заманить к нам? Это приятно знать, — говорит он довольно, и… простите, это что такое именно сейчас произошло? — Да ты пока не сильно заморачивайся, — Юнги замечает Чиминово выражение лица, которое, должно быть, очень сложное. — Там будет целая куча формальностей сначала, но в принципе, ничего нереального. — И зачем вам это нужно? — нет, Чим, конечно, фанбой и вообще лужица, но мозги у него где-то как-то все равно наличествуют. И подозрительность — тоже. А про бесплатный сыр и мышеловку он, получая образование в сфере искусств, осведомлен лучше, чем хотелось бы. — Так я же уже сказал, — отвечает Юнги преспокойно. — Мне бы хотелось, чтобы мы продолжали общаться. И очень даже хорошо, что я могу этому поспособствовать. — И добивает потрясающим по своей нелогичности выводом: — Вот если бы ты был каким-нибудь доктором, мне, поди, приходилось бы каждый раз изображать простуду, чтобы с тобой встретиться. А так всё значительно проще. Чимин хмурится недоуменно: — А просто прийти в гости? Юнги усмехается одним уголком рта. — А не с моей жизнью. И потому, что я слишком трудоголик; и по той причине, что лишний раз палиться — неразумно. Ладно, думает Чимин. Ладно. Аргумент. И наконец находит в себе смелость спросить то, что давно мучало: — Но почему внезапно именно я? Талантливых артистов куча вокруг. Юнги фыркает. — Просто у них нет кота. И моего любимого кофе. Я не понял, ты что, против? — Я за, всеми частями тела! — отвечает Чимин раньше, чем успевает даже подумать. Затем моргает и краснеет. Ну молодец, Чим, сейчас бы бездумно выдать любимую фразу бесстыжего Тэхёна своему биасу. Который и так стоит и с тебя ржет. Впрочем, если так подумать… Не уходит — и ладно. И между прочим… — Эм. Кстати. Может, кофе? — с неловкой улыбкой вопрошает Чим, осознавая с запозданием, что они так и стоят в коридоре. Насмешливая ухмылка Юнги почти превращается в улыбку — он явно ловит себя в последний момент, вздыхая наигранно: — Ну так уж и быть, давай. Запустив кофемашину, Чимин медленно выдыхает. Все события, связанные с Юнги, свалились на него, как снег на голову, резко и ошеломляюще. Не давая возможности осмыслить происходящее толком. Но сейчас ему приходит на ум, что, наверное, что-то он сделал правильно, раз Юнги все ещё здесь. А что это значит? Что можно продолжать в том же духе? Нет, допустим, хамить Чимин не будет, но — очевидно, что Юнги не любит излишнего пиетета и официоза. И Чимину это вполне понятно. Он бы тоже не хотел общаться с Юнги на «Вы», исключительно в вежливом стиле и с постоянными поклонами. Следовательно… Ну, либо он прав, либо ему сейчас дадут понять, что нет. Чимин поворачивается от кофемашины к Юнги и говорит: — Хён… Зная «чистоту» Франкена после прогулок… думаю, тебе бы не помешало вымыть руки. Пойдем, я тебя в ванную проведу? И вот интересное дело. Юнги явно не ожидает такого обращения и вполне себе спокойного тона. Это видно по взлетевшим в удивлении бровям, по лёгкой растерянности на лице. Но затем он улыбается — одним уголком рта, но совсем не насмешливо: — Ну веди, Чимин-а. И Чимин ведет, стараясь не поворачиваться к Юнги лицом, чтобы не спалить покрасневшие щеки и не вполне адекватную улыбку. Кто бы мог подумать, что с Мин Юнги на самом деле так… просто. — Слушай, а Тэхён тебе зачем сдался? — интересуется Чимин чисто из любопытства. — Затем, зачем я и сказал, — фыркает Юнги. — Я живу в новостройках напротив, так что квартиру эту приобрел недавно, и времени заняться обустройством не было совсем. Как и искать хорошего дизайнера. Так что тут я сказал абсолютную правду. Впрочем, я вообще тебе не врал. Чимин видит в этом завуалированный упрек и чувствует себя весьма паршиво. Однако Юнги, явно это заметив, добавляет: — Это я не тебе в укор. Твои резоны я понял, и я на тебя не в обиде. Мне просто хочется, чтобы ты осознавал — я не насмехался и не издевался ни когда предлагал работу Тэхёну, ни когда общался с тобой. Что в прошлый раз, что сегодня. Чимину вдруг приходит в голову неожиданный вопрос: — А ты не боишься? Мы же твои фанаты, вроде как, обычно айдолы стараются с поклонниками не связываться — мало ли, кому и какую информацию они сольют ради вечной славы в фандоме или из персонального хвастовства. Юнги хмыкает абсолютно пренебрежительно. — Скажем так, — припечатывает он медленно, с расстановкой. — Вы кажетесь мне достаточно умными, чтобы понимать, в чем плюсы и выгодные стороны сотрудничества со мной. Чимин ухмыляется: — Сотрудничества? Я думал, мы друзья. Или на этот счет ты все-таки шутил? — Ну, никогда не поздно пересмотреть статус отношений… в какую-нибудь сторону, — говорит Юнги, и Чимин пытается не показать, насколько он в шоке от такой формулировки (а он буквально теряет челюсть, потому как, простите, ЧТО? А ещё более двусмысленно можно? Или некуда уже?) Ну… Юнги сам напросился — пусть знает, что Чимин в карман за словом не лезет, а если и лезет, то не в свой. — То есть, у нас уже есть какие-то отношения? Как неожиданно и приятно, — растягивает губы в ехидной улыбке Чимин. — Конечно, — кивает Юнги. — Я почти твой родственник. По линии кота. Кажется, он точно нашел во мне потерянного отца. Или брата. — Ой, как хорошо, что это не мой кот, а то было бы ну очень неловко, — ухмыляется Чимин. Затем его усмешка вздрагивает, когда до него доходит, куда именно выруливает этот диалог. — Да ладно, зефирка, инцест — дело семейное, — шутит Юнги, и знаете что? Чимин просто не будет на это отвечать. Тем более, у него есть вариант получше: — А говоришь, не насмехался. А как же все эти твои «зефирки»? — поднимает бровь он. Юнги в ответ изумляется очень наигранно. — Почему ты решил, что это насмешка? По-моему, вполне себе милое прозвище. Тебе под стать. Чимин щурится: — Сказал человек, выбравший себе никнейм Шуга. — Я хотя бы губы уточкой не делаю, — парирует Юнги. — Удар ниже пояса! — восклицает Чимин, и вдруг, вау… Юнги резко выпадает из ехидного тона. — Эй, ну только не обижайся, я же сказал, это мило, — неловко говорит он, и Чимин… Он вроде как и понимает, что тут бы перейти в контратаку, но где там — он слишком занят: сидит и краснеет. Впрочем, вы попробуйте услышать неловкий комплимент от вашего биаса, Чимин на вас посмотрит. — Почему вообще «Зефирка», — бубнит он смущенно. Юнги закусывает губу и глаза отводит, но отвечает: — Просто. Чимин щурится: — Просто — что? Юнги неохотно дополняет: — Ну сначала я увидел только твое лицо, окей? И когда ты улыбаешься, у тебя появляются эти щеки… розовые и круглые. Похоже на зефир. Ну вот. — И ничего не похоже! — вспыхивает смущением Чим. Юнги, впрочем, тоже сдаваться не намерен: — Хотя, зефир — слишком просто. Лучше я буду звать тебя мочи-мальчиком. Бэби-мочи. Чимин пищит и прячется в ладошки: — Ну хватит! — вдыхает медленно и добавляет уже спокойнее. — Хватит, а то ведь я могу неправильно понять. Мы, танцоры и певцы, народ свободомыслящий, знаешь ли. Тишина. А затем в этой тишине Юнги произносит совсем уж негромко, чтобы можно было сделать вид, что ничего такого никто и не говорил: — А кто сказал, что неправильно… Чимин давится воздухом посреди вдоха и начинает сдавленно кашлять. Что, простите? Хотя, давайте сразу честно: чегоооо, вашу мать? Нет, он, конечно, сам размышлял тут недавно, что Юнги — человек целеустремленный, но… Этот самый человек, не выдержав паузы, вскакивает со стула и дёргается к выходу: — Ну ладно, время позднее, мне… А Чимин… Его захлестывает такой, знаете, волной нежности, когда он видит этого Юнги — противоречивого от решительности до смущения... настоящего, ровно того, в кого он вкрашился безнадежно ещё пару лет назад… Собственные волнения отходят на второй план на фоне понимания, что при всей решительности, самому Юнги тоже сложно выражать свои чувства словами. И Чим — откуда только наглость берется? — вскакивает за Юнги следом и ловит за рукав: — Юнги-хён, не убегай. Юнги замирает, но не оборачивается. Чимин выходит из-за стола и делает шаг к нему ближе. Колеблется лишь мгновение — страшно всё испортить, но потом осознает: Юнги имел миллион возможностей вернуться обратно в профессиональное или дружеское русло. Но воспользовался он ими совсем иначе. И что это означает? Чимин отпускает рукав Юнги и вместо этого, подходя всё ещё со спины, кладет руки ему на плечи. Юнги вздрагивает всем телом, но не отстраняется, и Чим делает шаг ближе, становясь почти впритык. — Юнги-хён, — шепчет. — А ты точно хорошо подумал? Я ведь потом уже не отстану. По шее Юнги бегут мурашки — Чимину отлично видно. Он сглатывает и неожиданно делает полшага назад, сокращая дистанцию до минимума. Теперь Чимин стоит, практически носом уткнувшись в волосы Юнги, и мама, если он доживёт до завтра без единого сердечного приступа, то только чудом. — Сцена, — говорит вдруг Юнги, — это довольно одинокое место. А любовь фанатов — зачастую фальшивая и наигранная. Поэтому, когда встречаешь настоящую бескорыстную искренность, так сильно хочется, чтобы она всегда была рядом. — Я бы сказал, что я тронут, — отвечает Чимин хрипло. — Но ты слишком сводишь меня с ума тем, как хорошо пахнешь. Нет, я услышал и понял, правда, но давай я тебе потом какой-нибудь осмысленный ответ дам? А то сейчас у меня мысли совершенно на другом сфокусированы. Юнги смеется — это самая лучшая музыка, которую Чимин слышал, и ему начхать на клишированную слащавость данной фразы — и чуть поворачивает голову. — Интересные, наверное, мысли, — произносит негромко. — Может, поделишься? — А демонстрацию тебе наглядную не провести? — так же тихо отвечает Чим. А чего орать, между ними меньше сантиметра. — А можно, — отзывается Юнги, и всё. Нахрен, Чиминова выдержка пошла на-хрен. ...Целоваться через плечо, оказывается, неудобно, так что Юнги спустя несколько мгновений разворачивается обратно, пристраивая руки на бедра Чимина. Тот невольно делает шаг назад, врезается в стол, дергается, прерывая контакт губ… На столе что-то падает и разливается. Из-под стола доносится истошный обиженный мяв, а затем оттуда (и когда только пробрался?) вылетает облитый кофе Франкен с ненавистью в глазах. А Чимин… Он начинает истерически хохотать от абсурда и только слышит, что Юнги тоже присоединяется к его веселью. — Что ты там говорил, скучно тебе, одиноко? — сквозь смех выдавливает из себя Чим. — Ну так добро пожаловать в дурдом имени Франкенштейна. Обращайтесь, мы решим вашу проблему! — Да вы уже, — ржет Юнги. — Я полностью доволен вашими услугами. Пожалуй, я даже намерен воспользоваться ими ещё не раз! И в этот момент расплывающийся умиленной лужицей Чимин слышит, как в комнате кто-то дохрена мстительный всё-таки в который раз обрушивает на пол шторы…