Помечтай обо мне

Гермиона решила, что Паркинсон её отравила. Ведьма всегда с чрезмерной придирчивостью относилась к Грейнджер. Все эти — «проверка по-слизерински», «да ты просто струсила, львёночек, признайся», «не смотри на меня так, этот цвет идёт тебе больше». Да, определённо у Гермионы были основания думать, что Пэнси решила над ней поиздеваться и подлить что-то в вино. Эти мысли буквально пронеслись вихрем по быстро соображающему мозгу и вплоть к нервным окончаниям, пока Пэнси и здесь всё не испортила, разбив последнюю надежду на то, что это просто мираж и помутнение рассудка, а не полуголый Драко Малфой собственной персоной. Гермиона с громким всхлипом ударила ладонью по воде. В одной руке бутылка Бакарди, вторая по предплечье зарыта в песок под водой. — Придурок! У неё нос распух. И губы увеличились от солёной воды и таких же на вкус слёз. Зачем она плакала? Кто же её мог понять. Просто ей было по-девичьи обидно. Почему, почему в то время, как она пыталась убежать от него подальше, наоборот, оказывалась слишком близко? Гермиона приставила горлышко к губам, откидывая голову назад, и сделала большой глоток. Шаги позади неё не были мягкими, как у Пэнс, или шаркающими, как у Джинни. Она застонала про себя и приготовилась грубо прогнать незваного гостя. У Грейнджер были проблемы посерьёзнее: у неё затекла задница, топ намок и, самое обидное, — Бакарди заканчивался. Свидетели такой унизительной позиции ей были не нужны. Для пущей уверенности она приподняла бутылку, потрясла ею, посмотрев на донышко. — Точно заканчивается. На её плечи набросили что-то похожее на пляжную тунику. Гермионе хотелось закатить глаза. Умник, намокнет ведь! Но было всё равно. Если кто-то хотел поухаживать за ней, она не станет сопротивляться. Не все такие трусы, как Малфой. Никто ещё не ставил её в неловкое положение, и никто от Грейнджер не сбегал, как это сделал он. Кто-то со знакомым запахом парфюма плюхнулся в воду, рядом с ней. Она так и не осмелилась поднять взгляд, смотрела на отражение серебряного расплывчатого круга в воде. — Ты слишком буквально подошла к задаче — утопить горе, Гермиона. Ещё один глоток, горло уже не обжигало. Теперь и Гарри видел её до смешного отвратительное состояние. Он также, как и Гермиона, вытянул ноги вперёд, поиграл пальцами на ногах, шлёпая ими по воде и создавая небольшие круги волн. Из неё вырвался то ли смешок, то ли всхлип. — Как вы вообще здесь оказались? — спросила Грейнджер друга, передавая ему бутылку. Гарри поднял брови и не взял предложенное, чем заставил её нахмуриться. Мерлин, она всё выпила. Какой кошмар. Теперь Гермиона боялась подняться, зная, что алкоголь — вещь странная, которая нарушала законы гравитации и, в первую очередь, ударила бы в голову, а уже потом в мочевой пузырь. Гарри поднял руку, демонстрируя бутылку мерцающей жидкости. У Гермионы натянулись уголки губ. Он выдернул крышку зубами и сделал глоток эльфийского вина. — Мы планировали этот своеобразный отпуск последние три месяца, — ответил ей Поттер, передав бутылку. — Хотели отметить мужской компанией успешную сдачу экзаменов и… — он прервался, протяжно вздыхая. — Годрик, знаешь, что я думаю? Мы здесь из-за вас. Вот, — развёл руки в стороны и сделал, как Гермиона несколькими минутами ранее — шлёпнул ими по воде. — Я сказал, что думаю. Гермиона шмыгнула носом, глаза непроизвольно сощурились. — Из-за нас вы оказались в объятиях этих, — она выпятила грудь вперёд, демонстрируя удачные параметры «замены». — Не говори ерунды, Гарри Джеймс Поттер. Я ещё не настолько пьяна, знаешь. — Нет, Гермиона, — засмеялся он. — Как раз настолько, чтобы я мог обсудить с тобой Малфоя и не бояться получить редукто в лицо. Девушка махнула рукой, мол, валяй, и приложилась к горлышку. Грейнджер помнила их разговор с Гарри. Первый и последний, когда он решил высказать своё мнение о взаимоотношениях её и Драко. Это были последние недели перед летними каникулами. Слизеринцы, следуя традициям, устроили скромные, по их мнению, посиделки в подземельях, куда она, естественно, была приглашена Пэнси. Это было год назад. Именно тогда Грейнджер впервые посмотрела на Малфоя по-другому. Она могла бы свалить всё на алкоголь, успешно добытый Блейзом, или ту волшебную сигарету, которую они вдвоём с Малфоем выкурили. Мерлин… Поначалу она искала подвох в слишком вежливом «присаживайся, Грейнджер»; в ненавязчивом «хочешь попробовать?»; во вкрадчивом «доверься мне, Гер-ми-она…» Это было странно. И сотни доводов, которые должны кричать, вдалбливать в темечко правильные слова — пропали. Всё пропало, когда она увидела так близко его руки. Изящные. Созданные для того, чтобы он прикасался, оставлял отпечатки папиллярных узоров на женской коже. — У магглов есть один стереотип. Там говорится, что у врачей и пианистов всегда красивые руки и изящные длинные пальцы. Промелькнувшие в его глазах эмоции Гермиона не смогла прочесть. Она даже не сразу поняла, что сказала это вслух, пока он не провёл кончиком языка по нижней губе, скрывая улыбку, привлекая её внимание этим жестом. — Стереотип оправдан? — спросил Драко, и его голос стал ниже на октаву. Когда она впервые поймала себя на мысли, что рассматривает кисти его рук на уроке, — испугалась. Они нравились ей до одурения. Пальцы, сухожилия, кольца, тыльная сторона ладони с выделяющимся под кожей рисунком вен, которые становились плотнее, когда он сжимал кулак, и меняли плотность, когда расслаблял. Родиться с такими руками — было худшим из его преступлений! Гермиона онемела, когда этими самыми пальцами он протянул ей сигарету. Они сидели так близко друг к другу. Так близко, что в мыслях она, как лоза, обвилась вокруг его предплечья, прижалась щекой к ладони и умоляла прикоснуться подушечками пальцев к коже. — Слишком глубоко… обхватила, — с придыханием сказал Малфой, когда Гермиона почувствовала столкновение своих губ с указательным и большим пальцами, которыми он придерживал основание сигареты. Она захватила фильтр почти целиком. — Вот так, — вытащив немного вперёд, поставил в правильное положение. — Теперь тяни, Грейнджер. Это была её первая сигарета. Первая затяжка; первое и самое интимное, что могло произойти между ними, ведь обычно их разговоры заканчивались разработкой плана по уничтожению друг друга. И это оказалось первым, Мерлин, провалом. После того вечера что-то изменилось. Она не могла сказать с точностью, что именно, но Малфой стал меньше разговаривать с ней и вступать в дискуссии. Меньше смотреть на неё. Это стало проблемой, потому что познав, вкусив, запретного, Гермиона захотела ещё. Она прекрасно понимала, что для него уготован кто-то другой. «Не для тебя эта роза расцвела!» — так однажды сказала Паркинсон. Гермиона принимала это и раздражалась. Пэнси с Джинни рассказывали ей, что некоторые семьи чистокровных до сих пор придерживаются старых традиций «браков по договорённости». Ну, сказать по правде, она и не собиралась за него замуж, нет. Просто думала, что была бы рада проведённым неделям или нескольким месяцам вместе. Она просто хотела попробовать. Это не было прорывным, внезапным осознанием — «Мне нравится Малфой» или «Я влюблена в Драко Малфоя», нет. Это было чем-то нарастающим, что находилось ещё на такой стадии, когда не поздно соскочить. Этими мыслями она поделилась с лучшим другом. — Гермиона. Вы оба разрываете мне сердце, — Гарри шутливо приложил ладонь к груди. — Ты и Малфой самые раздражающие люди во Вселенной! Ты действительно думаешь, что есть кто-то, способный противостоять его характеру, кроме тебя? Подумай, прежде чем винить одного его в отрешённости, ведь сама ты не хуже. Сидишь здесь, вздыхаешь и молчишь. Тогда они сидели почти так же, за исключением локации. Они говорили на Астрономической башне и рядом, вместо океана, алкоголя и голого торса перед глазами, который лапали женские руки, были книги. — Я ему не интересна, — твердила Грейнджер, не обращая внимания на раздражённое фырканье друга. — Ты не должен так говорить, пытаясь выгородить его. Это пройдёт, Гарри. Всё в порядке. Испытывать влечение к самому популярному парню школы? Да это же клише любой отличницы! Гермиона подождёт. Как только они закончат школу, их пути разойдутся и максимум, где они будут видеться, — это на общих праздниках. Возможно, когда-нибудь она даже побывает на его свадьбе. — Помнишь, однажды я сказал тебе, Рону и Джинни, что никогда не смогу выбрать кого-то одного из вас? — Гермиона кивнула. Тогда, на четвертом курсе, в честь победы Седрика, ревностные чувства Рона к Гарри, вышли наружу. Он пытался «вразумить» Поттера тем, что все змеи скользкие и подлые, что так было всегда. Тогда Гермиона не смогла занять сторону Рональда, потому что он был единственным, кто постоянно провоцировал слизеринцев на склоки. (Ну, в общем-то, они взаимно друг друга провоцировали.) Факультеты препирались, задирались, но не враждовали. Доказательством тому стала дружба Гарри и Драко. Её, Джинни и Пэнси. Рон, к сожалению, только в последний год осознал, что пора вырасти из старых стереотипов. — Я не пытаюсь его выгородить, Гермиона! — с обидой в голосе сказал Поттер, и Гермиона, не ожидав такой интонации, напряглась. — Он говнюк. Годрик, да он самый несносный, строптивый и принципиальный придурок, которого только свет видел! Гермиона просияла. Пэнси, знающая о её интересе, могла говорить о Драко похожие вещи, но Грейнджер знала, как та любила Малфоя. Они росли вместе, но вот Гарри… Слышать от Гарри что-то подобное про Драко, как бальзам в уши. — А ты, — продолжил он, — упрямая. Непробиваемая и до ужаса придирчива к мелочам. — Гарри… — Я не закончил, — Поттер прокашлялся и с видом достопочтенного джентльмена поправил очки. — Вы оба требовательны к себе, готовы бороться за свои взгляды, отстаивать свою позицию и биться насмерть за друзей. Вы всегда приходите на помощь. Ты — с готовым планом на год вперёд и сотнями способов решения проблемы, а Малфой — с палочкой в руках, готовый бросить авадой, если кому-то из близких будет угрожать опасность. Вы так сильно похожи и единственные, кто этого не замечает! До Драко долго доходит, Гермиона. Он может просто не понимать своих чувств. Дай ему время и посмотришь, что будет дальше. — Гарри поднялся и посмотрел на наручные часы. — У нас тренировка со Слизерином. Она знала. Ненавидела квиддич, но знала. Мерлин, как она попала. — Ты, конечно, знаешь. И Малфой знает, что ты знаешь. Как думаешь почему? — Гарри на секунду задумался, будто решал, говорить ей или нет. У Гермионы ладошки вспотели, а во рту чувствовался металлический привкус просачивающейся капельки крови из внутренней стороны щеки. — Потому что первое, что Драко делает, выйдя на поле, поворачивает голову в сторону трибун. Второе — это красуется на своей метле, забывая, зачем он вообще пришёл на поле! Так что прекратите сводить всех вокруг с ума и поговорите наконец! Она вынырнула из омута воспоминаний, ощутив дрожь в теле. Она пьяная сидела по пояс в воде с лучшим другом, и они собирались о чём-то поговорить. — Ты задумалась, — сказал Гарри, наблюдая за пляшущим по маленьким волнам блеском луны. — Как я и сказал, мы тут из-за вас. Блейз — безнадёжно отвергнутый Джинни, моей бывшей девушкой, кстати. Просто напоминаю, как факт. Драко — из-за непонятных ему чувств к той, кого считал подругой лучшего друга. — Грейнджер на этих словах чуть не поперхнулась. — Да, да-да, Гермиона. Мы здесь из-за вас, — повторил он. — А вот что вы здесь забыли? Гермиона застонала, намекая Гарри, что ей необходимо подняться и желательно не упасть. Он встал и протянул ей руки, посмеиваясь от того, как девушка икнула. — Не смей смеяться надо мной! — шикнула она, нога подкосилась. Они засмеялись, стоя по щиколотку в воде. От булькнувшего звука Гермионе захотелось плакать. Она выронила бутылку. Тёмная вода смешалась с мерцающим переливом вина. Грейнджер вдруг подумала, что устроила неплохую вечеринку бактериям в своём желудке. Это мысль заставила её рассмеяться ещё громче, напугав тем самым Поттера. — Я стою. Стою, Гарри. — Не думал, что ты можешь просто взять и напиться в одиночестве. — Я и не напивалась! — Опровержение звучало ирреально. — Ну, точнее, не одна, — она махнула в сторону причала, где попросила девочек дать ей время побыть наедине с собой. Джинни и Пэнс согласились только в том случае, если они наложат на неё следящие чары, а сами остались в компании сёрфингистов, с которыми познакомились днём. — Если ты решишь утопиться, мы хотя бы будем знать, как далеко унесли тебя акулы, — говорила ей Паркинсон. Гарри, странно хмыкнув, подхватил свои белые сандалии, Гермиона хихикнула и указала ему на свою сумочку с лежащей внутри палочкой. Поразмыслив о своём состоянии и адекватно оценив потенциальный ущерб, который она сама себе могла нанести, Грейнджер пришла к выводу, что лучше не пользоваться магией. Она попросила Гарри высушить её одежду, дабы ненароком не подпалить себе задницу. — А мы вот ничего не планировали, — выпалила она, пожав плечами, когда они направились в противоположную сторону от причала. — Джинни предложила провести время вместе, потому что скоро нас ждёт взрослая жизнь, другие обязанности, и она, возможно, полностью погрузится в тренировки в новой команде, чтобы успеть к туру. Рон уезжает с Лавандой в Альтон к её родителям на пару недель, поэтому в Норе ей не особо есть чем заняться, пока не приедут Билл с женой и Чарли. — Гарри и так об этом знал, Гермиона просто говорила и говорила, оттягивая момент, к которому, она понимала, что они рано или поздно придут. — Пэнси, ещё до того, как мы обе приняли окончательное решение, собрала наши чемоданы, написала своей маме, чтобы узнать, на каких волшебных курортах были свободные виллы, — Гермиона прервалась и шлёпнула по руке, убив букашку. — Мы должны были отправиться в Испанию, но в последний момент передумали. Гарри снова хмыкнул, и она толкнула его локтем в бок. — Хватит фыркать! — Ох, ну прости, Гермиона! — прошептал он в ответ, будто думал, что их кто-то может услышать. — Как бы то ни было, теперь мы живём рядом. Думаешь, у нас получится избегать друг друга, живя по соседству? Мерлин, да Блейз затопит всё слюнями, если Джинни будет щеголять по двору в купальнике, а Малфой поселится в комнате и займётся оконным сталкерством! — Гермиона громко запротестовала в ответ на это заявление. — Малфой сбежал от меня! Ему не интересно ничего, что связано со мной. Мы это уже проходили. — Врезавшееся, как молния, в голову осознание, заставило её замолчать. — Подожди. — Извилины стали работать быстрее. Видимо, алкоголь всё же принял верное направление, не перепутал верх и низ. — А что насчёт тебя? Годрик! У него очки запотели. — А что насчёт меня? — Захлопал ресницами. — Я здесь… — Вот не надо думать, что способен сделать из меня дурочку. — Это было под силу только одному человеку — заставить Гермиону чувствовать себя так, будто у неё в жизни не было мозгов! Парень стал оправдываться, качать головой в разные стороны, бормотать, запинаясь: — Никогда, Гермиона. Это сделать просто невозможно… — Конечно! Больной больного видит, Гарри Поттер! Грейнджер догадывалась о симпатии друга, что не могла сказать о Паркинсон. После расставания с Джинни, он как-то не особо общался с противоположным полом. Они с Уизли остались хорошими друзьями, что порадовало всех в круге их общих знакомых. Гарри был ловцом, Джинни играла в его команде и являлась одной из лучших охотниц. Никто не хотел разрываться между бывшими влюблёнными и, слава всем великим волшебникам, делать этого не пришлось. Также Гермиона видела эти короткие, полные тоски взгляды, бросаемые из тёмного уголка гостиной. Обычно Блейз был в центре внимания, апостолом, поддерживающим дух любого праздника, но Гермиона замечала, на кого он смотрел, когда брал минутный перерыв. Она даже как-то пыталась поговорить об этом с Джинни, но та только отмахивалась. — Вот у кого интерес не взаимен, так это у Пэнси, Гермиона. — Мы самые трусливые львы, — удручённо промямлила Грейнджер. — Шляпа ошиблась, Гарри. Они присели на металлическое ограждение возле воды. Оба сохраняли молчание, думая о своём. Температура упала всего на несколько градусов по сравнению с тем, что творилось днём, сейчас ей было приятно ощущать жаркие уколы по коже от горячего воздуха. Гермиона поставила локти на колени и положила подбородок на ладони. Гарри повторил её позу. — Почему ты сказала, что Малфой от тебя сбежал? — Потому что я чуть не поцеловала его, а он скорчил такую физиономию… — Гермиона постаралась изобразить, но мышцы на лице не подчинялись, поэтому получилось что-то похожее на недовольного нюхлера. — Избегал меня до самых экзаменов, пока нам снова не пришлось повторить пройденный материал. И даже тогда он ни разу на меня не посмотрел, а я… А Гермиона смотрела. Смотрела на металлические ободки на изящных пальцах; смотрела, как перекатывались сухожилия на левой кисти и подрагивал кончик указательного, когда Драко выполнял движения палочкой, вырисовывая руны. Смотрела, сжимала бёдра, кусала себя за язык, лишь бы не застонать в голос. Смотрела и пыталась вспомнить солоноватый вкус его пальцев, который слизала с губ год назад. Смотрела и хотела вобрать средний в рот, достав губами до холодного металла, смочить слюной и направить к своим соскам, чтобы снова посмотреть, как бы подушечки порхали, оставляя вязкую слюну на чувствительных местах. Ей так нравилось смотреть на него. — Он не рассказывал об этом, — ответил Гарри. Гермиона пожала плечами, как бы говоря: с чего вдруг? — Теперь понятно, что с ним творилось последнее время. Если, конечно, я хорошо знаю его реакцию, Гермиона, то ты явно что-то не так поняла. — Она почти начала снова обвинять его в оправдании друга, но Гарри не дал ей заговорить. — А я — я хорошо его знаю. Нервничал… Гермиона мысленно начала про себя отвечать: из-за экзаменов. — Брезгливо смотрел на блондинок. Потому что ему нравятся брюнетки, глупый! — Хотел, как можно скорее убраться из школы. Естественно! Попасть сюда и провести в сексуальном дурмане две недели. — А при упоминании твоего имени срывался на любого, кто бы его ни произнёс! — Конечно, — согласилась она вслух, — он ведь меня терпеть не может! Гарри устало, слишком устало вздохнул, встал перед ней, поднял перед собой руки и, сложив пальцы треугольником, поджал ими губы. Гермионе послышалось, она надеялась, что ей послышалось, как он неприлично выругался. Грейнджер не понимала мотива друга. Зачем он пытался доказать, что она небезразлична Драко? Да и у неё был целый год, чтобы убедиться в обратном. Гермиона не намерена больше унижаться. Тот порыв обнять его был искренним, шёл из глубины. Сама не поняла, как бросилась ему на шею. Почувствовала лишь тогда, когда её спины коснулись его ладони. Пальцы слегка сдавили поясницу, и она не смогла сделать полноценного вдоха. Мерлин, она была готова задохнуться, лишь бы этот миг растянулся на вечность. — Соблазни его. Что? — Что? — опешила ведьма. — Соблазнить? Малфоя? Гермиона истерично рассмеялась, непроизвольно подалась назад и вскрикнула, понимая, что падает. Гарри подхватил её за предплечье и резко поставил на ноги. Торопясь прервать её дикое отрицание этой отвратительной идеи, он открыл рот, но заговорить ему помешал появившийся патронус. Голубое свечение материализовалось за спиной у друга. Манул лениво сделал несколько шагов в воздухе и, упав на бок, заговорил голосом Блейза. — Поттер, возвращайся или скажи где ты, чтобы я мог сбежать от этого психа. Он испортил мне всё веселье. — Манул поднялся, тряхнул шерстью, голубые крапинки расплескались, и, перед тем как раствориться, патронус добавил: — Привет, Грейнджер. Гермиона хотела ответить, как остановила сама себя. Он всё равно не услышал бы. Она не стала спрашивать Гарри, откуда Блейз знал, что они вместе, скорее всего Забини просто догадался. Ей действительно пора домой или к девочкам, чтобы отправиться вместе. Гарри повернулся к ней, после того как патронус исчез. — Просто сделай хоть раз так, как тебе говорят, Гермиона. Поверь мне, Драко не устоит. Грейнджер, не думая, выпалила в ответ: — Только если ты признаешься Пэнси, что она тебе нравится. Парень протянул ей свободную руку. Второй поднял с земли её сумочку и свою обувь. Они аппарировали к дому, остановившись прямо между двумя коттеджами. Молчание затянулось. Гермиона поняла, что Гарри обдумывает её предложение. В душе она надеялась, что он согласится, но это также и пугало её. Она боялась ощутить жажду соперничества. Ведь тогда она доведёт дело до конца и будет не важно, какой финал ожидает эту историю. Возможно, это разобьёт ей сердце. — Не попробуешь — не узнаешь, — ответил Гарри и окинул взглядом подругу, будто сравнивая шансы. — Я согласен.