Помечтай обо мне

— Что ты делаешь? — спросил Блейз, наблюдая за тем, как Драко свисает вниз головой с застывшей в воздухе метлы. Малфой согнул руки в локтях, прижав их к груди, дёрнул шеей, стряхивая с лица капли пота. Напрягая мышцы пресса, он сделал ещё одно скручивание и почувствовал давление на подколенное сухожилие от черенка метлы. — Цветы сажаю, Забини. Разве не видно? — выругавшись и пыхтя, огрызнулся Драко. Что он делал? Всё, лишь бы не заниматься тем, чем занимался последние дни. Думал о Грейнджер, смотрел на Грейнджер, дрочил на Грейнджер. Делал всё, лишь бы не испытывать того напряжения, которое искрило магией из-за взаимного неудовлетворения. Драко был не удовлетворён тем, что её нет. Гермиона же… Он не знал, чем она могла быть недовольна, ведь он и так предоставлял ведьме всё свободное пространство и не удручал своим присутствием, исчезая с её горизонта, как только видел. Цирцея, прости его, потому что Драко простить себе не мог. Он чувствовал себя ублюдком, когда, сидя напротив Гермионы, представлял, какого цвета её соски. Точнее — какого цвета её бельё, а уже под ним соски. Не то чтобы он видел много сисек с того момента, как секс стал сопутствующим занятием в его повседневности, но она — женская грудь, всегда была разной. От этого хотелось стонать в голос, потому что бороться с яркими фантазиями о её грудях в его ладонях и эрегированным членом одновременно становилось всё сложнее. Блейз показательно повернулся, осмотрел задний фасад дома и высаженные кустарники растений, будто на самом деле искал новые саженцы. — Понятно, — протянул друг и присосался к трубочке, торчащей из винного бокала. За высоким забором раздался всплеск воды и тихое хихиканье женских голосов. — Знаешь, — Блейз приподнялся на мыски и, пытаясь выглянуть за ограду выстроенного забора, опустил очки. — Думаю, это несправедливо, что у них есть бассейн, а у нас нет. Драко простонал оттого, как сильно ныли мышцы во всём теле. Лучшим способом отвлечься от фантазий о голой ведьме, одной конкретной ведьмы в его постели, был спорт и алкоголь. Алкоголь, правда, работал в обратную сторону, но он не особо жаловался. — Я всегда могу облить тебя агуаменти, только попроси. Малфой последний раз поднял корпус и, взявшись за черенок, спрыгнул с метлы. Он призвал полотенце беспалочковой магией и заскрипел зубами, услышав до боли нужный голос. Член дёрнулся, реагируя на звуки заливистого смеха и звонкого визга, после которого послышался всплеск воды. У Драко сложилось впечатление, что к голосовым связкам Гермионы привязана невидимая нить, которая прямиком тянулась к его яйцам. Невозможно так влиять на другого человека посредством голоса и при этом даже не видеть его, Мерлин! Итак. Посмотрев на Забини, который сверлил забор взглядом, будто думал, что прожжёт глазами дерево и наконец увидит, какое на младшенькой Уизли бельё, Драко пришёл к выводу, что так больше продолжаться не может. Он всё списал на дракклов заговор, глупую шутку Мойры и проделки Цирцеи. Так было проще. Иначе Малфой никак не мог объяснить ситуацию, в которую они попали. Так проще, потому что возлагать надежды на что угодно удобнее, чем надеяться лишь на себя и своё обаяние. Так проще, потому что если здесь нет никакого вмешательства извне, то его план провалится с диким треском. Была Грейнджер, по которой, без преуменьшения, Драко сходил с ума. Была Уизлетта, слюни на которую пускал Забини, и был Поттер, тайно гоняющий под одеялом на подругу Малфоя, блять, детства. Первое, на что он обратил внимание: Гермиона сама с ним заговорила. Стыдливо, нервничая и опуская свои прелестные глазки. Но заговорила. Этого было достаточно. Может, она решила данным видом манипуляции наладить отношения на время отпуска? Ведь Гермиона не глупая и видела симпатию их общих друзей друг к другу… Мог ли он воспользоваться ситуацией? Мог. Подло, по-слизерински, эгоистично и в своих целях, но мог. Драко мог попробовать испытать судьбу на прочность. Мог попробовать сделать что-то, пока у них ещё было время. Пока у него ещё было время. В конце концов, они уже не дети. Рано или поздно им придётся начать разговаривать, контактировать и находиться рядом друг с другом. У них общие друзья, они отмечали праздники вместе уже несколько лет подряд. И он не хотел терять Грейнджер, чтобы там ни произошло. Нарцисса всегда говорила, что люди забывают, как много неожиданных вещей можно решить и выяснить посредством диалога. Стоит всего лишь начать, сделать шаг и попробовать. Драко на самом деле скучал по ведьме. Тоска была такой изнывающей и острой. Ему не хватало её. Не хватало разговоров и простого неповторимого человеческого зашкаливающего эндорфина от контакта с ней. Он решил, что вести себя с Гермионой дружелюбно — лучший из вариантов. Никаких намёков, никакого странного поведения и никаких стояков под столом. Именно это он и собирался сделать, осталось только известить парней о его задумке. Драко знал Гермиону. На самом деле эта мысль привела его в секундный ступор. Он знал, что задай он тему правильно, подтолкни её к той грани, где она будет уверена, что власть в её руках, и девушка согласится на всё. Даже не осознавая, что это не только её решение. Властная. Умная и до охуения соблазнительная. Она примет правильное решение, а он умрёт, осознавая, насколько его ведьма неповторима в своём умении логично мыслить.

***

Проснувшись на следующий день Драко как никогда был полон энергии. Первым делом за завтраком в кофейне, которая находилась рядом с их коттеджем, он сказал Гарри и Блейзу, что собирается поговорить с девушками о том, чтобы провести время вместе: поплавать в бассейне, позагорать и — спасибо дорогой матери, которая заставляла Драко изучать кулинарную магию — приготовить мясо на гриле. У одного из друзей эта новость вызвала нервный смешок, а у второго — очки упали на стол и треснули линзы. Драко, конечно, не думал, что парни могут воспротивиться, но эта новость определённо заставила их нервничать. — Салазар, Забини, — Малфой прищурился, — ты что, боишься? — Нет, — ответил он самодовольно, но глаза так и бегали в разные стороны. — Просто придётся побыть наедине с собой подольше, прежде чем идти к ним и наблюдать за… — Блейз взглянул на Поттера. — За дамами в бикини. Ведь вы, придурки, обломали мне весь отпуск, так и не дав вдоволь поразвлечься! — А мне нравится эта идея, — подхватил Поттер, сделав глоток кофе. Гарри скривился и поставил чашку на блюдце. Посмотрев на напиток несколько секунд, он одним пальцем отодвинул чашку от себя подальше, явно намекая на отсутствие качества и вкуса. — И я не против, Блейз. Думаешь, здесь собрались одни идиоты и не замечают, как ты смотришь на Джинни? Драко поднял взгляд, отвлекаясь на открытый огонь в зоне подачи блюд. Воздух наполнился запахом жареных овощей, желудок сжался в ожидании еды. — Ты не против, чтобы я… Ну, знаешь… Малфой провёл языком по губам и поджал их, наслаждаясь этой внезапно возникшей неловкостью между лучшими друзьями. Загнанный в угол Блейз, краснеющий Блейз… Это зрелище было настолько редким и комичным, что любоваться можно вечно. — О Годрик. Забини, — Гарри повернулся к другу, — мне было пятнадцать, когда я влюбился в Джинни. Она была мила и они — Уизли — для меня, как вторая семья. Наши родители хорошо ладят, поэтому она стала первой девушкой, на которую я обратил внимание в этом плане, но… — Она никогда не была мила, — перебил Драко и, ухмыльнувшись, посмотрел на Поттера. — Уизлетта не милая и не покорная. Гарри перевёл взгляд на Малфоя и медленно кивнул. — Вот именно Драко. Со мной она… Джинни не такая, как с остальными. Будто наше детство, совместные каникулы и дружба с Роном сделали нас… Не знаю, обязанными попробовать? Я никогда не буду считать ошибкой то, что между нами происходило, и я люблю её. Но это не как… — Гарри прервался, покрутив в руках треснувшие очки, он шёпотом послал в них репаро. — Просто я не представляю, как бы… Я бы не смог с ней… — Мерлин, Поттер, завали, — Блейз потряс головой, явно прогоняя мысли о том самом, чего бы не смог сделать Гарри. — Я тебя услышал. — Забини? — М? Выражение лица Поттера стало твёрдым. В глазах читалось обещание. — Если ты сделаешь ей больно, я засажу тебя в Азкабан. Но перед этим кастрирую. За столом повисла тишина на полминуты, пока Блейз не запрокинул голову и не разразился хриплым смехом, на который обернулись милые леди с соседнего столика. Он подмигнул одной из девушек, вызывая румянец на бледных щеках, и повернулся к схватившемуся за живот Драко. — Аврор Поттер! — Малфой изобразил напыщенность на лице. — Думаешь, Пэнси попросит тебя когда-нибудь арестовать её? Гарри побледнел. Вся прежняя спесь мигом испарилась, плечи парня немного опустились, и он прокашлялся: — Я бы попросил… — Не заливай, гриффиндорский рыцарь и защитник тех, кого не нужно защищать. — Блейз закинул последний кусок лазаньи в рот и отодвинул тарелку. — Раз уж мы тут разоткровенничались, то и ты, Драко, не смей подначивать нас, потому что мы ведь тоже можем, знаешь ли. Малфой поднял руки, как бы говоря: «туше». Не было смысла что-то скрывать. Если они хотели не облажаться, действовать необходимо сообща. Все парни знали, что имеют дело не с простыми ведьмами, а с ведьмами, которые знали их слишком долго и слишком хорошо, чтобы без подозрений поверить в их чистые намерения. Спасаясь от жары, друзья вернулись домой и сели возле странной коробки, которую Гарри назвал приставкой. Драко не хотел к ней приближаться в одиночку, но вещь буквально приманивала его взгляд каждый раз, когда он находился в гостиной. Наконец, заметив любопытство Малфоя, Поттер и Забини взяли в руки по чёрному прямоугольнику с кучей непонятных кнопок на нём. Спустя некоторое время, на экране квадратного ящика — телевизора — забегало синее пятно, как сказал Забини, кролик. Он гонялся за круглыми золотыми кольцами — монетами — и Драко совершенно был уверен, что это не похоже ни на одно знакомое ему млекопитающее. Тем более на кролика. Иногда вечерами, они смотрели фильмы. Драко до сих пор поражали маггловские способы развлечения. Он не понимал, как на чёрной гладкой плёнке, которая держалась на небольших барабанах, напоминающих шестерёнки, могло поместиться так много действий? Да, он распотрошил одну кассету. Из-за сугубо научного интереса, конечно. У Малфоя в комнате был свой видеопроигрыватель, на котором он мог поставить фильм и уснуть под мурлыканье телевизора. Это невероятно расслабляло, а шум на заднем фоне позволял почувствовать себя уютнее в чужом доме. Поначалу было сложно: глаза болели и искаженные голоса из динамиков, не такие, как с человеком визави, действовали на нервы. Ещё Драко слишком долго пытался понять, как работает пульт. Чёртов пульт, который явно был бракованным, не хотел работать именно у него. Когда Поттер сжалился, а Драко заметил, что Забини краснеет, прижимая ко рту кулак, то всё понял. Оказывается, чтобы чёртов пульт работал, внутрь него вставлялись батарейки. Две. В этом же была всего одна. Он не разговаривал с Блейзом целый день, пока тот не решил загладить вину и отдать кассету с записью эксклюзивного фильма. Драко понятия не имел, что значит эксклюзив на кассете, но по виду выражения лица Блейза, он понял, что там действительно что-то интересное. — Тебе понравится. Сказал тогда Забини, но Драко, поглощённый просмотром дилогии под названием «Ворон», оставил вручённую Блейзом кассету на прикроватной тумбе, так и не притронувшись к ней. Вместо совместной погони за монетами Малфой, переодевшись в тренировочные джоггеры и свободную синюю футболку, взял метлу и вышел на улицу. Уже с десяток раз он поймал выпущенный снитч. Последние десять минут полёта его взгляд не отрывался от заднего двора девушек. За неделю тренировок он узнал, что Гермиона всегда выходила первая около полудня и плавала. Уже после к ней присоединялись Пэнс и Джинни. Дело оставалось за малым и самым тяжёлым. Заметив подошедшую к бассейну Грейнджер, Драко спикировал вниз и снизил скорость по мере приближения к земле. — Привет! — Он действовал решительно. Даже не посмотрев на девушку, Драко поставил метлу, облокотив её на забор и… Мерлин, твою мать… — Малфой? — Гермиона приподняла полотенце, закрывая грудь. И правильно. Конечно, правильно, потому что у Драко во рту резко пересохло, стоило ему взглянуть на неё. Ведьма стояла в белом бикини. Загорелая кожа и вгрызающиеся в её тело тонкие полоски купальника, резко сделали из него умственно отсталого. — Привет. Грейнджер улыбалась ему, её руки немного подрагивали, когда она, не сводя с него тёплого взгляда прищуренных из-за ослепляющего солнца глаз, опустила полотенце на шезлонг, открывая себя перед парнем. — Драко? — Услышал он как-то отдалённо. Ради всего святого, Грейнджер… — Привет, — повторил он и заметил, что голос стал ниже. Малфой выругался про себя. Это всё солнце. Грёбаное солнце напекло голову и, конечно, эти белые полоски. Невероятно тонкие полоски. Интересно, они бы выдержали, если бы вдруг он решил связать ими её запястья? Гермиона сделала шаг к нему, и Малфой сглотнул. Если она и увидела его замешательство, то не показала этого. — Я спросила, что ты тут делаешь? — О. Ну, я люблю летать. — У Гермионы широко распахнулись глаза, уголки губ снова поднялись, и она… Салазар, если бы он не знал Грейнджер, то подумал бы, что она с ним заигрывает. То, как опустился её подбородок; как она посмотрела на него из-под ресниц и захлопала ими. Такими пушистыми и тёмными. На висках и лбу блестел тонкий слой пота, и Драко почувствовал собственный: каплю за каплей, стекающую между лопаток и ниже, по впадине на позвоночнике. — Ты вроде как знаешь. Должна знать, правда? — Да, — она кивнула, — конечно, знаю. — Грейнджер прошла мимо него к трапу, задевая волосами его плечо. — Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? У вас что-то случилось? Случилось. Его штаны сейчас треснут по шву! Мерлин, если бы к его члену были проведены слёзные железы, он бы плакал и молил избавить его от тянущей боли. Малфой отрицательно махнул головой и слишком резко увёл взгляд в сторону, разрывая этот неприлично долгий контакт. Он похлопал себя по бёдрам, в поисках сигарет и вспомнил, что стоял в бриджах. Разорви его горгулья! Он медленно опустил голову, желая посмотреть и убедиться, что это его «случилось» выпирает не так сильно. Футболка закрывала пах достаточно, чтобы он мог облегчённо выдохнуть. — Если хочешь курить, возьми у Пэнси, — Гермиона махнула рукой в сторону задней двери. — Благодарю, — сказал он слишком тихо, возможно, Грейнджер его даже не расслышала. Когда она осталась за его спиной, он повысил голос: — Я, а точнее, мы, — мы подумали о том, что неплохо было бы посидеть вместе, как считаешь? Он слишком резко озвучил свои мысли, пока мышцы жалило бесстыдное желание, а дурманящая похоть облизывала кость за костью. Драко направился к заднему входу в коттедж и поднял сигареты со ступеньки. Он дал ей время. И себе, конечно, тоже. Если Грейнджер откажет, будет не так унизительно, услышь он это через несколько минут. А ещё лучше, когда он переспросит, подходя ближе. Дважды. Он позаботится о ней и даст возможность передумать. Драко услышал всплеск воды и, повернувшись, увидел, что Гермиона уже вынырнула на середине бассейна. Она провела руками по волосам, убирая мокрые пряди назад, и повернула голову в его сторону. Если бы он не был так сосредоточен на внутреннем успокоении, которое вразрез уступало истошно бьющемуся сердцу, то заметил бы, как девушка, поджав губы, что-то усердно обдумывала, пытаясь удержаться на воде. — Чем именно мы займёмся? — Услышал он звонкий голос, отскакивающий от воды, словно бьющееся стекло. У Драко непроизвольно вырвался такой звук, будто с его рук наконец-то упали оковы, сдерживающие долгое время. Пока он шёл, прикуривая на ходу, обдумывал, как сказать об этом правильно. Сев на шезлонг, куда Гермиона бросила полотенце и где оставила палочку, он упёрся локтями в колени. Было жутко неудобно. Некомфортно; хотелось поправить. Ткань бридж и боксеры давили. Он поёрзал. — Мы думали над тем, чтобы занять ваш бассейн. Если вы не против. И ты наверняка заметила, как Поттер облизывается, когда смотрит на Пэнси, и я подумал, знаешь, осталось не так много времени, чтобы… ну, — он зажал нижнюю губу зубами. — Было бы неплохо, если бы у них появился шанс попробовать. Ты ведь знаешь Пэнс. — Гермиона усмехнулась и Драко ответил ей слабой улыбкой. — Её нужно подтолкнуть. Кого действительно нужно было подтолкнуть, так это его прямо в бассейн. К ней, прикоснуться к этим тонким полоскам и слизать каплю воды, зависнувшую на подбородке. Или он мог использовать асцендио на Грейнджер: поймать её на лету и усадить к себе на колени. Мокрую и возмущающуюся. Боги… Вместо этого они обсуждали потенциальный секс между их лучшими друзьями. Что с ними двумя не так? — И Гарри. — Да. И Поттера тоже. — Драко медленно затянулся, ощущая смесь сладких ягод на кончике языка; он не сводил с Грейнджер взгляда, пока она, зависнув на одном месте, плавно водила руками из стороны в сторону. Прозрачные волны касались её тела, мягко обнимая нежную, загорелую кожу. Вода, грёбаная вода облизывала её на его глазах, совершенно бесстыдно и беззастенчиво! — Я могу приготовить что-нибудь. У ведьмы изогнулись брови, рот приоткрылся от удивления. — Я умею готовить, Грейнджер, — опередил он её вопрос и огляделся по сторонам в поисках предмета, куда мог стряхнуть пепел. Не найдя ничего подходящего, Драко аккуратно чуть шире раздвинул ноги и проследил как пылинки пепла упали на каменную кладку. — Я не знала, — она не была удивлена, судя по тону, но нотки заинтересованности проскользнули в её голосе. Малфой, делая очередную затяжку, думал, как хотел бы узнать, что творилось у неё в голове. Подплыв к бортику бассейна, Гермиона сложила перед собой руки и легла на них подбородком. Драко это понравилось. Мерлин, да он был в оцепенении. Её ноги всплывали кверху каждый раз, когда она пыталась расслабиться. От висков по щекам вниз медленно стекали капли воды. Даже мокрыми её волосы оставались достаточно объёмными: завивались в спирали кудряшек и обрамляли её лицо и липли к шее. Карие глаза блестели, отражая бирюзового цвета плитку, а розовый язык скользил по губам, будто ей было мало влаги. Его трахею словно сдавило. Сглотнуть не удавалось оттого, как сухо во рту. — Хорошая идея. Мне нравится. — Да. — Протяни он руку, мог бы поймать шлейф её аромата. — Мне тоже нравится, — сказал он, вспоминая, какой она бывала, когда думала, что её никто не видит. Как хмурилась, открывая губы в немом шёпоте, читая. Или как не веря трясла головой, отчего волосы пружинили. Грейнджер всё смотрела и смотрела, будто он единственный, кто достоин её внимания. Смотрела пронзительно, погружаясь прямо под кожу, посылая свои раскалённые пламенные лучи, которые ошпаривали похлеще солнца. Смотрела и смотрела. И от взгляда не хотелось скрыться или отвести свой. Не хотелось хмыкнуть и раздражённо повести плечами, сбрасывая это… Он любил, когда Гермиона смотрела. Любил, когда она наблюдала за ним. Он любил этот взгляд: липкий, с привкусом горечи цитрусов. Изучающий и до одурения придирчивый. До бесконечности пронзающий. Способный пробурить в его груди дыру. Он влюблён в это истошное желание, которое она в нём вызывала. Влюблён в то, как её пальцы барабанили по тонкому слою воды на бортике, а отскакивающие капли играли радугой на солнце. Она не ждала ответа или продолжения диалога. Просто смотрела, влюбляла его в себя своими мурашками от теплого ветра, который ласкал её плечи. Он влюблён в ту безмерную степень храбрости, что искрилась в её огненном взгляде. Он влюблён в ту музыку, которую источали струны его магии, соприкасаясь с её собственной. Он безмерно влюблён в неё. Мысль пронзила так резко, что Малфой подскочил на месте и отвернулся. Не успев до конца осознать, что только что произошло, Драко рассеянно смотрел на шезлонг перед собой, пытаясь сфокусироваться. Пульсация во всём теле сводила с ума. Твою мать. «Твою мать» — стучало отбойным молотком по полушарию. Он схватил палочку и, обернувшись, убрал за собой бардак на каменной кладке: сжёг фильтр сигареты и развеял по ветру пепел. Он молился всем святым и великим волшебникам, чтобы Грейнджер не заметила, как сильно напряжены его плечи. Под тихое «э-э-э», спустя несколько секунд он наконец пришёл в себя, обернулся, перевёл взгляд на Гермиону и заметил, куда она смотрела. На его левую руку с зажатой лозой в ладони. — Салазар, Грейнджер, прости! — Драко аккуратно, но быстро положил палочку на место и зачем-то похлопал ладонью рядом по полотенцу, словно пытался извиниться перед волшебным оружием за то, что посмел прикоснуться. — Мерлином клянусь, я не специально, — он помотал головой, так и не обернувшись к ведьме, и бросил через плечо: — Увидимся. Гермиона с открытым ртом наблюдала за тем, как Малфой ретировался с их заднего двора, произнося нелепые извинения на ходу. И признание, что сексуальнее вида своей палочки в его руке она никогда не видела, осело ещё одним тяжёлым грузом на её рёбрах.

***

Можно предположить, что Гермиона усилила эффект гламурных чар совершенно случайно. Можно допустить, что это оказалось глупым совпадением, что она надела то самое бикини, которое Малфой, — а Грейнджер в этом уверена, — готов был съесть. Также можно признать возможным, что сегодняшний вечер совершенно случайно совпал именно с тем днём, когда Гермиона решила, наконец, распаковать новые духи, которые девочки подарили ей на день рождения. В том году. — Я надеюсь, вы воспользовались заклинанием удаления волос? — Джинни! — Гермиона запыхтела. Её щёки надулись, а шея покрылась красными пятнами, словно в неё бросили жалящее заклинание. Грейнджер соврала бы, если бы сказала, что не рассчитывала на этот вечер. Она помнила о споре с Гарри. Ещё бы о таком забыть. Соблазнить Малфоя… Она понятия не имела, как ей действовать и при этом не походить на идиотку, у которой вдруг отшибло мозги. Он избегал её. Целую неделю Драко избегал Гермиону, пока Джинни не потащила её и Паркинсон к парням на ужин. Даже тогда, сидя за столом, он каждый раз отворачивался и кривился, стоило им встретиться взглядами. Той ночью, она впервые задалась вопросом: «Что с ней не так?» Гермиона не была красивой в каком-нибудь общепринятом понятии. Но она была симпатичной и довольно милой. У неё хорошая фигура. Она точно нравилась людям, которые на неё смотрели. Да, возможно, она немного чопорная и слишком придирчивая ко всему, что, по её мнению, неправильно, но она не была неприятной. По крайней мере, никто так откровенно не изображал гримасу раздражения, когда смотрел на неё. Дело же не в её происхождении? Гермиона знала, что на пятом курсе Драко встречался с маглорождённой девочкой с Когтеврана… Значит, дело было именно в ней. И это сводило с ума, потому что Грейнджер не могла так легко проиграть Гарри. Не могла так просто сдаться, не попробовав и не убедившись, что он действительно самодовольный придурок, совершенно недостойный её внимания! Ещё Гермиона не могла отрицать, что видела его тёмный взгляд. Малфою нравилось её тело. Да, это могла быть всего лишь физическая и самая банальная оценка, но если он так беззастенчиво рассматривал её, значит, и она имела на это право! Этим она и собиралась заняться. Если Драко её не хочет… Значит, она вдоволь насладится зрелищем сегодняшним вечером. Годрик помоги ей. — Что? — Уизли выгнула бровь. — Мы ведь будем плавать. Ты же не хочешь задеть своей колючей коленкой проплывающего рядом Малфоя, не так ли? Ноги. Конечно же, ноги, боже. — И к тому же, — Джинни поёрзала на пуфе и закинула одну ногу на другую, — я хоть и немного сомневаюсь в твоей дальновидности, Гермиона, когда дело касается Малфоя, но думаю, каждая из нас понимает, чем закончится этот вечер для тебя. — А чем он закончится для тебя, рыжуля? — протянула Пэнси, не сводя взгляда со своей чёлки, которую выпрямляла палочкой, стоя перед зеркалом. Гермиона смотрела на результат причёски Паркинсон сзади и искренне восхищалась блеском чёрных волос. На мгновение воцарилась тишина. Гермиона догадывалась, о чём думала Пэнси, которая искоса посматривала на Джинни. Наверное, только сам Гарри не понимал, как выглядел со стороны, когда мимо него проходила Паркинсон: вытягивался, как струна, и непроизвольно напрягал все мышцы в теле, какие только можно напрячь. А глаза мерцали всеми оттенками зелёного, переливались, словно в них бушевало Полярное сияние. Одна только Уизли, казалось, была настолько расслаблена, насколько это вообще возможно: рассматривала свои ногти и ни разу не задумалась о смене купальника, в котором её уже мог видеть Блейз. В то время как Пэнси сменила уже три и в итоге, оставив самый первый, изменила его цвет с синего на фиолетовый. Гермиона не волновалась, нет. Она не выискивала в зеркале торчащих прядей на голове — куда уж ещё больше; не думала о том, чем именно они будут заниматься и как Драко будет вести себя рядом с ней. Наверное, он просто решил таким образом помочь своим друзьям и логически подойти к решению вопроса их отдыха, ведь теперь они были рядом, и как правильно Гарри выразился, им необходимо найти компромисс, пока они здесь все вместе. — В чём я уверена совершенно точно, так это в том, что Малфой, хитрый слизеринский змеёныш, затеял всё это не просто так. Поэтому, — Джинни встала на призыв Паркинсон, которая в последний раз посмотрелась в зеркало и подхватила полотенце с кровати, — я жду самых горячих подробностей, Гермиона! Так далеко Грейнджер не рассчитывала зайти. Она вообще не думала, что Малфой позволит ей переступить ту черту, которую она однажды перешагнула. Это может быть больно. Это может быть весело. Это может быть сказочно… Это всё были его руки, которые крепко сжимали черенок метлы, и длинные пальцы, подушечки которых гладили дерево. Это всё его глаза, которые темнели в яркий день, когда она смотрела куда угодно лишь бы не на его губы. Это всё его плечи, которые ей снились. Его плечи, на которых покоились её ноги, а между ними платиновые, мокрые от пота волосы… Грейнджер умрёт от удушения. Умрёт от жары и перевозбуждения. Но она храбрая. Всегда такой была. Поэтому не могла позволить себе испытывать такой зашкаливающий уровень неуверенности рядом с мужчиной. Даже если этим мужчиной был Малфой. Тем более, если этим мужчиной был Малфой!

***

Так тщательно внушаемый настрой треснул, стоило Гермионе увидеть Драко с палочкой в руках перед столом, на котором стояли миски, наполненные овощами, блюдца с пряностями и мясо, что ожидало своей участи на разделочной доске. Пока Джинни кривилась и подначивала Блейза, пробуя его коктейли, пока Пэнси вгоняла в краску Гарри, когда смотрела, как плавки, точнее сказать, шорты поднимались, образую шар воздуха над водой, Грейнджер сжимала покрытый корочкой льда стакан обеими руками. Ей определённо стоило остыть. Ополоснуться в бассейне, возможно, выпить больше и похрустеть кусочком льда. Но вместо этого она протянула Блейзу второй стакан, предварительно прикоснувшись к стеклу кончиком палочки, тем самым охладив. Забини подмигнул ей, когда она ткнула пальцем в бутылку огневиски. — Лёд не нужен, — сказал он, когда Гермиона смущённо указала подбородком на наполненное ведёрко. — Драко не мешает алкоголь со льдом. Не обращай внимания, — парень усмехнулся и махнул в сторону Малфоя рукой. — Замашки нашей принцессы. Говорит, что так портится весь вкус. Затылок покалывало, пока Грейнджер шла к Драко, отвернувшись от друзей. — Эй! — воскликнул Гарри. Он взмахнул руками, отчего на Гермиону попали капли воды, и поплыл в сторону от Паркинсон, которая с прищуром надвигалась на парня. — Прекрати! Пэнси, Годрик хва… Грейнджер хихикнула, когда Пэнси, подпрыгнув, повисла на голове Поттера и погрузила его под воду. Гермиона перевела взгляд на Драко и поставила стакан на стол. — Это мне? — он сла́бо улыбнулся, смахнув чёлку со лба. — Заботишься о степени моего опьянения, Грейнджер? — Просто ты не подходишь к нам, — она непринуждённо пожала плечами и заметила, что взгляд Малфоя упал на её шею. — Подумала, что тебе здесь жарче, чем нам там, но Блейз сказал, что ты не любишь лёд в огневиски. Драко кивнул. — Ну, я ведь волшебник, как-никак. Могу себя немного остудить, если потребуется, не думаешь? — Грейнджер уже подумала, что он явно намекал на её излишнее вмешательство и хотела извиниться, прежде чем уйти, но Малфой её остановил: — Я поддерживаю охлаждающие чары, чтобы не залиться потом здесь перед огнём и под солнцем и… И да. Я не добавляю лёд в огневиски. — Ты пил эльфийское вино со льдом, — прозвучало обвиняюще, и Драко засмеялся. — А ты насколько хороша в наблюдении за тем, что я делаю, Гермиона? Пришлось сглотнуть. И сглотнуть ещё раз, пока взгляд Малфоя насмешливо бегал по её лицу, а наглая, самодовольная улыбка украшала его красивые губы. Гермиона сделала глоток коктейля и даже спрашивать не хотела, где Блейз успел взять маракуйю, кусочки которой, она боялась что могут застрять в зубах. — Мне нравится сочетать разное и порой несовместимое на первый взгляд. — В воздух поднялись овощи, и рука Драко с зажатой палочкой стала подрагивать, вырисовывая руны. Грейнджер узнала одну или две связки, но не больше. Это озадачило. — Соль и сахар. Карамель и вяленые морепродукты. — Гермиона скривилась, а Драко хмыкнул. Красный перец упал в миску ровно нарезанными кубиками. Драко подхватил жёлтый пузырёк и, капнув каплю прозрачной жидкости, вдохнул аромат, наклонившись к миске. — Мороженое и вино. Снеки и клубника. — Малфой, — Гермиона засмеялась, но не сводила взгляда с томатов, что пари́ли в воздухе. — Это ужасное сочетание. — Думаешь? Как ты можешь говорить столь уверенно о том, чего не пробовала? — он не смотрел на неё, вместо этого парень подхватил белую бутылочку с соусом и смешал его с сухой копчёной паприкой в блюдце. — Не обязательно пробовать, чтобы понять, что это может быть ужасно. Теперь он обратил на неё внимание. Господи боже, Мерлин и все Святые. Нарезанные томаты резко плюхнулись к перцу, словно Малфой потерял контроль над невербальной магией. Капля сока попала Гермионе на грудь и Малфою на живот. Голый живот с высеченными кубиками пресса. И время будто остановилось. Словно сами боги давали им возможность проследить за спускающимися каплями сока по коже друг друга. Грейнджер резко втянула воздух через приоткрытый рот, когда Драко поддел каплю и нарочито медленно поднёс указательный палец ко рту. Зажав подушечку пальца между губ, уголки которых подрагивали, Малфой простонал. Придурок! Гермиона схватила маленькое полотенце и вытерлась, бросив на него раздражённый взгляд. — Иди сюда, Грейнджер. — Что, прости? Драко закатил глаза и ещё раз махнул рукой Гермионе, показывая на стол перед собой. — Я же вижу, в каком недоумении ты находишься, не узнавая связку рун. Я хочу показать, если ты не против. О. О-о… Она совершенно не против. Она очень даже за. Гермиона обошла стол и встала рядом с Малфоем. Услышав, как он громко щёлкнул языком, Грейнджер не успела спросить: «что?», когда сильные руки обхватили её плечи. Драко поставил её перед собой. Он стоял позади неё и дышал в макушку. Драко Малфой наклонился, практически положив свой подбородок ей на плечо. Гермиона снова обхватила бокал двумя руками и сделала большой глоток. — Итак, Грейнджер, — Драко упёрся руками в стол, касаясь предплечьями её тела по обе стороны. Поймал её в ловушку. Западню из такого нужного охлаждающего заклинания, который исходил от его тела. — Давай посмотрим, насколько сильно я смогу пошатнуть твоё мировоззрение насчёт несочетаемости, что скажешь? Гермиона прохрипела «да» в свой стакан и почувствовала прикосновение его пальцев к своим. Драко забрал у неё напиток и поставил на стол; его тело прижалось к её спине, когда он немного наклонился вперёд. — Где твоя палочка? — Ох, она… Она там, я сейчас принесу, — Гермиона подалась вбок и была остановлена правой рукой на своём животе. Господи, ей было стыдно оттого, как она вздрагивала от обычных прикосновений, когда Драко, казалось, не испытывал никакой неловкости. Будто стоять вот так было самым обычным делом для них. — Не стоит. Будем квиты. — Он вытянул руку с зажатым древком боярышника перед собой. — Хватайся, Гермиона. Она облизала губы. Хватайся. Хватайся. Хватайся. Где-то на периферии она слышала смех и весёлые крики друзей, которые плескались в бассейне. Спиной она ощущала обжигающе-охлаждающее заклинание и чувствовала, как поднимается грудь Драко, соприкасаясь с её лопатками. Повернувшись немного влево, она наткнулась на его плечо, обросшее мышцами за годы занятий квиддичем. Каким же широким он был. Ей ничего так не хотелось, как повернуться и провести взглядом по каждой из синих вен, которые выделялись на бледной коже. Гермиона подняла руку и, прикоснувшись выше, чем необходимо, провела пальцами по предплечью Малфоя. Она скользнула подушечками пальцев по сухожилиям и переплетению вен, задела ободки холодного металла и обхватила его кисть своей ладонью. Господи. Глазам уже некуда закатываться. Ещё немного, и она просто увидит свой мозг. Магия Драко хлынула в неё. Из его палочки в её руку, из его руки в её организм. Напористая, бойкая и неукротимая магия, от которой по телу Грейнджер побежали мурашки. — Ты ей нравишься, Грейнджер. — Шёпот в раковину уха ей тоже нравился… Очень нравился, но если он не прекратит, то Гермиона станет одной из тех, кому он ухмылялся в школе, слыша громкие восторженные визги, ставящие оценку его ягодицам. — Смотри. Когда я изучал кулинарную магию, Бубси показала мне, что главное — это умение совмещать бытовую магию и магию кухни. Когда мясо для стейков поднялось в воздух, Гермиона чувствовала порыв волшебства, который вкладывает Драко: мягкий и резкий, рассыпчатый и целостный, сочетаемый и несочетаемый в одном флаконе. Поднявшиеся в воздух специи и пряности окружили нарезанные стейки и прилипли к ним со всех сторон. Капли жидкостей из бутылочек без подписей скользили по кусочкам, проникали между тканей и смешивались между собой, создавая невероятный аромат маринада. — Так много сахара, — сказала Грейнджер удивляясь. Драко хмыкнул ей в шею. — Как бы сильно я ни любил сладкое, мясо не будет таким. — Это что? Горчица и халапеньо? И… Господи, мёд? Малфой, мы точно выживем после этого ужина? — Грейнджер, мы не только выживём, но и будем живее всех живых. — Она замерла, ощутив его вторую руку на своём животе. Её рука на его руке дрогнула, и несколько капель соуса упали на стол. Она впервые увидела намёк на беспорядок, и виной всему стало её оцепенение. — Выдыхай, Гермиона. — Рвано выпустив застрявший в горле воздух, она услышала то, отчего её колени подкосились: — Хорошая девочка. Вот и всё, это было не так страшно, правда? Ох… Гермиона потрясла головой, прогоняя морок его голоса, окутавший сознание, и увидела, как аккуратные кусочки будущих стейков легли на раскалённый гриль. — Овощи. Скреплённые руки медленно выводили руны, поток магии вибрировал под кожей и, будто с ювелирной точностью, нарезанные овощи отправлялись прямиком к шипящему мясу. Гермиона всеми силами старалась не заострять внимание на большом пальце Малфоя, который выводил круги по ободку впалого пупка. Он изредка напоминал и о других четырех, которые прижимались к её коже, словно хотели с ней срастись или погрузиться внутрь. Внутрь. Годрик, помоги ей. Она до сих пор его соблазняет? Или что это вообще? — Ты холодная. — Услышала она рядом с ухом. Волосы защекотали шею, и, будто по команде, желание хлынуло вдоль по позвоночнику. Ей было жарко. Её внутренности горели. А когда Драко снял охлаждающие чары, Грейнджер и вовсе накрыло волной жара, исходящей от огня. Но что-то было не так. Малфой опустил их руки, оставляя палочку на столе и, не переплетая пальцы, накрыл её ладонь своей. — Солнце зашло. — Она посмотрела вверх, обнаружив, что ослепляюще лучи спрятались за низкими грозовыми тучами. — Кажется… — Ребят, — Блейз, только что вышедший из бассейна, подошёл к их столу. Вторгся в созданное ими волшебство! Грейнджер едва не захныкала, ожидая, что потеряет ощущение тела Малфоя рядом с собой. Но Драко не двигался, наоборот, ей показалось, что он ещё ближе прижал её к себе. Так близко, что она могла почувствовать его длину… — Кажется, погода портится, — Блейз хитро прищурился, когда на миг опустил взгляд куда-то ниже уровня их глаз. — Мы подумали перенести всё в дом, пока вы здесь, ну, закончите. Ладно? Не задерживайтесь, потому что мы голодные. Драко хмыкнул ей в волосы, когда Блейз подхватил стоя́щую Джинни возле бассейна и прыгнул с ней в воду, заглушая этим крик ведьмы. — Почему он не сказал нам, к кому именно мы идём? Драко слегка отстранился от Гермионы и магией перевернул мясо. Ей нравилось, как он держался за неё. Ощущение его кожи, прикасающейся к её собственной, вытворяло с её эмоциями нечто невообразимое. Она только надеялась на то, что Драко ощущает то же самое. — К нам. У нас есть всё необходимое для продолжения. — У нас тоже есть… — Грейнджер. В вашем доме нет даже хлеба. О чем ты говоришь? Ей не хотелось спорить. Она просто надеялась, что это не прекратится. Не оборвётся в один миг, как тогда. Человек не обнимает человека, когда тот ему неприятен. Человек не будет так трогать другого человека, если бы не чувствовал влечения. В движениях Малфоя было опасение. В каждом взмахе его пальца по животу Грейнджер чувствовала легкую дрожь. Она на секунду задумалась, прежде чем сделать то, о чём грезила с момента, как встала спиной к Драко. Она повернулась в его руках к нему лицом, наткнулась лбом на его опущенный подбородок и слегка отклонилась, чтобы заглянуть в глаза: тёмные, полные невысказанных слов, наполненные до краёв неозвученными желаниями. Драко провёл рукой по её спине и, на секунду задержавшись в воздухе рядом с поясницей, наклонил голову к плечу, прежде чем положить ладонь и прижать Грейнджер к себе. — Сейчас сгорит, — тихо, но так отчаянно прошептал он ей в лицо, наклоняясь. Ближе и ближе. Совсем не оставляя пространства между их губами. От него так вкусно пахло. Свежестью и корицей. Его хотелось облизать, найти все слабые точки, проводя по которым она услышала бы те звуки, какие он издавал иногда на тренировках. Она хотела услышать его голос: хриплый, молящий о продолжении. Хотела видеть его на пике взрыва. Она хотела увидеть его член, упирающийся ей в живот, она даже начала опускать взгляд, и… Малфой цокнул, а Гермиона хихикнула, когда кончики их носов соприкоснулись, и искра тока ужалила обоих. — Гермиона? — Да? — Ужин. Сейчас. Сгорит. Она тоже. Господи, она тоже сейчас расплавится прямо здесь в его руках. Драко поддел тонкую полоску лифа бикини на её плече и несильно потянул вверх. Его рот приоткрылся, словно он хотел прикоснуться им к её плечу и коже. — Крепкие, — он сам себе кивнул и, наклонившись, провёл носом по раковине уха. — Запомни этот момент, потому что сейчас твои глаза горят неистовостью, которая тебе так присуща, которая так нравится всем; по которой я узнаю тебя из сотни других. Запомни момент, на котором мы остановились, ведьма, потому что я собираюсь начать именно с этого. Лямка на её плече с отчётливым звуком шлепка вернулась на место, и Драко отступил на шаг назад от Гермионы. Никогда ещё она не чувствовала себя такой пустой и лишённой уюта, как сейчас. Никогда ещё она не чувствовала такого жалящего желания, которое тонким слоем искр перемещалось по её коже в поисках его прикосновений. Никогда ещё Грейнджер так сильно не была уверена ни в чём, как в том, что влюблена в этого мужчину, который умеет готовить, сочетать, казалось бы, несочетаемое, и который одним прикосновением заставил её магию искрить, а тело сжиматься в предвкушении.

***

Язык болел. Мерлин, у Драко так болел язык, от того, как сильно он упирался им о сомкнутый ряд зубов, как о единственную преграду, благодаря которой, сдерживал рвущиеся на волю слова: — Ты убиваешь меня, Грейнджер. Возьми уже! Возьми, драккл побери, сколько тебе нужно. Бери — всё. Без остатка. Не оставляй шанса выпутаться из этого. Давай отбросим всё: одежду, гордость, стыд. Смотри на меня. Целуй меня. Задуши меня своими прекрасными ногами, сожми мою голову своими бёдрами. Позволь любить тебя. И продолжай смотреть, ради всего святого, только продолжай. Гермиона ушла до того момента, когда он успел напортачить из-за шквала распирающих эмоций. Мерлин, она выглядела такой нежной и властной, когда повернулась к нему. Как по-хозяйски и собственнически её глаза ласкали его лицо: губы, скулы, даже чёртовы брови. Малфою подумалось, что она заметит светлые веснушки, которые он ежедневно и тщательно скрывал чарами гламура. Ему всегда казалось, что они портят его лицо; такие… слишком солнечные, слишком, как у Грейнджер. Их было мало, не больше пары десятков, прямо на переносице и крыльях носа. Но сейчас так хотелось показать их ей. Мы похожи. У меня есть тоже самое, что и у тебя. Смотри. Малфой чувствовал её грудь своей. Ощущал её затвердевшие соски, самую малость плоти, которая натянула ткань лифчика, после того как Драко поддел белую бретельку и провёл пальцами по загорелой коже. Его внимание привлекла маленькая родинка, что спряталась под лямкой-людоедкой. Родинка, которая была похожа на снежинку с краями из витиеватого узора. Прекрасна. Всё казалось нереальным. Драко даже надавил ногтем большого пальца на подушечку среднего, думая, что слабая боль приведёт его в чувство и он проснётся. Его сердце так неистово колотилось о рёбра, будто он только что отыграл матч с Гриффиндором и вырвал снитч у Поттера из-под носа. Он молился Цирцее, чтобы Гермиона не заметила его срывающегося шёпота и натянувшего шорты члена. Но она заметила. Почувствовала. Десяток ярких вспышек в её глазах и краснеющий кончик носа тому являлись подтверждением. Она хотела увидеть его, чего Драко совершенно не мог позволить. Не сейчас. Она увидит, — напевала извращённая часть мозга, которая толкала на высматривание её силуэта в окне дома напротив каждый вечер каждого дня последней недели. Ему понравилось прижиматься к ней. Он не мог назвать это тисканьем, но это было похоже на прелюдию: медленную, дразнящую нервы и расплавляющую мозги. Губы Драко были так близко к её коже, прямо в том месте, где он заметил ещё одну родинку, к которой захотелось прижаться ртом. И он почти, почти успел! Грёбаный Блейз, грёбаные тучи и грёбаное всё, что помешало им! Драко не впервые находился так близко к Гермионе, но к почти-голой-непростительно-соблазнительной-Гермионе впервые. Малфой был искренне удивлён, когда она подошла к нему. С момента их посиделок прошло уже около часа, и Грейнджер видела, что его выпивка закончилась. Но это разве повод? Разве они не обладали магией, циркулирующей по венам и облегчающей жизнь в бытовых вещах? Но она пришла к нему, предложила выпить и не отказала, когда он поманил её к себе… Драко испытал все существующие и возможные подрагивания конечностей, когда Гермиона встала перед ним. Эти волосы. Мерлин милостивый, разве так бывает? Разве мог хоть кто-то источать такой сексуальный аромат? Он хотел зарыться в них носом, достать до затылка и укусить за шею. Мягкие кудри щекотали ему щёки, лезли в глаза, и, прости Салазар, он даже вдохнул несколько волосинок и чуть не закашлялся, когда стал говорить. Но было так мало. Хотелось больше. Драко хотелось сорвать с себя футболку и ощутить мириады просыпающихся мурашек от скольжения её волос по торсу. Хотелось развернуть её, сжать тонкую талию руками, поднять, поймать удивлённый взгляд, ухмыльнуться и опустить задницей на стол. Ему хотелось ощутить приятное давление оттого, как сильно он прижался бы к лобковой кости членом. Хотелось потереться о неё и проглотить звуки, которые она бы издала. Хотелось провести пальцами по её бедру, коснуться золотистой кожи охлаждающей магией и почувствовать её дрожь. Их ужин едва не сгорел, пока Драко не отводил взгляда от того, как Гермиона слизывала соус с нижней губы. Тот самый соус, от которого она морщила нос и передёргивала плечами, словно ей было физически неприятно смотреть, как он смешивал солёную карамель, крекеры и бруснику. Он завидовал грёбаной ложке. Ложке, которую Грейнджер, постанывая, облизывала. Её ресницы трепетали, а на лице расцветало выражение благоговения. Он в жизни бы не подумал, что способен испытать эстетический оргазм от того, как кто-то ел пищу, приготовленную им. Наблюдая за картиной, развернувшейся перед ним, Драко не к месту вспомнил о семейных обедах и ужинах в мэноре. Вспомнил о матери, которая спускалась к каждому приёму пищи, словно с ними обедала королева Англии; о себе, о том, как проснувшись он не мог войти в гостиную в одном халате, не мог позволить себе выйти из спальни в белье или спальных штанах. Малфою и в голову бы не пришло такое: выглядеть неподобающе перед родителями. Но сейчас, сидя в шортах и футболке, с босыми ногами напротив Гермионы, которая так и осталась в купальнике, он подумал: был ли у него шанс на совместный завтрак с ней? Как бы она выглядела после сна? Что было бы с копной её волос? Драко уверен, что её причёска, должно быть, выглядит невероятно огромной после пробуждения. В какой одежде бы она предстала перед ним? Или какая часть её тела осталась бы прикрытой, а какая открытой для него? Драко мог представить Гермиону в своей квартире, которую приобрёл совсем недавно, недалеко от Мунго, в маггловской части Лондона. Мог представить Гермиону, окружённую его запахом; мог вообразить, как проводит по отпечаткам её пальцев рук, оставленных на тёмной глянцевой поверхности кухонного островка. Он хотел видеть её в своём доме. Он порабощён женщиной, которая даже не догадывается об этом. Драко мысленно взмолился Салазару, чтобы она дала ему шанс показать, как, чёрт возьми, они нужны друг другу. Как она нужна ему. Малфой слишком эгоистичен, чтобы позволить ей так просто избавиться от него, после того как она разрешила к себе прикасаться и чувствовать тепло своей кожи под ладонями. Ещё ему безмерно нравилась эта атмосфера. Нравилось ловить взгляды Гермионы на себе, когда Блейз рассказывал очередную шутку. Улыбаясь, она смотрела на него большими, тёплыми глазами, словно желала убедиться, что Драко понимал и принимал общее веселье. Он мягко ухмылялся и едва заметно кивал ей в ответ, по большей части потому, что уже ранее слышал эти истории от друга. Когда Драко вытянул ноги вперёд, то случайно задел её пальцы на ногах, которые оказались холодными. Он дотронулся до своей палочки, лежащей рядом на столе, и, наложив на неё лёгкое согревающее, прикоснулся к щиколотке Гермионы. Поймав её взгляд, он шлёпнул ногой по деревянному полу и, приподняв правую бровь, втиснулся своей стопой под её. Поколебавшись, Гермиона закусила губу и, медленно приблизившись к другой ноге Драко, поставила вторую стопу поверх его. Её щёки покрылись румянцем, когда она посмотрела на его руки, на которых волоски встали дыбом из-за мурашек. — Салазар, это так… — Драко взглянул на Пэнси, которая махала рукой в открытый рот. Гермиона хихикнула, а Малфой улыбнулся. Он знал, что Пэнси любит острое. Чем острее, тем лучше. Поэтому для неё он приготовил отдельный соус для мяса. Сказать по правде, даже он не вынес бы такого количества разных сортов перцев для одного соуса. — Очень-очень горячо… Это, Мерлин… Поттер сглотнул, от картины перед ним: Пэнси убрала часть волос назад, собрав их на затылке, а короткие пряди прилипли к раскрасневшейся шее. Когда из её глаз скатились слёзы, Гарри напрягся, растерявшись на мгновение. Драко понимал, что это слёзы счастья, ведь знал Паркинсон всю жизнь. А вот Поттер засуетился: схватив стакан с водой, он бросил туда несколько кусочков льда из охлаждающей чаши на столе, встал и подошёл к Пэнси. — Выпей, — он поставил стакан рядом с её тарелкой и хотел сесть на своё место рядом с Драко, но вцепившаяся в предплечье рука остановила его. — Это великолепно! — Пэнси невербально притянула к себе стул Гарри и толкнула его на него, оставляя парня рядом с собой. Гарри окаменел. Паркинсон засмеялась и навалилась ему на плечо. — Тебя так легко вывести на эмоции, Гарри Поттер. Передай мне, пожалуйста, соус, — проговорила она, забрасывая в рот кусочек лепёшки. — Ещё? — Гарри захрипел, глаза распахнулись, словно он услышал что-то настолько устрашающее, что готов был встать перед ней, защищая от обидевшего её продукта питания. — М-м, да. Не хочешь попробовать? — Пэнси обмакнула лепёшку в поставленную Гарри пиалу рядом с её тарелкой и протянула ему. Драко отвлёкся, почувствовав вибрацию тела Гермионы. Ведьма поджала губы, и ему на секунду показалось, что она думала о том же, о чём и он. Заманчивым предложением было прикоснуться к коже девушки, которая тебе нравится, — так, скорее всего, думал Поттер, — ведь Пэнси протягивала ему еду из своих рук. Не прошло и секунды, как Гарри наклонился и ртом забрал кусочек лепёшки у девушки, задев губами её пальцы. Драко поднёс бокал к лицу и усмехнулся. Пэнси прогнёт его. Прогнёт и отнимет у Малфоя друга. Ему нравилась решительность Паркинсон. Её прямолинейность не знала границ, пока дело не коснулось Гарри. Но даже если у неё и были какие-то сомнения на его счёт, то все они явно испарились после того, как Блейз показал комнату Поттера, в которую он отправился переодеваться, пока остальные накрывали на стол. — Ты и правда умеешь удивлять, Малфой. — Младшая Уизли поставила перед Блейзом, сидевшим с левой стороны от неё, пустой бокал из-под вина, и тот без вопроса, словно интуитивно, наполнил его, заигрывающе улыбаясь, будто только этого и ждал. — Что мы ещё не знаем о тебе? Драко наклонил голову к плечу. Почувствовав лёгкое давление на свои ноги, он испытал прилив тепла в груди. — Могу научить тебя, как перехватывать квоффл и при этом не падать с метлы. Как тебе такое умение, Джиневра? — Такое случалось всего лишь раз! — ответила она усмехнувшись. — Тем более хочу заметить, мы всё же вас сделали перед выпуском. Так что не стоило красоваться своей задницей перед гриффиндорскими трибунами, когда на кону стояла ваша победа или поражение. Драко злобно прищурился, а Грейнджер покраснела. — Ну, раз уж мы тут заговорили о проигрышах, — вклинился Блейз, — спешу напомнить, что мы выиграли три игры подряд. В том числе одержали победу и над вами, перед итоговыми соревнованиями. Уизли щёлкнула языком, провела пальцами по ножке бокала, собрала конденсат и сделала вид, что бросает в Блейза капельку. — Ты ведь не хочешь со мной спорить, Блейз Забини. — Мне нравится с тобой спорить, детка. Ты само очарование, когда выкрикиваешь все эти ругательства и непотребства. — Правда? — Да. — Блейз развернулся, подался вперёд, уперевшись локтями в стол. — Твоё лицо сливается с цветом твоих волос, и ты вся такая, — он потряс руками возле своей головы, — разъярённая становишься. Прикоснись и пальцы обожжёшь. И да, — он самодовольно повёл плечами, — я бы поймал тебя. Снова. — Я ведь послала тебя к дементору в зад, когда ты сделал это в моё, прошу заметить, первое и единственное падение. — И сделал бы ещё тысячу раз. Тебе и просить меня не нужно. — Но я могу попросить тебя отвалить! Блейз ярко улыбнулся. — А я прижму тебя ближе к себе, детка. И буду наслаждаться титулом спасателя, которым ты будешь считать меня на самом деле, даже если с этого грязного языка, который мне, кстати, очень нравится, будут слетать одни лишь проклятия! Драко смотрел на разворачивающуюся перепалку перед собой и задумался: когда эти двое успели узнать друг друга так хорошо? Случайные на первый взгляд касания, странные улыбки, которые понимали, казалось, лишь двое. Вино, которое пила Джинни, отличалось от других, и Блейз, зная об этом, только его и наливал. А то, как он разрезал её стейк на три странные части, будто делал это уже не впервые или точно знал, как именно она предпочитает есть… Мерлиновы яйца! Они же… — Вы трахаетесь. Драко повернулся к Пэнси, которая наблюдала за всем этим с открытым ртом и, видимо, даже не поняла, что сказала это вслух, пока вилка Блейза со звоном не ударилась о тарелку. Малфой бросил быстрый взгляд на Гарри, оценивая его реакцию на сказанное подругой, и рвано выдохнул, заметив лишь неприкрытое удивление. Никакой злости и палочки наготове. — Как ты могла молчать, Уизли?! — Пэнси повысила голос, а Гермиона выпрямилась. Драко перевёл взгляд на Грейнджер, почувствовав, что она убрала свои ноги с его. Он нахмурился. — Как, драккл побери, вы могли это скрывать? — она направила столовый нож в сторону Блейза: — От тебя я вообще такого не ожидала, предатель! — Боже, — Гермиона повернулась к Джинни, — скажи что-нибудь, пожалуйста, Джинни, Пэнси же сейчас взорвётся, — шикнула она. — Ты тоже знала? — Теперь Драко напрягся, когда Паркинсон распахнула глаза от удивления, смотря на Гермиону. И правда, знала ли Грейнджер? И вообще, какое это имеет значение? Драко только хотел открыть рот, вдруг осознав: а что собственно мы тут выясняем? Разве они этого не хотели? Но Джинни его прервала. — Годрик, собрались святые, посмотрите на них! Это, — она указала на себя и Блейза, — ничего не значит. И это случилось лишь единожды. — Блейз сжал челюсть и сложил руки на груди, демонстративно кивая на каждое её слово. — Вы правда думаете, что я бы вам не сказала, будь это чем-то серьёзным? — она переводила взгляд с Гермионы на Пэнси. — Вы правда так думаете… — А ты? — Драко толкнул Блейза в плечо. — А что я? Джинни хотела пространства, я дал ей эту возможность. Она не хотела ничего большего и явно не желала меня видеть, так что я… — он снова пожал плечами, скрываясь за маской наигранного безразличия. — Я просто… — С чего ты вообще взял, что я не хочу тебя видеть? — Джинни посмотрела на Блейза в упор. — Может, потому, что ты сбежала из моей кровати? Мерлин, ещё в спальне Слизерина! — А как ты себе представлял эту картину? «Здравствуйте, я Джинни Уизли! О, почему я голая, ну, потому что этот идиот развеял мою одежду, превратил в чёртов прах!» Так, что ли? — Почему, блять, когда я спал? Ты не могла меня разбудить или оставить несчастную записку? Почему, когда я тебя встретил, ты даже не смотрела на меня, только говорила о том, что это хренова ошибка? — Я оставляла! — Джинни резко поднялась со своего места, ножки стула громко заскрипели об пол. — Я оставляла, ты, придурок, даже не удосужился ответить мне. Как я ещё должна была реагировать на тебя, когда ты проигнорировал наш секс и даже слова не сказал! Блейз тоже встал, и Драко заметил, как выпрямилась Гермиона, словно была готова повторить их движение. Он нашёл её ногу под столом и слегка придавил своей стопой. Когда Грейнджер обратила на него внимание, он отрицательно качнул головой: не лезь, не сейчас. Боковым зрением он видел, как Поттер положил руку на карман своих штанов, где, видимо, лежала палочка. — А это весело, — шепнула Пэнси Гарри на ухо, но слышно было всем. И Драко не мог с ней не согласиться. — Я думал, тебе не понравилось, поэтому ты ушла. И не было никакой записки, Джинни! А на следующий день я не мог тебя найти, потому что я вообще не мог ходить, Салазар, блять, ты самая несносная женщина, которую я знаю! — О, — Драко поднял руку, выныривая из-за спины Забини. — Это правда. Кажется, в тот день у Тео взорвался котёл на Зельеварении, когда они с Блейзом работали в паре. У тебя ведь кожа тогда слезла, да? — Мать твою, да! Ребята тяжело дышали друг напротив друга. Джинни фыркнула и перевела взгляд на его бедро, будто прямо сейчас видела там доказательство словам Драко. — Ты не… — Заткнись, Забини! — Джинни схватила палочку со стола и второй рукой ухватилась за футболку Блейза, сжав ткань в кулак на груди. — Простите нас. Мы объяснимся позже. Прежде чем раздался хлопок аппарации, Пэнси успела выкрикнуть: — В самых горячих подробностях.