Помечтай обо мне

Ох, блять. Драко до скрежета под пальцами сжал бортики умывальника. Он чувствовал каждую ледяную каплю, стекающую по лицу. Смотрел в зеркало и наблюдал, как они собираются на остром подбородке. Он хотел проклясть Гарри. Нет — Пэнси. Мерлин, кого угодно, потому что это слишком… слишком рано. Он не хотел напугать её, не хотел походить на ублюдка-извращенца. Ну, может, он и являлся им, и, возможно, позже Гермиона бы об этом узнала, но сейчас?! Сейчас, когда весь кровоток направлен туда, где находится ширинка? — Ч-ё-ё-ёрт, — медленно превращая буквы в слова, прошептал Драко и тряхнул головой, забрызгав зеркало в ванной комнате. — Ладно. Всё хорошо? — Голос срывался от вынужденного шёпота. — Салазар, почему это звучит как вопрос?! Гермиона в его комнате. Ждёт. Его. На кровати. Драко нахмурился, вспомнив, что совсем недавно трансфигурировал уютное кресло из старого пуфика, которое в итоге поставил возле окна, чтобы наблюдать за ней. Грёбаный маньяк! Гермиона Грейнджер в его комнате, и он понятия не имеет, как должен вести себя, чтобы она не сбежала спустя тридцать секунд. Отбросив сумасшествие, он мог рассуждать логически: она бы не пошла с ним, не будучи уверенной, что останется в безопасности. Гермиона не согласилась бы посмотреть фильм? Серьёзно, блять? Это даже звучит по-идиотски. Как она могла так безрассудно согласиться? Неужели она и правда думала, что он сможет сидеть или лежать с ней рядом и просто смотреть в экран с мелькающими картинками? Но Грейнджер доверилась ему. И Малфой не должен её подвести. Даже если это грозит передозом возбуждения, лопнувшими яйцами и лихорадкой — Драко справится. Они понятия не имели, куда пропали Джинни и Блейз и куда отправились через некоторое время Гарри и Пэнси, оставив их одних в этой неловкой ситуации, которая ужасно давила. Он мог поклясться, что слышал стук её сердца, когда их молчание затянулось. Он обещал ей продолжить с этих чёртовых лямок, но сидел и не мог пошевелиться. Просто смотрел на неё, — рассматривал, — сказал бы он. Замечал всё больше и больше мелких деталей, которым раньше не придавал значения: россыпь веснушек на груди, таких манящих и тёплых. Едва заметную родинку на переносице. Красные, словно натёртые о шерстяной свитер, — которые она так любила — ключицы, но он знал, что это всего лишь загар, который, возможно, доставлял ей неудобство. Драко обязательно спросит её, не желает ли она воспользоваться обезболивающим зельем, как только покинет эту проклятую ванную. А если она не хотела? Если он просто вторгся в её пространство и нарушил негласное правило, которое повисло между ними, после того как она отвергла его? Нет. Драко хоть и был одержим этой ведьмой последние… дни? Недели? Месяцы? Или на протяжении всей школы? Он не мог сказать, когда это началось. Просто она всегда — всегда — находилась рядом. Дышала с ним одним воздухом, делилась странными вещами о мире магглов, втягивала его в беседы. Заманивала в свои сети, а он видел язык её тела — она невероятно чутко откликалась на его прикосновения. Подхватив полотенце, Драко вытер лицо и отбросил его в плетёную корзину для белья. — Ладно, приятель. Дружеский просмотр фильма и никаких стояков, — он замялся, держа руку над дверной ручкой, и едва слышно добавил: — Только если она сама не попросит. Он же джентльмен, в конце концов. «Накорми, напои, соблазни», — Драко учёл всю последовательность истины, которую вдалбливал отец ему в голову, когда парню исполнилось четырнадцать. Сглотнув, он толкнул дверь и… Мерлин! Молниеносно вытащив палочку, он нашёл глазами Грейнджер, щурясь от яркого, неестественного света. — Грейнджер?! — Он сжал челюсть, когда увидел её широко распахнутые глаза, смотрящие на палочку. — Ты… ты в порядке? — Когда ведьма совсем не скромно улыбнулась, он медленно опустил древко, всё ещё прищуриваясь от ослепляющих огней, которые не дали рассмотреть её… — Ох, твою мать… — Ты не знал, что в твоей комнате есть гирлянды? — Гермиона прыгнула на кровать. На его кровать. В его футболке, едва прикрывающей золотистые бёдра. Мерлин, она хочет его смерти. — Это, — она указала за свою спину, — гирлянда. — Под полками с книгами и предметами декора — совершенно безвкусными — тянулась тонкая полупрозрачная нить, на которой на равном расстоянии друг от друга мигали стеклянные капли. — Можно менять интенсивность свечения или сделать так, чтобы они горели постоянно. Смотри, — она поднялась и встала на колени, повернувшись к стене. Подняв руку к полке, она достала пульт с одной единственной кнопкой и позволила Драко проследить взглядом за поднявшейся на бедре футболке. Драко начал неспешно приближаться. Гермиона радостно указывала на огни, которые с сумасшедшей скоростью меняли интенсивность свечения: от резкого до приятно пульсирующего. Драко видел в карих глазах отражение бликов, которое заставило его сердце сжаться. — Можем оставить так. Что думаешь? — Драко глупо кивнул, прошептав: «да». Огни медленно затухали, погружая комнату во тьму, и с той же скоростью постепенно загорались, освещая лицо Гермионы. Такая красивая. — Я не замечал её раньше. — О, Драко практически ни к чему не притрагивался без необходимости, потому что проводил здесь время только вечером или ночью. Тогда, когда был уверен, что его не будет видно из окна напротив. — Она спрятана в глубине полки. Я немного подтянула её вперёд, — Гермиона пожала плечами и шлёпнулась обратно на постель. Оттянув края футболки, она взглянула снизу вверх на Драко и заметила, что его взгляд въедается в её стройные ноги. Эти огни, это место, эта ведьма… Всё это что-то делало с ним. Уничтожало и воскрешало. Он едва не споткнулся, когда сделал шаг назад, испугавшись своих мыслей. — Я… я должна была спросить. Прости. — Спросить что? — Его голос был похож на шипение змеи. Довольно агрессивной и неудовлетворённой змеи. У Гермионы втянулись щёки, когда она собрала слюну во рту и сглотнула. — Твоя футболка… Я… я просто подумала, что тебе будет некомфортно, если я останусь… — Голой. — Цирцея, помоги. — Ты сидела передо мной в купальнике. Я трогал тебя и этот купальник, Грейнджер. — Он наклонил голову к плечу. Мерлин, ему нравился этот вид: слегка согнутые в коленях ноги, его номер — семь — на её сиськах, швы на плечах, которые болтались немного не доходя до локтя. — Тебе не нужно извиняться за это. Мне нравится. Гермиона несколько раз моргнула и, кивнув, перевела взгляд на стену перед собой. — Не хочешь что-нибудь посмотреть? — Салазар, ему не показалось, что её голос дрогнул? О чём эта ведьма думала? Потрясающая ведьма, с алыми щеками, в его одежде. — За этим мы здесь. Знала бы Гермиона, сколько сил Драко требовалось, чтобы внешне выглядеть так, словно не он хотел зарыться лицом у неё между бёдер. Фильм. Драко увидел с её — его — стороны кровати чёрную коробочку и невербально притянул к себе. — Ты уже знаешь, какие жанры тебе нравятся? Гермиона поёрзала, собирая под собой постельное белье в гармошку. — Всё, что даст Блейз. — Он снял упаковку и бросил её на кровать. Покрутив кассету в руке, он проверил, что плёнка была на одной из шестерёнок, — левой. — Ты знаешь, что это? — Драко вставил кассету в видеопроигрыватель и обернулся, когда Гермиона подняла коробочку и, не увидев названия, задала вполне логичный вопрос. Вполне обычным голосом, на который он реагировал. Малфой даже опустил взгляд вниз, проверяя наличие той самой верёвки, которая тянулась от яиц к её голосовым связкам. Ему бы покурить. Покурить и втрахать её в эти простыни! Гермиона выжидающе и заинтригованно смотрела, когда он поднял пульт, щёлкая точно по той кнопке, как его научил Поттер. Главное, чтобы это не оказались те ужасы про инферналов. Он, блять, этого больше не выдержит. Тем более рядом с Гермионой. Драко просто не мог так облажаться — испугаться грёбаной пародии на реальных существ из их мира. Когда Драко повернулся, Гермиона тепло улыбнулась, а он застыл возле кровати. О Салазар, неужели вслух сказал? — Я тоже не особо люблю ужасы, — она снова зажала нижнюю губу зубами и, приподнявшись, прислонилась к изголовью кровати. Она ожидала, что он сядет? Или ляжет? Драко кинул взгляд на кресло возле окна и снова перевёл на Грейнджер. Она не колебалась. В её глазах не было даже вызова — чистое удовольствие, не прикрытое. Она положила свою ладонь рядом с собой, заметив его смятение и шлёпнула несколько раз. Пригласила его. Он сел подобно ей, удобнее поставив подушку за своей спиной. Больше их тела ничего не разделяло. Ничего, кроме слегка скомканного тонкого пледа. Он усмехнулся, когда Грейнджер вздрогнула из-за раздавшегося грома. Когда они покидали двор, на улице уже пахло свежестью и летним дождём. Запах ненавязчивым шлейфом доносился из окна, сочетаясь с созданной атмосферой полумрачного интима. Сексуально. Всё выглядело до охуения соблазнительно: её левое бедро рядом с его правым — протяни руку, выстави указательный и средний пальцы — прикоснёшься к золоту. Так близко. Пленительно… Лилейная музыка раздалась из чёрного ободка телевизора. Гермиона выдернула одну из подушек из-под своей спины и положила себе на ноги, закрывая их от Драко. — Эта история о великих сражениях далёкого прошлого… Малфой только и мог наблюдать, как поджимались пальцы на её ногах, словно Гермиона вот-вот взорвётся от нетерпения. Мерлин, он сойдёт с ума. Переключив внимание на телевизор, он увидел сооружения замка, высокие пики и раскинувшиеся сады, огороженные изгородью деревьев. Рассказчик говорил тонким, хрипловатым голосом. От излишней наигранности и пылкости повествования Малфой скривился и подумал: лучше бы он поставил «Ворона». И плевать, что смотрел его уже как минимум четыре раза. Каждый раз он улавливал какие-то новые детали. Но Гермионе, похоже, нравилось, судя по её слабой улыбке и тому, как редко она моргала, будто боялась что-то пропустить. — Бесчестная, ослеплённая завистью колдунья, не пожалела ту, которой судьбой уготовано встать подле принца Киерана, будущего Короля Профурсетии. Бедная, изрезанная и брошенная в каменную башню, что тянулась к небу, принцесса Элиана вынуждена коротать свои дни в одиночестве, тоскуя и представляя, как бы сложилась её жизнь, не будь у неё злой мачехи… На экране показали девушку, одетую в невзрачную одежду, демонстрирующую пышную грудь, обтянутую корсетом. Довольно крупным планом, сказать по правде. Грязная и в некоторых местах разорванная юбка шла вразрез с мерцающей диадемой цвета перламутра на голове принцессы. Драко фыркнул. Неправдоподобность картины ему не понравилась. — Какого года этот фильм? — Гермиона впервые посмотрела на него с момента начала. Он пожал плечами. Не похоже, что фильм был слишком старым. Даже если учесть тот факт, что посмотрел он картин всего ничего, некое представление уже сложилось. Малфой цокнул, когда Гермиона продолжила щекотать взглядом его щёку в ожидании ответа, и сказал на манер Блейза: — Это бестселлер, Грейнджер. Смотри. Тебе понравится. Действия на экране разворачивались довольно стремительно. Принц, будущий король, отправился на поиски принцессы, чтобы взять её в жены по наставлению своего отца. Юная дева была законной наследницей далёких земель, до которых никто не мог добраться. Как же близко Малфою знакомы эти «традиции», от которых хотелось вытошнить весь ужин. Первой остановкой принца Киерана стала небольшая деревня, расположившаяся перед высокой горой Муриора, которую, по легенде, охраняли чары колдуньи. Нынешний король предупредил принца о всевозможных искушениях, опасностях и уроках, которые придётся преодолеть, чтобы попасть к принцессе. Ведь только чары истинной любви способны проложить путь к тому, для кого бьётся верное сердце. — Я знаю, для чего вы здесь, милейший. — Перед Киераном кланяется мужчина в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим его лицо. — Здесь вы познаете первое и главное из правил, без которого не сможете уверить принцессу в силу своих чувств… Принц отдал поводья своей лошади худому парню и направился за мужчиной в таверну, бормоча что-то себе под нос. Когда кадр сменился, открывая вид на женщин и мужчин полностью раздетых, Малфой замер. Как и Гермиона. Оба затаили дыхание, рассматривая большую комнату с разноцветным тюлем, подушками, голыми, блять, людьми, фруктами в вазах и льющимся в глотки алкоголем. Кто-то трахался прямо на столе, кто-то же предпочёл быть подставкой для женских ног; другие ласкались и терлись гениталиями о части тел своих любовников, наблюдая за тем, как шлёпают паддлом одного из мужчин, привязанного к своеобразной доске «почёта». Лицо актёра вытянулось, но Драко не сказал бы, что тот был удивлён. Скорее… рад? К принцу подошла одна из девиц, в одном лишь подобии нижнего белья. Её грудь поддерживала странная конструкция лифчика — без лифчика, без главного атрибута, который скрывал бы шоколадного цвета соски. Святые угодники, блять. — Я помогу вам, милорд, — протянув руку, актриса провела по шее принца и притянула его в свои объятия, запуская язык в рот. Её грудь прижалась к его груди, и принц протяжно застонал. — Научу вас, как доставить удовольствие любой женщине. Вы должны быть достойны общества заточённой принцессы. — Киеран уже стоял без рубашки, когда обнажённая девушка потянула его вверх по деревянной лестнице. — Говорят, её красоту не может описать ни один художник. Ни один не мог смотреть на неё, не испытывая прилива крови вот сюда, — она схватила принца за яйца, и Драко показалось, что Гермиона рядом пискнула. Грейнджер, скажи что-нибудь, Мерлина ради! Малфой сглотнул. Во рту как в пустыне — сухо. Он сжал пальцами простынь под собой и случайно задел мизинцем бедро Гермионы. Она горела. Пылала, как в аду, если бы тот существовал. Не шевелясь, он перевёл взгляд, стараясь поймать выражение лица Грейнджер. Она тяжело дышала, рот был приоткрыт, но глаза, Салазар, так широко распахнуты, а зрачки чернее самой тьмы… Гермиона следила за движениями актёра на экране, забывая при этом моргать. — Мой принц… — снова заговорила дама, отбрасывая в сторону ткань, прикрывающую треугольник тёмных волос. — Будущий правитель Профурсетии, законный наследник земель Нефритовых пенисоломен и хозяин садов Ебляндии, извольте хорошенько отлизать мою вагину. — Блять. Драко не понял, что сказал это вслух, когда Киеран опустил женщину на деревянные ступени, не добравшись до комнат. Он встал на колени и начал медленно вести руками по её бёдрам, не торопясь, раскрывая её шире перед собой. — Малфой… Салазар. Драко почувствовал, как дёрнулся его член. Кровь в венах нагревалась. Его пульс так сильно участился, что закружилась голова. Он завёл руку назад и, вытянув подушку из-за спины, бросил её себе на ноги, прижав сверху рукой. Это всего лишь физиология. Это нормально, что его член реагировал, когда справа от него доносился аромат цитрусов, подгоняемый прямо в носоглотку летним ветром из окна, а на экране мужчина лизал даме клитор, погружая пальцы во влагалище. — Драко! Малфой сжал кулак, зажав между пальцев мягкое постельное бельё, и сильнее придавил подушку к паху, то ли для того, чтобы почувствовать хоть какое-то давление, то ли в желании избавиться от пульсации. Он растерянно стал искать чёрный пульт, который, Мерлин, оставил на полке возле телевизора. — Да, Гермиона? — спросил он как ни в чём не бывало, понизив голос так, что горячий шёпот обжёг губы. Её колено дёрнулось, когда из динамиков раздался мужской стон. — Используйте язык, принц. Проникните им в мою девочку, что так отчаянно нуждается сейчас во влаге, — женщина запустила свои руки ему в волосы, насаживаясь на лицо. — Вот так… Давайте же, милорд, прошу-у-у! — Оседлай меня, — принц сжал её ягодицы и подтянул ближе. Задница дамы свесилась со ступенек, но принц прижимал её к себе так сильно, что кожа под его пальцами покраснела. — Трись о мои губы. Кончи на мой язык… Малфой прикрыл глаза, шумно выдыхая. Ебучий Блейз. Блейз, мать его, Забини! Он убьёт его нахрен. Заавадит, сядет в Азкабан, так и не попробовав построить отношения с ведьмой, сидящей в дюйме от него, считает его законченным психом, который смотрит на то, как трахаются люди на экране, и не спешит ничего делать, потому что его член настолько твёрд, что больно пошевелиться. Это возбуждало. И это просто невыносимо. Драко чувствовал себя мазохистом. Ему хотелось заткнуть её — актрису, стонущую под таким же второсортным актёром, который слишком быстро перешёл к пальцам. Слишком быстро воспользовался языком… — Это точно не ужасы, Драко, — хрипло сказала Гермиона, и Малфой наконец посмотрел на неё: на пылающие скулы, влажные губы и широко распахнутые глаза. Ведьма смахнула волосы с левого плеча, обнажая шею; вена пульсировала так сильно, что он хотел приложить к ней пальцы и посчитать пульс, который явно зашкаливал. Язык кольнуло. Он хотел её облизать. Чтобы мокро и влажно; чтобы открылась и позволила достать до её мурчала в глотке; чтобы услышать протяжный стон со вздохом в своё ухо. — Не ужасы, Грейнджер. — Я раскрою твои влажные складочки, Матильда… — Драко повернулся к экрану. Он даже не понял, откуда и когда принц узнал, как звали работницу дома удовольствий. Малфой скривился, услышав следующее: — Хочешь его? — поднявшись, принц Киеран распустил шнуровку на штанах и, вытащив член, шлёпнул им по щеке бедняжки. Актриса, видимо, подобного не ожидала, потому что на секунду растерялась. — Хочешь почувствовать, как мой ствол пробьёт эту лунку? Я проложу скользкий путь в твоей пещерке, дотянусь до… — О, господи… Грейнджер закрыла глаза ладонями, помотав головой в разные стороны. — Выключи это. Да он бы с радостью. Только пульт далеко, голова не соображала, а она сидела рядом, открывая вид на свою спину с выделяющимися лопатками, обтянутыми его футболкой. — Что тебя смущает, Гермиона? — Он взмолился про себя Цирцее и проклял свой язык одновременно за сорвавшийся следующий вопрос: — Тебе не нравится то, что ты видишь? Грейнджер резко вскинула подбородок и повернулась к нему. Злая. Взбешённая. Горячая. — Выключи сама, — он повёл подбородком в сторону, указывая на полку, где лежал пульт. — Раз ты трусишь смотреть взрослые фильмы, пожалуйста, — Драко фыркнул, но одним глазом уловил оттенки эмоций, молниеносно отразившихся на её лице: неверие, смущённость, удивление… — Я не трусиха, Малфой! И ты прекрасно об этом знаешь. — Кудряшки выбились из высокого пучка, что она наспех завязала, и упали ей на лицо. Такие же непокорные, как и она сама. — Просто это… Он даже приподнялся и, ругнувшись про себя, сел более удобно. Незаметно для Гермионы он засунул руку под подушку и слегка поправил член, чтобы тот не упирался в шов. Мурашки хлынули по плечам, когда на экране принц нагнул даму и вошёл в неё сразу на всю длину, вырвав пронзительный крик то ли боли, то ли удовольствия. Неожиданное сравнение с журналом «плей-ведьма» пришло Малфою в голову. Если бы к магическому журналу добавили озвучку и снимали подобные сцены на колдо, главный редактор купался бы в галеонах. — Что «просто», Грейнджер? — прорычал он. — Всё это, — она указала на телевизор, — это… это отвратительно! — выпалила ведьма на одном дыхании. Отвратительно? Стук сердца. Мгновение и осознание. Твою мать. — Мерлин… Стон за стоном. Крик за криком. Шлепки плоти и скрип деревянных полов… Драко хотел зажать Гермионе уши и ещё больше хотел извиниться перед ней за то, что ей пришлось терпеть. Какого драккла она молчала? — Грейнджер, — Драко сел, поджав под себя ноги, и повернулся к ней корпусом. — Я, чёрт возьми, я не знал… — он мотнул головой, не смотря на неё. — Я не думал, что тебе… тебе отвратителен секс. Салазар, он такой идиот. Вот почему она оттолкнула его тогда в классе. Вот почему смотрела на него такими большими глазами. Это не было возбуждением. Он просто… просто позволил себе прикасаться к ней, не спросив грёбаного разрешения. А она — она допускала и терпела, мысленно его презирая. Те звёздочки в расширенных зрачках, это был страх? Отвращение? Всё, что чувствовал он, она воспринимала, как пощечину? Она не могла ничего сказать, потому что это… Драко не мог поверить, что в характере Грейнджер позволять трогать себя и молча молить о прекращении. Она бы сказала, так ведь? — Грейнджер. — Она выдохнула ему в лицо. Запах эльфийского вина ударил в нос, будто его окунули в клумбу с сортом роз Баккара. Набравшись смелости, он взглянул на неё. — Прости. — Плохая девочка, с самой тугой щёлкой… — Шлепок. — Такая непослушная… — Драко… — Я не должен, — он протянул руку, желая убрать кудряшку, которая лезла ей в глаза, но на полпути остановился, сжав ладонь в кулак. — Не должен был к тебе прикасаться. Прости, Гермиона. И это, — он махнул рукой в сторону телевизора, — я не знал. Салазар, клянусь, даже не думал, что именно дал мне Блейз. — Драко! Он словно её не слышал, продолжал свою тираду, извиняясь и чувствуя горький ком сожаления, который не позволял поступать кислороду в лёгкие. — Я бы никогда… — Драко Малфой! — Гермиона запыхтела. — Акцио палочка. — Лоза легла в ладонь, и ведьма взмахом руки выключила изображение на экране. Она сдула волосы, падающие на лицо, и провела ладонью по лбу, собирая испарину. — Драко, я не это имела в виду. — Он сдвинул брови к переносице. — Не это, — добавила она, указывая на него, а потом на себя. Она казалась ещё более рассерженной, чем до того, как он начал свой диалог. — Грейнджер, если ты не будешь договаривать свою мысль до конца, я сочту Дамблдора и МакГонагалл лгунами за то, что они незаслуженно наградили тебя титулом умнейшей ведьмы своего поколения. Чёрт. Ему было больно. Но и напыщенность с гордостью заиграли красками. Если Гермиона считала его недостойным себя, Драко способен доказать ей обратное. Они могут прийти к пониманию, он постарается показать ей, что они могут сосуществовать без секса. Пока. Неужели она и правда не видела, как он смотрит на неё? И неужели думала, что он хочет её только трахнуть? Драко обязательно придумал бы что-нибудь. Есть много методов, которыми он мог доставить ей удовольствие, не прикасаясь… — Эти слова, — прошептала Гермиона. Малфой остановил поток бушующих теорий в голове и составления списка зелий, которые она могла использовать, чтобы применить их для усиления возбуждения на чувствительных точках своего тела. — Тебе не нравятся… Она резко его перебила. — То, что он говорил! — Драко захотелось укусить её! Она никогда не давала ему договорить и донести суть своих слов сразу и до конца. — Мне не нравится то, что он и она говорили друг другу. Наверное, сейчас плохо думать о том, что ему показалось, будто Гермиона оказалась ближе. Словно притянулась как магнит. — Грязные разговоры, Грейнджер. — Она кивнула, сглотнув. — Тебе не нравятся разговорчики во время секса? Она снова отрицательно мотнула головой. — Тогда скажи мне, что тебе не нравится, Гермиона, иначе я просто сойду с ума в попытках разобраться. Драко не раздражался. Он искренне пытался понять её. И если она хотела, — а судя по реакции её тела, она хотела, — то должна научиться говорить прямо. Ведьма разорвала с ним контакт, перевела взгляд на его шею и медленно села в такую же позу, как и он, отбросив подушку, которая лежала у неё на ногах, в сторону. Их колени соприкоснулись. Малфой неосознанно задержал дыхание, когда её ладони легли на его плечи. — Он говорил отвратительные вещи, Драко. — Отвратительные? — Она медленно кивнула, облизав губы. — Это какие? — Щёлка… — Её нос сморщился, и Малфой еле сдержался, чтобы не засмеяться. — Жезлы, пенисы, пещерки… Мерлин, неужели, кто-то считает это сексуальным и способным завести девушку? — Она выждала несколько секунд, прежде чем он ощутил слабое давление на свои мышцы, будто она проверяла его тело и примерялась к нему. — Ты тоже так считаешь, Драко? Вот оно что. — По-твоему сексуальнее звучит «киска», Гермиона? — Она втянула воздух через нос, продолжая смотреть на его шею. — Было бы лучше, если бы он сказал ей, что хочет вылизать её киску и почувствовать вкус на своём языке? Отвечай, Грейнджер. — Да. — Ладони ведьмы скользнули по его бицепсам. — Так лучше. Мне нравятся твои руки. Не дав ему возможности ответить и осознать произнесённое, она опустила ладони ниже и погладила выступающие вены на его предплечьях. Малфой чувствовал каждую подушечку её пальца, которая оставляла после себя горячий след, сотканный из папиллярных узоров. Её руки слегка подрагивали, что казалось просто очаровательным. — Что это, Грейнджер? — Она заглянула ему в глаза. Драко повторил её недавнее движение, указав сначала на себя, потом на неё. — Между нами. Что происходит между нами? — Малфой заметил, как опустились её плечи. Он схватил её за руки, когда она начала отдаляться. — Я хочу тебя. Возможно, он был пьян. Возможно, он сильно пожалеет об этом завтра или через месяц. Но как же стало приятно выдохнуть в неё эти слова. Ударить ими по её губам, чтобы почувствовала всю смесь эмоций, которые жгли его внутренности. — Я влюблен в тебя. — Её подбородок дрогнул, а рот приоткрылся. Часто заморгав, она потянулась к нему, но Драко остановил её прикосновением своей ладони к щеке. Он провёл пальцами под трепещущими нижними ресничками и продолжил: — Я знаю. Знаю, что это не взаимно. Я не жду от тебя ответа. И не жду принятия. Я просто чувствую это. — Его голос стал грубее, чего он хотел в последнюю очередь. — Оно везде, понимаешь? В глотке, в сердце, в чёртовых костях и крови. Это просто пришло, и я не могу ничего с этим сделать. Драко поднял вторую руку и взял её лицо в свои ладони. Щёки слегка надулись, губы сложились бантиком, делая из этой ведьмы самое милейшее создание, которое способно покрошить его главную и сильнейшую из мышц в фарш. И он согласен. Салазар, он был согласен на всё, лишь бы ещё вот так вот. Ещё минуту, час, сутки. Вот так напротив неё чувствовать аромат цитрусов, иметь возможность прикасаться к её сиянию и ощущать мягкость кожи под ладонями. — Ты так прекрасна, что мне больно на тебя смотреть, — Малфой приподнял её лицо, взяв за подбородок. — Это пройдёт. Не будет длиться вечно, — он горько усмехнулся в момент, когда она слегка отшатнулась, будто он её ударил. Её лицо застыло и приобрело то выражение, которого Драко чертовски боялся. Он видел его слишком редко, но даже тех случаев хватило, чтобы понять: держись на расстоянии и, для своей же безопасности, брось в неё пачкой сахарных перьев. — Ты собралась плакать или проклясть меня? Гермиона отбросила его руки от своего лица, чем вызвала у Драко смешанные чувства, ведь мгновение спустя она кинулась ему на шею и, то ли посмеиваясь, то ли плача, заурчала в его ключицу. — Ты какой придурок… Малфой… Как же… Господи… Идиот… — Когда она захватила губами чувствительное место, где шея переходила в плечо, он понял, что она смеялась. — Салазар, — ухватив её за талию, Драко оторвал ведьму от себя. Гермиона успела схватить подушку, которой он прикрывал не самое радужное «свидетельство» её влияния на него. Не в такой момент. Конечно, его член немного опал, когда он подумал, что Грейнджер никогда его не захочет, но всё также выпирал. Она уставилась на него, наклонив голову набок. — Какого чёрта ты творишь? — Его голос звучал более чем взбудораженно. Ему и впрямь стало любопытно, чего она хотела, разглядывая так открыто его шорты. — Мне нравится, Драко! — маниакально улыбнувшись, она подняла на него взгляд. Слегка безумный, с каплей воодушевления и с блеском неприкрытого возбуждения. — Мне очень нравится… Малфой на секунду оцепенел. Она смотрела так, будто хотела поглотить его целиком и сразу. Вместе с костями, не пережёвывая. Мерлин, да он уверен, что после этого она оближет пальцы своим розовым языком, которым не уставала смачивать губы, что слишком быстро пересыхали. — Я думала о тебе. — Его взгляд следил за ней, когда Гермиона поднялась на ноги, оставаясь на кровати. — Так долго, — протянула она и, подняв одну ногу, толкнула его в грудь холодными пальцами, опрокидывая на лопатки. Не то чтобы он был против, но… — Грейнджер, — Драко ухватился за её щиколотку, когда она опустила ступню возле его бедра. Святые, он влюблён в самую безумную ведьму, какую только видел свет. Они были не в себе. Они оба горели, готовые сжечь эти чёртовы простыни, эту комнату и этот дом. И полоска бикини, которую он увидел, когда Грейнджер перекинула вторую ногу через его торс… Теперь она совершенно беззастенчиво смотрела на его выпуклость, но не опускалась, словно примеряла, насколько сильно раздвинет ноги, сев на него сверху. — Мне нравится всё это, — оглядев его голодным взглядом, ведьма тихо застонала, и её колени подкосились, когда Малфой сжал её подтянутые икры. — Мне так сильно нравятся твои руки. И пальцы. Я так долго думала о том, чтобы почувствовать их… — В своём влагалище? — Гермиона опустилась, контролируя соприкосновение гениталий. Подайся она немного вперёд и коснётся яиц, которые тянуло от желания выплеснуть всё содержимое ей на живот. Или бедра. Или глубоко в неё. Гермиона взяла его руку в свои ладони, стала рассматривать и гладить пальцы. Она смотрела на них так, словно перед ней было одно из древнейших изданий любимой книги. Дотронувшись до фамильного перстня, ведьма слегка наклонилась вперёд, давая почувствовать мягкость её задницы, которая перекатывалась по его бёдрам. — Гермиона, — предупреждающе рыкнул он, когда девушка потянула его кисть к своим губам. Она лизнула средний палец, проводя языком снизу вверх, захватив самый кончик зубами. Малфой хотел, чтобы она проделала то же самое с его губами. Драко резко поднялся, чувствуя холодок, бегущий по мокрой от бушующего адреналина спине, и схватил её за ягодицы. Притянув Грейнджер к себе плотнее, он дал ей ощутить, каким твёрдым он был. — Я хочу, чтобы ты была уверена. — Она застонала, когда Драко сжал её плоть и потёрся членом о клитор, толкнувшись навстречу. — Я хочу знать, что ты уверена. Мы пьяны, Грейнджер. — Она интуитивно прогнулась в пояснице и прильнула своим лбом к его, обхватывая его шею. — Всё в порядке, Драко. — Он приоткрыл рот, желая поймать и проглотить произнесённое ею своё имя. Его левая рука поползла вверх, очерчивая изгибы бедра и талии, и остановилась на рёбрах. Его ладони слегка вспотели. Её футболка задралась, следуя гармошкой за его рукой. Пришлось отвести взгляд от потрясающего зрелища: подтянутого живота, белого треугольника и блестящего золота на округлившихся от давления бёдрах и ляжках. Он услышал поскуливающее хныканье, когда, удерживая её одной рукой на месте, стал отстраняться. — Нет! — умоляюще произнесла Гермиона, цепляясь за его шею и прижимаясь щекой к его щеке. — Нет, пожалуйста, я… Драко потянулся к прикроватной тумбе, выдвинул ящик и на ощупь нашёл склянки с зельем. Храни Мерлин Гарри Поттера, который заботился о состоянии всех и вся. Особенно когда дело касалось похмелья. Малфой протянул ей мутно-голубую жидкость. — Выпьем? Вместе? — Драко не хотел, чтобы Грейнджер пожалела обо всём утром или сочла ошибкой после того, как это случится. Лучше сразу. Прямо в лоб. Без жалости; и с треском разорвать. Молча, не спросив о наполнении и предназначении, Гермиона откупорила крышку и опрокинула зелье не морщась. Драко повторил за ней. Она причмокнула губами и пощёлкала языком, смотря на прикроватную тумбу. Призвав свою палочку, Грейнджер посмотрела на него, обдумывая, и, слегла спустившись вниз по его ногам, прикоснулась кончиком палочки к его яйцам. Он почувствовал щекотку и увидел голубое сияние противозачаточного заклинания. Потрясающая… Великолепная ведьма, чёрт побери! — Доволен? — спросила она спустя мгновение, дождавшись действия зелья и заклинания. Ухмыльнувшись, Драко поднял руку и провёл указательным пальцем по её горлу. Грейнджер сглотнула, румянец на щеках вспыхнул с новой силой, и она почувствовала, как вторая рука Малфоя огладила её левую ягодицу. — Я хочу прикоснуться к тебе, — он слегка сжал её шею, притягивая ближе. — Прикоснуться по-настоящему, Грейнджер. Ты хочешь этого? — Драко провёл своим носом по её подбородку. — Ты уверена, что хочешь ощутить меня в себе? Хочешь, чтобы я растянул тебя своим членом? — Да. — Сорвавшийся шёпот с её губ он поймал своими. — Да, скорее, прошу… Что-то мелькнуло в его взгляде: тёмное, заставляющее её вздрогнуть от нахлынувшего предвкушения. В одно мгновение Гермиона оказалась под ним. Драко возвышался над ней, как самая прекрасная из оживших статуй, которые когда-либо существовали. Его тело, господи, — его тело совершенно. — Я дрочил в этой постели, думая о тебе, — опираясь на руки по обе стороны от её головы, Драко прижался к раскрытой промежности членом, выбивая из неё самый красивый стон, который только слышал. — Представляешь, каково это — наблюдать за тобой, за тем, как ты читаешь, сидя на подоконнике, как прикасаешься губами к чашке с чаем и болтаешь своими прекрасными ножками, свисающими из окна? Боже. Она хотела поцеловать его, почувствовать его губы на своих губах и влажный язык у себя во рту. Хотела вскрикнуть от боли наслаждения после укуса. Хотела свести его с ума и рехнуться сама. Лишь бы вместе. Сейчас. На одном дыхании. Его взгляд не задерживался ни на одном дюйме её лица дольше, чем на секунду. Драко рассматривал всё: губы, ресницы, маленькие родинки и веснушки. Он предпочёл изучить, запомнить каждую эмоцию, вызванную его словами. Слова обладали невероятной силой. Драко мог заставить её кончить, лишь прикоснувшись языком к пульсирующей вене, нашёптывая самые грязные фантазии с её участием ей на ухо. — Ещё, — он наклонился к Гермионе и провёл кончиком носа по раковине уха, — мне до охуения нравится, когда ты смотришь на меня, Грейнджер. Твои глаза… Мерлин. — Ещё один сильный толчок бёдрами, и ведьма впилась ногтями в его бок и спину. — Кошечка. Такая хорошенькая малышка. Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь… Трогай, кусай, целуй… Только не останавливайся, Гермиона. Она задыхалась. Он был таким большим по сравнению с ней. Его плечи — она потянулась губами к его ключице и оставила поцелуй. Гермиона увидела маленькую родинку, по которой незамедлительно провела языком. Драко снова потёрся о её клитор, застонав ей на ухо. Его бёдра, боже… Он был таким твёрдым, что Гермиона вдруг подумала, что может кончить, не снимая бикини, если он продолжит так тереться о неё. — Твой взгляд всегда полон тайн и неизведанных желаний. — Драко укусил её за плечо и провёл языком от места укуса к шее. Он задержался на горле и стал вылизывать её, будто хотел, чтобы его слюна впиталась в кожу. — Прикоснись ко мне, — проскулила она, выгибая спину. — Прошу, прикоснись ко мне, Драко… Малфой приподнялся, его улыбка превратилась в широкий оскал. В серых радужках отражалось мерцание огней, но даже они не справлялись с тьмой, что клубилась в чёрных зрачках, которые с каждой секундой вытесняли серебро всё больше. Под её ладонями перекатывались напряжённые и твёрдые мышцы его спины, плеч и рук. Его широкая грудь прижималась к чувствительным, давно затвердевшим соскам. Гермиона не представляла, что будет так приятно чувствовать вес его тела на себе. Сев, Драко притянул её за бёдра, буквально насаживая на себя. Её футболка задралась, оголяя бельё и маленькую полоску кожи живота. Его руки медленно двинусь по бёдрам вверх, а пальцы зацепились за бантики по бокам её бикини. — Они сводят меня с ума, — прохрипел он, прекращая свой исследовательский путь. — Твоя кожа… Грейнджер, ты мягкая и нежная. — Надавил пальцами сильнее. — И такая властная. Мне нравится это. Всегда нравилось. Впервые я подрочил на тебя на четвёртом курсе. Ты была такой красивой, блять. — Он нашёл её взгляд. — Я не понимал, как мог так быстро кончить, представляя, что зарываюсь под то голубое нечто руками. Драко убрал свои руки, лишив её прикосновений, чтобы в следующую секунду отбросить свою футболку на пол. Грейнджер прикусила губу от вида слаженности его тела. Мерлин, он великолепен. Мышцы груди и пресса выточены точно ювелиром. Это преступление. Чистое зло быть таким невероятным. Ему всего восемнадцать, и она даже не представляла, каким он будет спустя годы, когда его внешность станет ещё мужественнее. Боже… Её стенки сжались от предвкушения и желания ощутить его внутри. Драко провёл рукой по своему животу, наблюдая, как она следит за этим движением. — Я готов кончить только от этого, Грейнджер. От того, как ты смотришь на меня, будто я — твой. Будто я — твоя чёртова территория. И это заводит так сильно, что голова взрывается. — Он положил свои большие ладони ей на колени и повёл вверх. Его пальцы коснулись её промежности с двух сторон, и, добравшись до тазовых костей, он остановился. Гермиона почувствовала, как ослабли завязки её бикини. Малфой посмотрел на неё, безмолвно спрашивая разрешения. Сила желания в его глазах полностью отражала её собственное. Ему нравилось, что она следит за каждым его движением. От осознания, что всё это происходит на самом деле, оба издали стон, когда Гермиона, улыбнувшись, приподняла бёдра, позволяя ему избавить себя от ненужной ткани. Мерлин, она хотела его так сильно, что стало невероятно волнительно оттого, что он увидит количество смазки, растекающейся по половым губам. Его взгляд выражал всю силу потребности в ней. Не смотря вниз, Драко провёл большим пальцем по клитору и хрипло выдохнул, закрыв глаза. Ей было так мало. Гермиона подалась бёдрами навстречу, побуждая его вставить палец в неё или сильнее надавить на клитор. Она должна быть готовой к тому, что ждёт её дальше; должна подготовиться к его члену. — Я хочу чувствовать каждый спазм, каждое сокращение мышц, которое вызову своими прикосновениями. Хочу, чтобы ты кончила на моих пальцах, языке и члене, Грейнджер. — Его голос был полон предвкушения и трепетного возбуждения. Драко говорил так, будто заведомо давал ей обещание провернуть всё это с ней. — Но не сегодня. Клянусь своим хранилищем, я доведу тебя до оргазма любым из видов секса и ласк, о которых ты знаешь и не знаешь. — Нарастающее желание тянуло внизу живота. Пульсация была приятной и томной, будто её тело готовилось к появлению Малфоя на протяжении всей жизни. — Мечтал посмотреть... Ты разрешишь мне посмотреть на тебя, Гермиона? Стенки влагалища сжались, горячая волна мурашек вспыхнула в том месте, где он держал свои руки, и поднялась вверх, ударяя в грудь. Ей мешала футболка. Ей мешал лифчик. Она хотела, чтобы его язык оказался на её сосках и груди. Пальцы на ногах поджались, когда она мурлыкнула в ответ, прошептав сбивчивое «да». Драко со стоном опустил взгляд. — О Боги… Ты течёшь, Грейнджер, — круговым движением он провёл по клитору и опустился ниже, собрав смазку, сочившуюся из влагалища. — Мерлин, ты потрясающая. — Он на секунду оторвался от лицезрения её промежности и заговорщически ухмыльнулся, прежде чем снова обратился взглядом к её раздвинутым ногам. — Твои бёдра, твоя кожа, твоё восхитительное тело… Вся ты, Грейнджер. Ты создана для того, чтобы я боготворил тебя, чёрт побери! Ей так нравилось ощущать его прикосновения. Так нравилось видеть поглотившее желание, отпечатавшееся на его лице. — И я, блять, буду боготворить тебя. Каждый. Грёбаный. День. Гермиона стонала от каждого его слова, которое сопровождалось поглаживанием и надавливаем на чувствительный клитор. — Вот так… Да. Гермиона, пожалуйста… Другой рукой Драко потянулся в своему члену и сжал его через ткань шорт, прежде чем наклониться и упереться лбом в её плечо. Он хрипло застонал, вырывая из неё шипящий вздох, когда вставил средний палец внутрь. — Блять. Просто, блять! Гермиона прогнулась в пояснице, желая почувствовать тепло его кожи. Она хотела, чтобы он грубо вошёл в неё, одним движением растянул пальцем и добавил ещё один. Но Драко, будто издеваясь над её выдержкой, медленно проталкивал его, наблюдая за её лицом. Он сел обратно и повёл бёдрами. Мышцы на его руке напряглись, когда он снова сжал выпуклость толстого члена. Гермиона хотела почувствовать всю силу, вкладываемую в это движение, на себе. Она подалась вперёд, умоляя его проникнуть глубже. — Ещё. Малфой, ещё, прошу… У Гермионы закатились глаза, когда он со смешком протолкнул палец глубже, и через секунду она вскрикнула, почувствовав слабый шлёпок ладонью по клитору. — Так нежно просишь, — он отодвинулся от неё и встал с постели, наблюдая за растерянным выражением её лица. Ей пришлось сжать бёдра, когда Драко потянулся к чёрному шнурку на шортах, развязывая его нарочито медленно, и снял их вместе с боксерами. Гермиона задержала дыхание, позволяя себе рассматривать его. Он растянет её так сильно… Так сильно, что она готова умереть ради того, чтобы почувствовать всю его длину внутри. — Я заставлю тебя выкрикивать моё имя, Гермиона. Она уже готова кричать от того, что видела перед собой. Наверное, это один из видов извращения, но Гермионе нравилось то, как выглядел его член. Он был красивым. И это странное определение шло вразрез с реальностью, потому что он невероятно потрясающий. Толстый и не такой длинный, как ей показалось изначально. Малфой — самый впечатляющий парень из всех, кого она знала. А его член… Сделал его ещё более невозможным в её глазах. Таких, как он, просто не могло существовать. На лобке почти не было волос, как и на мошонке. Гермиона прикрыла глаза, думая, что совсем скоро должна проснуться от настолько чудесного сновидения. Она неосознанно потянулась к груди, которую прикрывала жалящая ткань футболки, и провела указательным пальцем по соску. Почувствовав руки Драко на своих щиколотках, она взвизгнула, когда он притянул её к краю кровати и вклинился между её ног и, согнув их в коленях, поставил стопы на край. — Потрогай себя. Он влюблялся в такую Грейнджер с каждой секундой больше и сильнее: раскрытую, стонущую и хнычущую под ним. Извивающуюся под его прикосновениями, словно она блудливая кошка. Она пачкала простыни своей смазкой, которую он хотел слизать; её соски торчали под лифчиком и футболкой. И это возбуждало Малфоя так сильно, что, казалось, позвоночник прострелила молния, когда она опустила руку к промежности и прижала указательный и средний пальцы к набухшему от возбуждения клитору. Услышав его стон, Гермиона опустила взгляд и увидела, как он толкнулся в свою руку. — Драко, мне нужен ты, пожалуйста. Мерлин… Он поклонялся этой девушке. Драко огладил её вход средним пальцем и, глядя в глаза, погрузился одним толчком. Он зарычал, когда стенки влагалища крепко сжали палец. — Да-а-а… — Гермиона захныкала от вида этого мужчины. Она не могла назвать его парнем. Никак не могла, наблюдая, как напрягались его бицепсы и двигались широкие плечи; мягкий свет играл на загорелой коже, будто подсвечивая Драко изнутри. Она украдёт эту гирлянду, заберёт домой, как лучший из сувениров, что только могла приобрести. — Гермиона, — Драко наклонился вперёд, опираясь на одну руку. Он вытащил из неё палец и, взяв член в руку, скользнул им по клитору, вырвав стон наслаждения из обоих. Горячая головка тёрлась о половые губы, скользила, будто случайно погружаясь на миллиметр во влагалище. — Звуки, которые издаёт твой прелестный рот… Грейнджер… Чёрт возьми, это невероятно. Ты невероятна. — Трахни меня, Драко! Она извивалась под ним и едва не плакала от ощущений. Он водил членом по её пульсирующей точке, подаваясь упругими бёдрами вперёд-назад. Так мокро. Их выделений было так много, что от трения исходили самые сексуальные звуки, смешиваясь с их стонами. — Ты хочешь этого, Грейнджер? — рыкнул он, нависнув над её лицом. — Хочешь почувствовать меня внутри себя? — Да! — она открыла глаза и зашептала, понимая, как близко он оказался к ней. — Я хочу, пожалуйста, пожалуйста, Драко. Трахни меня! Дай мне почувствовать тебя внутри. Сглотнув, Малфой просунул руку ей под поясницу и, приподнимая её тело, прижал к себе. Господи, она хотела ощутить его кожей. — Раздень меня. Сними это, немедленно, — она оторвала руку от клитора и дёрнула край футболки. Мышцы на его лице дёрнулись, будто отвлекаться на одежду сейчас — это последнее, чего Драко хотел. — У меня встал уже тогда, когда я увидел тебя в своей футболке, — Драко забрался обеими ладонями под одежду, двигаясь вверх по бокам Гермионы. — А твой купальник… милая, ты способна пытать людей, не используя непростительные. Гермиона приподнялась и, почувствовав лобком его член, прикусила нижнюю губу, пока Драко стягивал с неё футболку. Она завела руки назад и развязала затянутый на спине бантик. Малфой проделал то же самое с узлом на её шее и задержал дыхание, когда чашечки упали на её ноги. — Боги… Я готов поверить в рай, Грейнджер, — проговорил он хрипло, рассматривая её груди. — Я могу прикоснуться к ним? — Драко напирал, опрокидывая её на спину. — Я могу облизать тебя? Пожалуйста… — Да. — Скорее, боже. — Да, да… ты можешь. Его губы обрушились на её сосок. С самым мокрым звуком, который Гермиона когда-либо слышала. Драко стал вылизывать ореолу по кругу и всасывать кожу в рот, задевая языком самый кончик соска. Она пылала от возбуждения. Она падала и взлетала. Драко надавил на её колено и, опуская ногу ведьмы вниз, перекинул свою через её бедро. — Опусти, — сказал он, оторвавшись на секунду и прильнув к другой груди. Гермиона опустила вторую ногу, и Драко поставил колено между её ног. — Мерлин, мне нравится чувствовать твою смазку на своём теле. Ты позволишь мне попробовать её? Казалось, некуда больше плыть… Драко надавил коленом на клитор, и Гермиона подалась навстречу. — Тебе нравится тереться об меня? — Толчок ещё сильнее, и его зубы на её соске. — Говори со мной, Гермиона. Тебе нравится это? — Да. — Я хочу войти в тебя сразу. Хочу, чтобы ты была готова для меня; готова принять меня безболезненно, Грейнджер. Ты хочешь этого — быстро и властно, не так ли? — Мерлин, да… Драко поднял голову и подул на её грудь. Мурашки выступили, а сосок затвердел ещё сильнее. Толкнувшись, Драко прижался к её бедру и сделал несколько поступательных движений, шепча на ухо о мягкости её кожи. — Я всегда представлял твой поцелуй сладким. — Его зубы на секунду сжались на её мочке. — Даже приторным. Мне казалось, что твои губы твёрже, чем кажутся на самом деле. Гермиона потянулась вперёд, потерявшись в эйфории возбуждения. Её трясло. Она готова была взорваться в любую секунду от ощущения его колена между бёдер. Даже когда она замедлялась, Драко продолжал давить на клитор и подгонял к краю. — Сейчас… Драко сейчас, боже! — Гермиона всхлипнула и почувствовала, как он убрал колено. Она вскрикнула и вонзила ногти в его спину. Разочарование озлобляло. Неудовлетворённость брала вверх. Она была готова оттолкнуть его и накинуться на член сама, как изголодавшееся животное. Но мысль оборвалась, и что-то взорвалось в её груди, когда Драко накрыл её губы своими. Сначала медленно, словно подстраиваясь. Оба замерли и, казалось, задержали дыхание. Они брали из этого соединения всё до капли. Стук сердца, дрожь, ощущение. Вокруг закружилось, погружая в их бездну наслаждения. — Грейнджер. Моя милая девочка… — Драко провёл языком по её нижней губе и захватил верхнюю. Посасывая и терзая её рот, он запустил руки под её спину и прижал к себе так сильно, будто хотел, чтобы она, подобно тягучему желе, впиталась в него, въелась в кожу и распространилась по организму. — Я хотел. Как давно я хотел… — он прервался, провёл руками по её спине и укусил за подбородок. Подняв одну руку вверх, Драко нашёл резинку, запутавшуюся в её волосах, и аккуратно снял её, наслаждаясь тем, как волосы упали на её плечи. — Моя погибель. Ты убьёшь меня, Грейнджер. И я буду улыбаться, зная, что это твоих рук дело. Магия заискрила на кончиках его пальцев, готовая вырваться наружу от бушующих эмоций. Гермиона пососала нижнюю губу Драко и запустила язык в рот, соединяясь с его. Это влажно. Это потрясающе и горячо. Его вкус: соль и море, свежесть и лёгкий шлейф ягодных сигарет окружили её, впитываясь в каждую пору на теле. Она пахла апельсинами и сексом; безудержным и потрясающим желанием. Распустив её волосы, Драко сжал челюсть от резко нахлынувшего запаха её шампуня. Он стал осыпать поцелуями её скулы и уголки губ. Опускаясь ниже, Драко не оставлял без внимания ни один миллиметр кожи. Обхватив губами родинку на её шее, он вобрал немного плоти в рот и, прежде чем отпустить, прикусил зубами. Добравшись до ключиц, Драко лизнул выпирающую кость и стал медленно опускать Гермиону обратно на спину. Он следовал за своими руками, поглаживающими её тело: ниже и ниже. Целуя и облизывая все впалые и выпуклые места. Драко провёл большими пальцами по тазобедренным косточкам и, подняв на неё взгляд, поцеловал гладкий лобок. — Сначала я попробую тебя, а потом трахну, Грейнджер. Она почувствовала подушечку большого пальца на клиторе. Сейчас Драко был резче в своих движениях, будто поцелуй сорвал последний предохранитель. — Да. Да-да-да… О боже! Драко накрыл губами клитор и просунул обе руки под её ягодицы, приподнимая её и заставляя потереться о свои губы. — Лучшая… — прохрипел он между её ног, закинув одну из них себе на плечо. — Расскажи мне, Гермиона… — Чёрт… — Она не расслышала последней фразы, теряясь в ощущениях и удовольствии, которое доставлял его язык. Она посмотрела вниз: платиновые волосы, влажные от пота, большие руки, обхватывающие её бёдра так крепко и собственнически, что она поймала дежавю. — Я должна была соблазнить тебя. Драко на секунду замер и прорычал «продолжай», добавляя к движениям языка палец. — Я хотела тебя. — Он согнул палец внутри неё, надавив на чувствительную точку во влагалище, и она ощутила, как сжимаются её стенки. — Очень давно. О боже… — она протянула руку, зарылась в его волосы и напрягла бёдра, выгнувшись из-за спазма внутри. — Гарри. Он нашёл меня на пляже после того, как мы увидели вас. Он сказал, что я тебе небезразлична. Он знал… Знал уже год, что я хочу тебя. Хочу тебя себе, Драко. — Я здесь. Сейчас с тобой. — Его язык очертил круг по клитору. — Ты чувствуешь меня? — Да-а… Пожалуйста… Мне нужно кончить. Она сбивалась с мысли. Бессвязная речь не складывалась в предложения. Гермиона чувствовала опьянение от переполняющих эмоций. Она сходила с ума от его голоса и языка. Драко рыкнул, обдав клитор вибрацией, когда Грейнджер не сдержала громкого стона. — Я хотел тебя трахнуть ещё на той вечеринке, — он вытащил палец и провёл языком по влагалищу. Драко отстранился и навис над ней с сияющей смазкой на своём подбородке. — Ты так танцевала, тёрлась о задницу Пэнси отчаянно, будто была готова отдаться ей прямо там. А потом, — он оставил лёгкий поцелуй на её щеке, — потом ты села напротив меня и стала говорить что-то о моих пальцах. — Его взгляд встретился её взглядом. — Я хочу тебя себе. Хочу, чтобы первый раз ты кончила на моём члене. Хочу запомнить твоё лицо, когда буду вжимать тебя в этот матрас и трахать. Драко раздвинул её ноги коленом, обхватил себя рукой и подставил головку ко входу. Он заполнил её одним толчком, настолько сильно она была распалена. Он дал ей мгновение на осознание, пока её широко распахнутые глаза впивались в его лицо. — Как же, — он наполовину вышел и толкнулся ещё раз, ударившись своими бёдрами о её, — охуенно! Входить в неё, чувствовать, как стенки сжимают член, — лучшее, что он ощущал. Она — лучшее, что он ощущал. Драко подхватил Гермиону под спину и подвинул выше, забираясь на матрас. Сжав её ноги вместе, он поднял их вверх и положил себе на плечо. Продолжая вбиваться, слыша скользящие грязные звуки, он поцеловал её щиколотку и, укусив, оттянул кожу на ноге. — Вот же чёрт! Драко… — Гермиона выгнулась и обхватила ладонями груди. Перекатывая соски между пальцами, она кусала губы, наслаждаясь взглядом Малфоя. — Я… я скоро, пожалуйста, жёстче! — Святые, блять, угодники! Не в его стиле отказывать извивающейся под ним леди, в которую он по уши влюблён. Драко опустил её ноги и развёл их шире. Положив руку на клитор, он провёл указательным пальцем, вырывая из неё крик, который беспорядочно смешивался с буквами его имени. Он почувствовал приближение собственного оргазма, когда Гермиона сжала его внутри и снова вскрикнула. — Малфой! Да! Освобождение, подобное взрыву вулкана, сотрясло её тело. Гермиона сжимала руками простыни, всхлипывая и поскуливая. Каждая клеточка её тела будто треснула, развалилась на атомы и снова соединилась, когда Драко провёл пальцем по клитору в последний раз и убрал руку. Он наклонился вперёд и уткнулся ей в шею, ускоряясь, вбиваясь в неё дико и быстро. — Чёрт! — он замер, когда член увеличился в размере. Гермиону пронзила вспышка удовольствия оттого, какое наслаждение Драко испытал. — Прекрасно. Ты прекрасна. Блять! — он толкнулся ещё раз, изливаясь в неё, наполняя. Стон удовольствия обоих заполнил комнату на пару с истошно бьющимися сердцами. Его губы скользнули по её щеке, пока он держался на трясущихся локтях, чтобы не придавить Гермиону своим весом. — Я фантазировал о завтраке с тобой, — признался он хриплым шёпотом, будто рассказывал секрет, открытие которого далось ему сложнее, чем признание, что он мастурбировал на ведьму. — Ты останешься со мной, чтобы я смог наконец поухаживать за тобой как следует? Их запахи смешались. И эта смесь была столь же прекрасна, как и парень, смотрящий на неё блестящими серебряными глазами. — Будут французские тосты с джемом из анчоусов? Драко усмехнулся ей в шею и оставил отпечаток своего поцелуя на родинке. — Если это значит, что ты будешь встречать каждый завтрак со мной такая: голая, с моей спермой на своих бёдрах и внутри себя, я готов поступиться своими принципами, Грейнджер, и не издеваться над твоим желудком. — Знаешь, — хихикнула она, когда он вызвал мурашки, поцеловав мочку её уха. — Может, мне стоит пригласить тебя на свидание и научить невербальной магии заодно? Драко поднял голову и фыркнул. — Я владею ей лучше, чем ты, — продолжил он и, приоткрыв рот, снова толкнулся членом, вырывая тихий стон. — Странно… — протянула Гермиона, скользнув руками по мышцам на его спине. — Такой великий волшебник, а не смог выключить самый паршивый порно фильм за всю историю кинематографа, жалуясь на то, как далеко лежит пульт. Драко пропустил её сарказм мимо ушей, но мысленно выругался. — Ты покажешь мне другие, Грейнджер? — он быстро поцеловал её. — Покажешь правильные фильмы для взрослых, со взрослыми и качественными разговорчиками? Её улыбка была солнцем, когда за окном срывались капли летнего дождя, разбиваясь о подоконник и заливая трансфигурированное кресло. Удары её сердца предназначались лишь ему, и Драко принимал их, благодаря и чувствуя себя на вершине блаженства и удовлетворения. Они самозабвенно тискались до самого рассвета, не понимая, что сорвавшиеся слова в затуманенном от желания моменте, стали неоспоримым обещанием, которому они последуют безоговорочно.

***

Их каминная полка украшена колдо и совершенно безвкусными фигурками декора, купленными в маггловских магазинах, в которых Гермиона, Джинни и Пэнси пропадали по несколько часов каждые выходные. Одна фотография, сделанная на маггловскую камеру, выделялась не по причине неподвижности, а по тому, какие слова содержала на фоне остального: её поджатых губ, рассерженного, но влюблённого взгляда и ухмылки Драко, который знал, что ждало его в тот вечер. Гермиона держала его за предплечье и втирала заживляющую мазь в витиеватую надпись, сделанную в маггловской части Лондона. Хочу тебя себе. Моя Флорида. Под последней строчкой была набита точная копия расположения её родинок на шее — полумесяц, который стал неотъемлемой частью Драко.