На камнях и древе, на мёртвых костях и живой крови

      Слухи о произошедшем до всех доходили, я же смогла рассказать им историю целиком и включая последние события. Про Йера упомянула раз, сказав что в деревню приходил кто-то ихний с хвостиком, и толкал разжигательные речи. Шел всё так же недвижимо смотрел вроде бы в круг, но взгляд его упирался в заросли сиреневых кустов.        Кто-то протянул мне бутылку с настойкой, и я благодарно приняла её, сделав на вид большой, а на деле крошечный глоток. Заодно, вместо того чтобы тянуться за бутылкой, я сама встала ближе к центру круга, оказываясь почти на линии взгляда Шела.        Мне задавали какие-то вопросы, все живо всё это обсуждали, а Шел так и стоял, ни на кого не смотря и ничего не говоря.        И тогда я просто сделала несколько шагов и встала не напротив, а рядом.        — А тебе это неинтересно? — спросила я и коротко взглянула на него.        — Интересно, — ответил он, — просто я не ролевик.        — Да я тоже первый раз, если честно… Приехала на игрушечную битву, а попала на настоящую, — я усмехнулась, снова подняв глаза и на этот раз задержав взгляд.       И Шел внимательно посмотрел в ответ. Взгляд у него был не изучающий, не оценивающий, не согревающий — но глубокий.       /молчание, слабый порыв ветра/       — Я, наверно, странно сюда вклинилась. Я Мари хотела рассказать, а её нет.        — Не напрягайся, — он отвел руку с банкой пива в мою сторону, предлагая.        Мы так и стояли рядом, я изредка что-то комментировала, он коротко отвечал. Но я чувствовала контакт с ним, и пришедшее с контактом спокойствие.       /обсуждают, что на этой ролевке почти нет новичков/       — Ты вообще на ролевках не был?       — Нет.       /одни говорят, что Марь всех утомила своими постоянно меняющимися и непонятными распоряжениями, другие говорят, что при координации такого количества человек это неизбежно и традиционно/       — Ты её знаешь? Как по-твоему, кто прав?       — Миледи утомительна, но своё дело всегда делает хорошо. Насчет непонятности врут, она всегда поясняет.        — Марь упоминала какой-то форум, вы все оттуда?       — Здесь — только я и она. Это её компания ролевиков. С форумными я уже не общаюсь.        — А она?       — Немного, но больше с питерскими.       — А ты почему не?       — Пути разошлись.        /Вот одна ролевичка, толстая девочка с красно-сиреневыми волосами, восторженно рассказывала о неописуемых ощущениях, которые накрыли её в ночь после медитации на нулевой аркан таро Тота./       Я усмехнулась, и он, кажется, тоже.       — У меня весь её рассказ вызывает неодолимый приступ скепсиса.       — Девочка сует пальцы в розетку и восторженно рассказывает о непостижимом опыте работы с электричеством.        — Интересная мысль.        — Посмотри в следующий раз, типичная логика магических девочек — я не поняла что происходит и ничего не могла контролировать, значит это точно магия.          — А по-твоему, магия — это про полный контроль?       — Нет. Маг постоянно сталкивается с силами, которые он не может понять и контролировать, но глупо ставить целью само столкновение.        /Вот кто-то спрашивает, кто ещё идет на концерт Оргии./       — Надо бы пойти, давно не была.       — Не люблю Оргию.        — А куда деваться?.. — философски ответила я, и Шел даже рассмеялся.        /молчание/       — Разлюбил?       — Заебала.        — Давно?       — Последний год. Это секта с типичным сектантским лидером во главе. Калугин искренне верит в правильность того, что он делает, но он Мастер, творец. А его свита зомбирована его величием и вместо своих мыслей и идей несет его в каждый дом.        — У вас на форуме так же было? Он же вроде как раз Оргии был посвящен.       — Там это было уместно и, несмотря на название, делалось много своего. Когда я увидел, что Оргией полон весь интернет и реал, я отделился от этого стада.        /молчание. Я вспомнила, как меня тошнило от восхваления Владимира./       — Культ личности бросает неприглядную тень на саму личность, но я уже научилась разделять.        — Правильно сделала.       /Он смял и выбросил пустую банку/       Я вдохнула, медленно выдохнула и решилась.       — Не пойдешь за догоном? А то я тоже ничего не взяла.        — Пойдем.       Я думала, он спросит, не хочет ли кто ещё, не надо ли кому что или хотя бы скажет, куда мы, но он просто повернулся и пошёл, выдерживая мой темп.       Я шла медленно и сама не очень понимала, что мне дальше делать.        — Я на самом деле читала ваш форум, когда Марь мне про него рассказала.        — Хм. И что?       — А что случилось тогда? Почему ты исчез с него?       На этом месте мы подошли к шумному шоссе и ещё несколько минут переходили все эти светофоры-переходы до магазина.        — Ты хочешь возвращаться на Болото? — спросил Шел.       Я покачала головой и издала некий отрицающий звук.       Он свернул, уводя меня во дворы вдоль шоссе.        Во дворах горели августовые цветы и изредка, в порывах ветра, падали с кленов и берез первые жёлтые листья.        — Случилось то, что меня на улице досмотрели и изъяли пакет с семью граммами травы, а я по собственной глупости и скотству участкового был обвинен не в хранении, а в сбыте. Это уголовное преступление, срока не дали, но обязали выплатить полмиллиона. История очень невовремя произошла, мне отказали в поступлении в аспирантуру, да и платить мне бы было нечем. Устроился, куда взяли, но условия там паршивые.        — Долго ещё платить?       — Уже рассчитался. Теперь второй месяц снимаю квартиру и работаю без сверхурочных.        — Ого. В аспирантуру ещё собираешься?       — Нет. Она нужна мне была тогда.        — А искать другую работу?       — Не знаю, пока не хочу.        В этом разговоре он ощущался тяжелым и безразличным. Когда он рассуждал про магию, я чувствовала в его речах могучую, но прирученную жизненную силу, а сейчас он был блеклым. Разница была как между лоснящейся шкурой вороного жеребца и потёртой чёрной робой.        Я представляла, сколько допросов и угроз он пережил за месяц следствия, каких людей и структуры он повидал и каково вообще всё это для родных и его самого. Когда появляется шанс найти барыгу и размотать цепочку до поставщиков, подключается госнаркоконтроль, и это уже совсем другая песня, нежели участковые. И каково было весь год жить, во всём себе отказывая, чтобы просто платить этот ебучий штраф. Во мне снова вспыхнуло желание сделать Йеру какую-нибудь гадость. И заодно падле Майкову, который формировал у Йера несколько искаженные представления о методах охраны правопорядка.        — Слушай, а ты в рунах разбираешься? — просветлев, спросила я.       — Отчасти. А что тебя интересует?       — Да нам же показывали тот рисунок, который был на камне. Интересно, что ты скажешь, а то у нас второй день спорят.        — Ничего не скажу. Мне не нравятся никакие актуальные системы, я в них не разбираюсь и работаю по своей. Чужие тем более интерпретировать не стану.        — Понимаю. Блин, своя система — удивительно разумная идея. А я-то разочаровалась в рунах, потому что мучилась, что всё говно и ничего не нравится, особенно гадание уныло везде описано.        — Гадать тоже надо уметь, но учиться магии надо не по книжкам. Те, кто умеет пользоваться магией и те, кто пишет об этом книжки — обычно совершенно разные люди.        В молчании мы прошли вдоль какого-то управления здания и сквозь арку свернули во двор длинной серой сталинки.       Шел посмотрел куда-то поверх меня и хмыкнул каким-то своим мыслям.        — М? - так же почти бессловесно спросила я.       — Пожалуй, хватит болтовни.       ...и с этими словами, пока я пыталась догадаться о чем он, он обнял меня и попробовал поцеловать.        Я опустила голову.        — Не надо. Тебе потом будет хуже и мне будет хуже.         Он отпустил меня, и молча пошёл дальше, сквозь вторую арку, откуда виднелся мост рядом с Болотной.        — Ты обратно?       — К метро. Ты?       — Тоже. /пожала плечами/       Меня, кажется, даже слегка трясло. Надо было или уж показывать значок и тащить в участок, или не обрывать общение на такой ноте, или хоть как-то попытаться понять… что вообще происходит, блядь.       На мосту мне позвонил Йер, и я зачем-то взяла трубку. Слышно было, естественно, плохо из-за машин под нами, за нами, над нами и всюду вокруг.        Он спрашивал, не стало ли что-нибудь известно. А то ему надо решать, ехать в Москву на последней электричке или сидеть в лагере… А вообще, он надеется, что я проверяю не крикливых тёток, а всё-таки гнусных ролевиков. А ещё он подумал и возможно, он знает Марь, хотя на форуме у неё был другой ник… Значит, это может быть она, или она может быть организатором, или это может быть ещё кто-то с форума.        Я слушала его поток речи, оперевшись на перила и н зажимая второй рукой ухо, отчасти чтобы слышать хотя бы через слово, а отчасти уменьшая угол обзора мира.       Я думала, Шел ушёл вперед, а он подошёл сзади и обнял меня.        — Я разберусь, да, — ответила я, надеясь что такой ответ его устроит, но он продолжал:       — Послушайте, Ann! Этот человек разрушил… разрушил всё! Весь наш труд, всю нашу репутацию, все наши надежды... все мои планы и надежды! За эти статьи, даже если по закону это не уголовное преступление, по совести должно полагаться жестокое наказание. Послушайте… Я готов приложить все силы чтобы виновный был наказан, только найдите его!       Преступление и наказание, том второй, ту би континьюд. Меня уже тошнило от этого ёбаного урагана говна, который всё никак не прекращался. Я задрожала и, прервав его, медленно и внятно ответила:        — Это я сделала, Йер. Вчера зачитывалась форумом, поделилась фоточкой с знакомым. Не подумала, что из этого может выйти.        Шел куда-то исчез из непосредственной близости.        Йер тоже.        Я положила трубку, села, оперевшись боком на оградку, и, спрятав голову в руках, зарыдала. Сильно опасаясь, что ко мне привяжется какой-нибудь не в меру участливый прохожий, я всё-таки восстановила дыхание и задумчиво посмотрела на асфальт под собой.       — Кто ты? — спросил Шел где-то совсем рядом. Оказывается, он сидел рядом, так же опираясь на столбик ограды.       Я вытащила удостоверение и дала ему.       — Вот, собственно, поэтому и не.       — Тебя проводить? — осторожно спросил он, возвращая удостоверение.        — Здесь час пешком, а я на метро не хочу.        — Так даже лучше. Пойдем?       Он шёл молча, ничего не спрашивая, но совсем рядом. Спустя минут пятнадцать я наконец успокоилась и была уже ближе к своему обычному состоянию.       — Честно говоря, пока понятия не имею, что за статьи, мне Йер первый раз в метро позвонил, недосуг было спрашивать. Попросила выслать, он так никуда и не выслал, ну пусть теперь до завтра страдает.        /молчание/       — Дело настолько ебанутое выдалось, что мне хотелось просто на тебя посмотреть, а потом уже думать, вызывать тебя на всякие допросы или не надо.        — И как? Перед дверью вручишь повестку? Давай уж лучше сейчас.       — Нет, ничего такого.        Когда Шел увидел мой дом, он не удержался и прокомментировал:       — Нарасследовала?       Я фыркнула:       — Это долгая история, но нет. Даже наоборот. Хочешь, заходи, расскажу?       Потом были длинный рассказ о доме, короткая интерлюдия, в ходе которой Шел выяснил, что на кухне можно курить, длинный рассказ о том, что даже тюрьма — не конец жизни, моё утверждение, что в этом мире настоящей магии нет, решение ложиться спать, а также противоречащее профессиональной этике алхимическое действо.        Утро началось с того, что в 11 утра Шелу позвонил шеф и спросил, какого хрена он ещё не на работе. Шел на автомате ответил, что он проспал и заболел, а потом позавидовал моей работе, с которой никто не звонит в субботу утром и ничего не требует.        Пока Шел умывался, я нашла приключившиеся вчера с Йером статьи.       Самая обширная и обидная статья была в специально созданной для этого группе вконтакте. Некий ушлый молодой журналист умудрился раздать всем сестрам по серьгам и бодро расписал, как ролевики оскорбляют чувства верующих, верующие вероломны и скрывают такие подробности о себе (см.фото) и вообще может этот верующий на самом деле сотонист и он сам это всё нарисовал?, организаторы лагеря вообще чем думали, устраивать лагерь без нормальных проверок СЭС, на непойми каком месте, посоветованном непонятно кем (вернее, понятно кем, развратным сотонистом!), развратный сотонист с одобрения церкви пропагандирует насилие среди тупых деревенских гопников, один участковый молодец, бедный, трудится теперь и старается не пустить злых ролевиков бить морды православным, а коварных православных подстрекать деревенских на вражду с ролевиками.        К посту было прикреплено два фото: та фотка Йера на фоне белого храма и новая фотка Йера на фоне этого храма.        Видимо, при всей его харизме фотогеничность не была его сильной чертой, и сам Йер мало чем отличался на этих фотографиях.       Ни одной действительно клеветнической ноты журналист себе не позволил. Статья была написана увлекательно, с юмором, и очень гадостно — рецепт успеха. Репостов у неё было уже более ста, а комментариев больше пяти тысяч. Журналист цитировал и Йера, и Евгения Крайнова, и участкового, в постах до этого у него были фотографии лагеря ролевиков и православного лагеря, значит он не поленился и съездил туда.        Вообще, от статьи должно было бомбить у обоих сторон, но ролевики как-то самостоятельно справлялись со своей популярностью, а вот Йер не справлялся.       Тут надо было заметить, что на эту заметку вела короткая и более завлекающая, нежели информирующая статья, которая появилась на сайте самого храма, в разделе “Летний православный лагерь”. Как она там появилась и почему её ещё не выпилили оттуда — бог весть. Но наверняка об этом уже знают отец Иоанн и прочие верующие, и страшно представить, что суровый отче сказал Йеру, увидев это непотребство.        Наверно, мог и вообще отстранить от проекта с лагерем или отказаться от идеи лагеря.        В общем, чувства Йера я теперь примерно представляла.