Чёрт на сухой груше

Короче, лето того года, когда вся эта поебень стряслась, было для меня долгожданным. Я, тогда ещё типичный буйный пятнадцатилетний пиздюк с шилом в заднице и плохой компанией, сдал книжки, которые даже не открывал ни разу, в школьную библиотеку и, предвкушая свои бурные каникулы, счастливый направился домой.   Впереди меня ждали святые летние гулянки по всяким всратым заброшкам и гаражам. Открытие сезона страдания хуйней было спланировано уже тем самым днём.  Но стоило мне только переступить порог родной хаты, как мои грандиозные планы нарушили родители, радостно поставив меня перед фактом того, что они решили сбагрить меня в блядскую деревню к деду. Я не успел и глазом моргнуть, как батя уже запихивал меня в машину аки разбойник какой, а я, сопротивляясь, орал: «ТОЛЬКО НЕ К ДЕДУ!».   Село, как вы уже могли догадаться, развалилось в самых что не наесть ебучих хащах. Предки то, наивно верили что отправляют меня на блаженный отдых, мать то и дело приговаривала: «Вот будешь на пруд ходить купаться, загорать на солнышке…», но я то понимал что дело пахнет керосином.   Встретил дед нас радушно, но как только след простыл родителей, лыба с лица деда сползла и на меня из-под кустистых бровей упал взгляд а-ля «пиздец тебе». И как в воду глядел: хата деда обернулась мне концлагерем. Весь первый день я простоял с блядской сапой в огороде, грядки полол… Потом второй день, третий… Нихуя не поменялось, как было, так и осталось, разве что на мои дрыщавые бледные плечи упало ещё больше дел.   Дед ебучий вскакивал с первыми петухами, и гнал меня с постели чуть ли не палкой, а может и палкой, слава яйцам не вилами. Весь день я бегал по участку то с ведрами, то с лопатой, то ещё с какой-то хуйней. Вечером этот фриц херов давал мне спокойно подышать лишние минут пятнадцать, и я, пользуясь случаем, уходил покурить. Сигареты когда у него пиздил, когда курил со своей пачки, которую привёз ещё из города. Курил по половинке в день, всё-таки мне ещё огого тут сколько киснуть.  Но это не суть. Уходил я, чтобы дед не дай бог не увидел, к соседнему участку. Там проживал какой-то дачник: пузатый обгоревший мужик средних лет (таким я его запомнил), ну всё по классике. От нехуй делать во время перекура я всё время осматривал его участок и краем уха слушал его кашляющее радио. Ничего особенного там не было: хлам всякий, пара грядок да яблони. А у самого дырявого забора, который прилегал к хате деда, раскинулось старое сухое дерево, на которое я сперва даже не обратил внимания. Ну а на что там смотреть, гораздо же интереснее, присев за кустом, наблюдать за этим тучным хреном, который то ли дело какую-нибудь хуйню да и вычудит.    Так будни и текли, о выходных я и забыл там, что слово такое вообще существует.   Однажды дед решил меня не будить. Величество смиловалось и съебалось пасти коров на другой конец деревни. Я спал как убитый до позднего утра, и спал бы ещё, если бы не разбудил настырный стук в дверь. Я, матерясь, сполз с кровати и пошёл открывать злоебучую дверь.   На пороге стоял сосед. Просто стоял, влупив в меня взор свинячьих глазок.   – Твоих рук дело?! - вопросил меня грубый басс.   Сосед ткнул мне в ебало какой-то сухой веткой. Я сонный опешил, искренне недоумевая схуяле он приперся и машет тут палками.   – Простите..?   – Ты мне сухую грушу ночью поломал?! - не унимался мужик.   Я от такого заявления вообще ахуел. Какая нахуй сухая груша? Я тут вообще каким хером? Я вечером еле до кровати дохожу, а тут делать мне нехуй как сухие груши по ночам на соседнем участке ломать.   Сонный я нихуя лучше не придумал чем гаркнуть:   – Пошёл ка ты на хуй со своей сухой грушей!   И захлопнуть дверь.   Дед вернулся к вечеру и с порога начал причитать чего это сапа день без дела простояла, вон уже паутиной вся покрылась. Да я её нахер натёр уже руками, о какой паутине речь? Веду я к тому, что заебал он меня, прогнал в огород и я в суматохе забыл о приходе этого конченого.   Но следующий концерт не заставил себя долго ждать.   – Косой блядь что-ли? А ну вали нахуй отсюда, и чтоб я тебя сука тут не видел!   Дед пинками выгнал меня с участка, и ещё долго провожал взглядом, да всякой матерщиной, стоя у ворот с палкой. В конце смачно харкнув в траву, он удалился, заперев калитку. Я уже и не вспомню где я тогда проебался, вроде скатерть раритетную  засрал.   В глубине души радуясь долгожданному отдыху, заслуженному пускай даже таким негуманным способом, я подался бороздить просторы деревни. Ниче интересного я там так и не нашёл, зато было время о многом поразмыслить. Стал вспоминать о чокнутом дачнике. Я тогда как раз обогнул село и доковылял до его участка. Задумавшись, я так и застыл возле забора, глядя на злоебучую сухую грушу. Дерево как дерево, и че она ему так всралась? Я понимаю, если  бы кто-то ему живое дерево стал обламывать, или плоды пиздить, так нет же, на груше и листочка живого нет. Некоторые из веток и правда были надломаны и теперь торчали скромными сучками. Лично я бы на его месте спилил её нахуй да не мучался.  Ладно, хер знает, может это память для него какая. Я уже было развернулся, как сзади прогремел уже знакомый мне бас.   – Че, средь бела дня приперся мою сухую грушу ломать?   Приехали. Да больно нужен мне твой веник блядский.   – Да че сразу я то?! - ясен хер возмутился я.   – А кому ещё тут её ломать?!   Жирдяй, кажется, совсем с катушек полетел и был похож на старого бульдога, лающего из-за забора. Вот только блядь ошейника не хватало.   – Да вот именно что нахуй не нужна никому ваша сухая груша! Отъебитесь от меня!   А на следующий день эта скотина деду стуканула что я курить к нему под забор хожу. Видел всё, пряник глазастый. И без эмоциональных рассказов о сухой груше не обошлось. Вот только деду на грушу то было похуй, а вот за сигареты мне влетело по самое не хочу.   Вечер я провёл у деревенского толчка, выхаркивая всё содержимое желудка в бездну после пачки сигарет, которую дед заставил меня съесть нахуй. . После этого я обозлился на дачника окончательно, и прямо у засраной дырки толчка у меня родился злобный план мести. Я твёрдо решил доломать ему нахуй эту ебучую сухую грушу, и как только ночью со стороны деда послышался громкий храп, я оделся и выскользнул за порог.   Преодолев забор, я в полной темноте двинулся к своей цели, опустив взгляд под ноги, чтобы не дай хрен не наебнуться о какую-нибудь арматуру. Нос ломать в моих интересах не было, только сухую грушу, да и шум поднимать не шибко хотелось.   Как только я упёрся глазами в худенький ствол, я поднял голову. Сначала в темноте я не разглядел силуэт, развалившийся прямо на самой кроне дерева. Из-за его худобы я было спутал его с тонкими ветками, но когда понял в чем дело, осекся и застыл. Широко раскинув копыта, там сидел самый настоящий черт. Тёмная, вроде красная, кожа, из-под которой торчали рёбра, рогатая бошка с ехидным выражением лица. Завидев мой испуг, черт пуще прежнего растянулся в лыбе и захихикал. Так и стоя в метре от дерева, я, с глазами по пять копеек раскрыл рот то ли от испуга, то ли от удивления. Поспешу сказать, что до этого случая я в ебанину всякую не верил, и думал, что чертяки остались живы только на страницах старых книг. Вспомнил сразу мемуары какого-то дебила, вроде «сказ о том, как я чёрта повидал» и то, как с них угарал, поражаясь богатой фантазии этого мужика. А  сейчас я и сам уже начал прокручивать в голове то, как буду уворачивать отсюда уже успевшие подкоситься от страха ноги, а потом напишу об этом где-нибудь, чтобы с меня как с дурака ржали. Но тут резко мои размышления о дальнейшей судьбе долбоёба-сказочника прервало осознание… Брови, взмывшие от страха ещё несколько секунд назад, вверх, поползли обратно и насупились.  – Так это ты блядь этому херу сухую грушу по ночам ломал… - тихо, но достаточно, чтобы этот услышал, сказал я.   Казалось бы, ехидной лыбе черта ползти уже некуда, да только после моих слов она растянулась шире красного еблета, обнажая огромные, но ровные зубы, и к дантисту не ходи, будто из мульта какого вылез, бля буду! Но он молчал. И сука ни малейшего угрызения совести!  – Ты блядь хоть знаешь как мне из-за тебя влетело?! - заорал я уже в голосину, не пытаясь сохранить до того ценную тишину. На свой коварный план мне уже было похуй, единственное, чего мне сейчас хотелось, это начистить морду этой блядской ошибке матрицы.   Я почувствовал неистовую силу в кулаках и кинулся прямо к груше, где раскинулся черт. Одной ногой упершись в ствол, а руками ухватившись за ветки, я в пару движений оказался на дереве. Участок наполнили звуки мордобоя, крики, неистовые ругательства, что мои, что чертовы. Бедная сухая груша жалобно скрипела, когда в ходе пизделки от неё отламывались ветки.   Тут мне в лицо ударил яркий свет. Я замер, закрыв рукой глаза. Где-то поодаль хлопнула дверь хаты и послышался ор.   – Попался, разбойник! Вот я тебя и поймал, негодяй мелкий!  В голосе не сложно было узнать дачника. Но всё же мне не было страшно, так как я поймал настоящего виновника, и теперь миру откроется правда, с меня спадут оковы клеветы, настанет долгожданное правосудие, и… Тут я почувствовал что на кроне как-то подозрительно свободно сидится. Повернув голову, я увидел что черта и след простыл. Вам блядь не представить как я тогда ахуел. Как настигло меня чувство самой настоящей безысходности. Эта скотина просто блядь взяла и растворилась во мраке. А я один восседаю на обломанной сухой груше, когда ко мне стремительным шагом приближается разъяренный сосед.   – Бляяядь… - только и успел выдохнуть я, как мне по башке прилетело веником, или метлой, что это блядь такое было.   Под бранную ругань мужика, я кубарем полетел с сухой груши на землю, под преследующие меня один за другим удары.  – Получай блядь! Обалдуй проклятый! – Ай! Да послушайте!  – Сука! А ещё отмазывался! На! Будто бы не ты сухую грушу мою ломал! – Да послушайте же вы.. Ай! ..меня! - пытался в суматохе лепетать я, да тот не слушал. – Это не я! Ай! Блядь! Это всё черт!  – Ах ты негодник! Ёще и издеваешься! Хиханьки да хаханьки у него, бестолочь малолетняя!  Дачник безщадно хлестал меня метлой, фонарик мельтешил туда-сюда, как будто тут дискотека ебучая какая-то.  – Уймитесь вы! Ай!  – Ещё и оправдывается! Какой черт блядь?! - он остановился. – Скажи мне, какой черт?! Ай, стыдоба, парень, хоть бы не позорился!  – Да клянусь! - пискнул я.   Но и если так подумать, настолько бы чистой не была правда, звучало это как полный бред: вы пряменько на своей сухой груше, черт бы её побрал блядь, поймали пацана, а он хуйню какую-то пиздит, мол, то не я, то чёрт какой-то. Ебаный стыд… Я его даже прекрасно понимаю.   Думаю, не стоит объяснять чем ночь кончилась. Скажу только то, что ничем хорошим. День последующий в красках тоже, ну уж простите,, не опишу, про эту всю рутину вы слыхали.. Только вот, весь день меня не покидали мысли о том, что встреть я эту падлу рогатую, мокрого места бы на нем не оставил. Навалять черту аж руки чесались, ну а хули, поднасрал же мне он в карму знатно. Но эта подлая морда так за день ниоткуда и не высунулась.   А вот ночью… Сидел я короче у окна, пейзажи ебеней разглядывал. Размышлял о том, что же всё-таки приключилось вчера. Хоть я и видел всё собственными глазами, мне не верилось до конца. Чушь какая-то.  Вдруг у хлипенького плешивого заборчика нарисовалось  какое-то движение. Я уже без единых сомнений знал кто там шароёбится и стал вглядываться в темноту участка. Я не ошибся, и уже через пару секунд отчётливо увидел черта. Он, приплясывая, таращился прямо на меня всё с тем же ехидным и теперь ликующим выражением лица. Теперь в нём присутствовали нотки, да какие нотки, блядские октавы злорадства и насмешки. Черт плясал под забором, крутил руками у висков, строил мне рожи, и, демонстративно скрутившись как бы от смеха, тыкал в меня длинным красным пальцем. А потом повернулся ко мне спиной и начал крутить костлявой задницей! Верх, мать его, издевательства! Я, ахуев от такой наглости, просто застыл на месте, впившись руками в хлипкий подоконник. Этот придурок же никак не спешил угомониться и только продолжал надо мной насмехаться.   Но тут я услышал возню с печи, и не успел опомниться, как дед подскочил к окну, и завидев черта, с невиданной для его лет мощностью вылетел во двор. Я, роняя тапки, выскочил за ним и только и видел, как старик хватает дрын и бежит с ним за чертом. Тот же, завидев деда, бросился сверкать жопой по участку. Тут то и началось самое настоящее мракобесие. Дед орал трёхэтажным матом, и гонялся за этим упырем, вальяжно размахивая дрыном во все стороны. Я только и успевал приседать, когда он едва не прилетал мне в лицо. Такого изобилия матюков я не слышал ни разу в жизни, глаза полезли на лоб. А сам я жалобно стоял на пороге, едва ли успевая вертеть головой, дабы уследить за всем действом. Шум на деревне поднялся невъебический. Где-то завыли собаки, скотина в сараях заголосила, в небо, громко каркая,поднялись стаи воронов. Вверх взмыла пылюка. Ещё бы, черт на четырёх ногах скакал от деда и его дрына по участку: и по крышам, и по земле, и по деревьям. Вот угодил в телегу и та с лязгом сдвинулась с места и поехала через огород прямо к дачнику, ахуевший от такого черт, даже не успел выпрыгнуть. Дед кинулся за телегой, а я за дедом.   Но черту, кстати говоря, походу даже понравился такой неожиданный исход событий, так как он подъехал практически прямо к своей любимой сухой груше. Я остался наблюдать издалека. Честно сказать, в тот момент я имел бледный вид и решил не вмешиваться. Тем более, как я видел, дед сам прекрасно справлялся, так как он быстрыми шагами оказался на соседском участке. Черт уже взгромоздился на остатки сухой груши, а старик, всё также громко матерясь, стал хуярить его дрыном, конечно же не без ущерба сухой груше.   На моем лице появилась злорадная улыбка. Я, с неприкрытой радостью смотрел на эту легендарную битву. До чего же приятно было лицезреть, как этот долбоёб огребает по заслугам.   Из дома выбежал дачник. Это я понял по его тучному силуэту и мелькающему свету от фонарика. Думаю, мужик знатно охерел от того, что его ненаглядную сухую грушу ломаю уже не я, а мой дед блядь. Подумал, наверное, что мы какая-то семейка причмаленных.   — Старый, ты нормальный, нет?! Ты че творишь? - как-то даже жалобно закричал он.   – Пошёл нахуй! - крикнул дед и с новой силой продолжил лупить чёрта.   Я потом ещё думал, не взять ли сапу, которая мне уже как родная, помочь родственнику, но потом посчитал что я там явно лишний и только, хихикая, наблюдал.   Короче говоря, лето то я запомнил надолго. Следующим утром мы с дедом уже жарили шашлыки у себя на участке. Нет, вы не подумайте, не черта мы сожрали. Тот съебался в ужасе куда-то в балку,как только подвернулась возможность, и больше я его не видел. В мангале потрескивала сухая груша, пели птички и светило солнышко.