Волшебник Двуречного края

      Джереми собрал свои небольшие сбережения, купил целый рюкзак соли и сахара в кубиках, прихватил пару свитеров, самых простых рубашек и футболок, а также не забыл взять для Лорелей пару маминых сапог. На первый взгляд, они должны были подойти, к тому же мама уже давно их не носила.       Когда отец заснул перед включенным телевизором, Джереми проскользнул мимо него.       Он понимал, что отправляется ночью в Двуречье впервые, что произойти может что угодно, но ему было нужно туда уйти. Больше некуда.       Во тьме Джереми нашёл Стардрево и заскочил через арку, убедился, что лес изменился, после чего побежал к хижине. После их с Лорелей знакомства прошло уже десять лет, но он всё равно волновался. Кто знает, что бывает с сиренами ночью…       Добежав, он хотел уже было постучаться в двери, как услышал голоса. Лорелей тяжело дышала, она останавливала кого-то. Он попятился по пожухлой листве, но на пороге возник Хверлу. Джереми остолбенел, задержав взгляд на обнаженном теле великана в разводах полос древесной коры, густой шерсти на сплетённом из одних мыщц торсе. Гибкий хвост вился за его спиной, ряд острых зубов белел во мраке. Тот зарычал и двинулся навстречу, расставляя скрюченные пальцы с крепкими когтями. Джереми споткнулся и повалился на землю, отползая от готового его ударить великана. Глаза у того светились в темноте. Раньше бывшие чёрными, теперь они полыхали жёлтым, в них были горизонтальные зрачки.       — Иди сюда, сучий выродок, — прошипел Хверлу, протягивая к нему руку.       — Не трогай его! — Лорелей повисла на широкой спине, дав Джереми время подняться на ноги, пока великан справлялся с тем, чтобы достать её и скинуть. Она развернула его к себе, обхватила ногами и повисла на плечах. Принялась гладить по голове. — Вот я, вот.       Джереми попятился снова, уставившись уже на то, как великан берёт её за бёдра и насаживает на себя, ворча что-то в пушистые волосы. Лорелей ворковала для него, обнимая ногами. Но когда Хверлу отвернулся понести её в дом, глаза сирены, обратившиеся на Джереми, полыхали тем же огнём. Он медленно и бесшумно ушёл в чащу, всё ещё не справившись с дыханием.       Ночь показалась ему бесконечной. Он брёл сквозь лес, садился на поваленные стволы и снова брёл почти вслепую. Завидев вдалеке озеро, одно из тех, круглых, как монеты, озёр по дороге к замку, он прибавил шаг и, растянувшись в высокой траве на берегу, провалился в сон. Там и застал его рассвет.       Он открыл глаза от шороха ног по гальке. Уверенный, что это Лорелей догнала его, Джереми поднялся и потянулся, дрожа от прохлады последних дней лета, даже в паре свитеров и куртке. Но сирены не виднелось. Вместо Лорелей к нему подбиралось нечто. Он отполз на карачках, немея от страха. Похожее на кошку ушастой голой мордочкой, существо имело вытянутое туловище и опиралось на передние лапы, мело по земле голым крысиным хвостом. Лишённое шерсти, кроме пучка белых волос на загривке, оно мелко дрожало от холода. Он уже видел похожих существ выше по течению, и даже говорил с ними, но это было крупнее. Когтистыми пальцами оно сжимало кривой ножик, а одето было в сшитые лоскуты бледной толстой кожи, подозрительно похожей на человеческую.       Джереми медленно встал с земли, поднимая перед собой руки. И существо кинулось. Длинным прыжком повалило его, занесло нож и ударило. Рукав куртки оказался распорот, но кожу не задело. Существо завизжало, ударяя снова и снова.       Раздался грохот: крики, цокот копыт по шуршащей гальке. На берегу появились тени всадников, один из них послал коня прямо к Джереми. Существо прижало уши от шума, остановило в замахе лапу, и только посмело обернуться, как удар копья скинул его с мальчишечьей груди и пригвоздил к гальке.       — Грязная подлунная тварь! — выкрикнул всадник на двуречном.       Его удар сорвал аплодисменты. Следом за ним ехало не меньше дюжины одоспешенных людей. Их кони склонили головы к траве, явно обрадованные передышкой. Всадник, что метнул копьё, спешился, чтобы забрать своё оружие из тушки издыхающей твари и ещё раз вонзить остриё в кожистую головёшку, оборвав мучения. Галька быстро пропиталась кровью.       — Великолепный бросок, государь, — уважительно заметил один из всадников.       — Господин сегодня в ударе, — поддержал другой.       Джереми уставился на своего спасителя. Он ещё не видел человека в доспехах — начищенном нагруднике с рисунком четырёх гербовых лилий. Под ним он носил стегач серого цвета, расклешённый на бёдрах, и кольчужные штаны. За поднятым забралом шлема оказалось лицо парня не старше Джереми, просто повыше ростом.       Откуда такой взялся в знакомом ему Двуречье… Он мог быть из замка, или из совсем неизвестной ему части этого края.       Парень отёр копьё о высокую траву, одной рукой снял шлем и тканевую шапочку. Отпущенные до ушей чёрные, тяжёлые волосы упали на бледное лицо с правильными чертами. У него был немного усталый, но решительный взгляд, а глаза блестели, будто он выпил глоток чего крепкого или провёл бессонную ночь.       — Благодарю, — с запозданием выдал Джереми. — Вы спасли меня от… этой напасти.       — Возноси хвалу юному государю Равлену на коленях, убогий! — крикнул один из всадников, тут же его реплика потонула в дружном хохоте.       Губы парня поджались, и Джереми непроизвольно вздрогнул: во взгляде светло-серых глаз спряталась настоящая сталь. Похоже, что в голове этого Равлена уже назревал план, как запытать особо говорливых. Смущённый возникшей заминкой, Джереми решил преклонить колено, но рука в кожаной рукавице впилась ему в плечо, не давая опуститься.       — Он не простолюдин, сэр Варнас, — сказал Равлен, до боли сжимая пальцы. — Он всего лишь дурак, если спал прямо здесь, где охотятся гремлины.       Джереми поморщился от его хватки, когда Равлен наклонился ниже, говоря будто на ухо, но не понижая голоса:       — Ты должен был знать, что, где видели одного гремлина, там их целая сотня. Кто ты, раз отважился спать здесь?       — Я… проделал долгий путь из-за леса… государь, — протянул Джереми. — Я не ожидал столкнуться здесь с гремли…       — Государь Равлен спросил, кто ты, смерд! — крикнул всё тот же всадник, названный Варнасом. — Отвечай, когда тебя спрашивают.       — Я Джереми, — больше ему сказать было нечего.       Губы парня изогнулись в нехорошей улыбке.       — Скрываешь, — усмехнулся он. — Но мне это только на руку. Тогда я скажу, кто ты. Ты мой Джереми. Потому что ты обязан мне жизнью.       У только что нагло присвоенного Джереми округлились глаза, но сказать ничего против он не успел: Равлен распорядился поворачивать назад. Он запрыгнул в седло и, схватив руку Джереми, потянул к себе. Тот ухватился за ремни и кое-как вскарабкался в седло, сев сзади, совершенно оглушённый происходящим.       Трупик гремлина остался лежать на гальке, а они уже пустили коней в рысь прочь от озера. Сталь во взгляде парня всё ещё пугала, чтобы задавать вопросы, пускай их количество только росло.       Ещё не до конца проснувшийся, Джереми провожал взглядом туманные луга и круглые озёра по обе стороны от дороги. Удержаться на коне оказалось трудно, он стискивал ногами бока, но ноги Равлена мешали, как и его доспех, как и, в общем-то, множество различных вещей. Так что в конце Джереми перестал держаться за болтающийся ремень и схватился за луку седла. Равлен обернулся, но ничего не сказал.       Когда дорога стала шире, а по сторонам вплотную подступил сумрачный лес, Джереми понял, что они едут к замку. Этот Равлен, кем бы он ни был, забрался очень далеко от своего дома. Должно быть, они провели в дороге всю ночь. Серые башни, утопающие в тумане, только замаячили над верхушками елей.       Солнце поднялось, залило мир сперва бледным золотом, а затем растопленным светом. Туманы таяли, пронизанные косыми лучами, бьющими из прорех тонких облаков. Они съехали с дороги и остановились на поляне, где в сумрачном подлеске вековых широких елей ещё не рассеялись его обрывки, а солнце позолотило влажную дымку и росу на паутине.       — Слезай, — обернулся Равлен, и Джереми, перекинув ногу через конский круп, едва не упал с седла под его взглядом. Тот соскочил одним отточенным движением. — Гремлин тебя не ранил?       — Нет, — ответил Джереми, гадая, откуда взялась эта забота.       — Нужны мне твои раны. Они знаешь, сколько заразы переносят? — процедил тот. — Хотелось бы подохнуть в расцвете сил от твоей паршивой крови…       Джереми поднял на него взгляд, не понимая, что ему послышалось, а что он перевёл превратно.       — Её будет много, не надо так смотреть. Щенячьи глазки на меня не подействуют.       — Так вы вампир? — выпалил Джереми.       Равлен рассмеялся.       — На твоё счастье, я принимаю подобное за лесть, а не за смертельное оскорбление. Нет, конечно. Ты настолько боишься подлунных тварей?       — Что… для чего и куда вы меня везёте? — нервно выпалил Джереми.       Равлен улыбнулся, весьма нехорошо. Как будто в его арсенале любая, даже маленькая доброта давно иссякла и была разменяна на сотню оттенков злобной улыбки.       — Юный государь хочет пропустить утреннюю молитву? — подошёл один из всадников, седеющий мужчина с ровным пробором тяжёлых, соль с перцем волос.       — Как можно не помолиться за здоровье отца! — с напускной тревогой прошептал тот. — Джереми, у тебя отныне тоже есть отец, — Барон Эверетт, — за здоровье которого ты молишься. Ну же, приступим.       Джереми понял, что эта поляна служила перевалочным пунктом уже давно. Здесь у подножия старой сосны успели сложить деревянный алтарь, и сейчас на нём лишь зажгли оплавленные восковые свечи. Равлен опустился на колени прямо перед алтарём, Джереми было велено встать так же рядом с ним. Рыцари стояли поодаль, сложив перед собой руки.       Лорелей не учила его молитвам, и Джереми понятия не имел, что ему делать. Губы Равлена беззвучно шевелились, сложенные домиком пальцы касались лба. Джереми скопировал его позу и подумал о том, что на коленях останутся зелёные следы, что роса промочила ткань, и что ему следовало взять с собой вторую пару штанов, ведь пешком путь из замка неблизкий. Да и он не знал, получится ли сбежать. Вряд ли Равлен так просто это позволит. Джереми искоса взглянул на парня, обнаружив, что тот смотрит на него в ответ. Равлен улыбнулся. Жутко, будто прочитав мысли, увидев, что подобранный им малец отлынивает от молитвы. Тень, закрывшая его лицо, почернила радужки глаз, во взгляде которых сквозь густые пряди проскользнуло что-то тёмное. Джереми решил, что ему привиделось.       Он не знал, отчего Равлен улыбается, и что грозит за уклонение от молитвы за здоровье барона.       Закончив, они двинулись в путь. Лесная дорога петляла и всё взбиралась в гору, то плавно, то огибая скалы. Должно быть, к замку вело множество путей, и не все из них были предназначены для телег или экипажей. Этот так вообще не оставил бы шансов и двуколке, здесь и лошади-то едва не ломали ноги.       — У стен замка видели троллей, — заговорил один из всадников, которому, должно быть, наскучило ехать в тишине. — Думаете, не врут?       — Отчего им врать, — ответил ему второй. — Горные ведьмы заколдовали пару скал, вот они и ожили. Когда-нибудь попадутся под солнечный луч, и конец чарам.       — Думаешь, кто-то в сговоре с ведьмами?       — Даже если так, этот человек безумен. Они требуют взамен несусветно больше, чем может обладать кто-либо. Они пообещают тебе власть над миром, а попросят души твоих детей. Посулят бессмертие и спросят службу их фамильяром после условного срока. Твоя душа не обретёт покоя, если ты свяжешься с ведьмами. Это все знают.       К замку они пришли в полдень. Лес расступился, и ветер нахлынул вкупе с чувством высоты. Они выехали на пологий склон скалы, обрывающейся с одной стороны. Отсюда открывался вид на простирающийся внизу край лесов и озёр, на серые полоски болот и прогалины полей, на россыпи мелких деревушек, шрамы оврагов, на холмы и высящиеся в далёкой голубой дымке низкие горы на горизонте.       Даже не верилось, что это всё Двуречье, ещё недавно казавшееся маленьким уголком иного мира, куда можно было сбежать от проблем.       Серая громада замка стояла на вершине скалы, в отдалении от прочего мира. Ворота его были открыты, стража поклонилась их процессии. За стенами оказался целый маленький городок из каменных домиков, приземистой таверны и лавок ремесленников. Копыта коней стучали по брусчатке, пока Джереми рассматривал вывески и флюгеры в виде крылатых драконов, терялся в пестроте рынка и нарядов людей. По сравнению с привычным ему берегом реки и деревней это был целый новый мир, требующий не одного года изучения. И он всё ещё был в Двуречье. Он мог только догадываться, как далеко простирается этот край.       Спешились они во внутреннем дворе. Рыцари оставили их, попрощавшись с короткими поклонами. Равлен передал лошадь конюху, а сам потащил Джереми через неприметную дверь по узкой сумрачной лестнице. Что было неприятным открытием, так это то, что все ступени были совершенно хаотичной высоты. Он два раза запнулся, прежде чем ступил на скрипучие половицы второго этажа.       Он пытался запоминать двери и повороты, всё казалось ему большой, плотно обставленной квартирой, но когда они дошли до последней двери и та захлопнулась за ними, Джереми понял, что заблудился. Теперь же они оказались в комнате с единственным узким, как бойница, окном на противоположной стене от широкой кровати и незажжённого камина.       — Экая удача, успели прямо к обеду, — Равлен снял шлем, принялся расстёгивать нагрудник. Обернувшись на Джереми, кивнул ему подойти. Тот потянулся развязать ремешок, но это вышло не с первой попытки. Равлен оставил его возиться с доспехом, глядя в настенное тусклое зеркало перед собой. Рама была отлита из почерневшего серебра в виде уродливых животных, напоминавших львов в чешуе. Голос Равлена заставил Джереми замереть. — Теперь рассказывай.       — Что я могу рассказать?..       — Кто ты, откуда сбежал. Или думаешь, я поверил тебе, Джереми? А, Лоуренс Весский?       — Не понимаю, о чём вы.       — Не понимай. Вот только неделю назад у рыцаря соседнего удела сын пропал. Я слышал, его сожрали фейри. Теперь вижу, что он вполне жив, но отказывается признавать, что это он.       — Меня точно зовут Джереми, а не… Лоуренс, — поморщился он, развязывая последний ремешок. Равлен усмехнулся.       — Ты справно говоришь в высоком слоге, чистенький, одет не как крестьянин. Да, выглядишь как... — он протянул руку и дернул за лямку его рюкзака, усмехаясь в замешательстве от его облика, — как болотник. Вы ж на топях с придурью все. Ну и гремлинов ты в жизни не видел и не подозревал, что тут так опасно по ночам. Знаешь, я умею добиться правды. Но я уже её знаю, к чему лишний раз проливать кровь. Знаю я, и от чего ты бежал.       — От чего? — нахмурился Джереми, принимая его игру. Не похоже, чтобы этот Равлен был в своём уме, а с безумцами стоит говорить на их языке.       Тот улыбнулся одними уголками губ своему отражению, скинул нагрудник и развернулся, медленно приближаясь. Джереми совершил попытку побега, всего один шаг, и его сгребли за грудки, притянули к себе. Равлен впился ему в губы, чуть не поднимая на носки, шумно втянул носом воздух, паскудно улыбаясь сквозь поцелуй. Джереми подвели ноги, сердце, собственные взмокшие ладони, сжавшиеся на его предплечье. Но больше всего его подвёл румянец, от которого запылали и кончики ушей.       Отстранив его, Равлен приглушённо засмеялся. Джереми закипел от ярости. Его слабость так просто использовали против него, украв первый поцелуй самым отвратительным образом…       — Обожаю этот взгляд, — выпалил Равлен. — Я что, обесчестил тебя, красавица?       Он стянул перчатки, посмеиваясь. Джереми оглядывал комнату в поисках чего-то, чем мог бы вооружиться. В крестьянских домах всегда была кочерга, вот она бы подошла идеально.       — Да, при твоём папаше ты вряд ли мог рассчитывать на подобное даже с каким-нибудь паршивым служкой, — продолжил Равлен, и теперь каждое слово капало раскалённым воском. — Могу понять. Не волнуйся, при мне тебе нечего бояться. Я люблю, когда люди честны со мной даже в таких вещах. Даже, может быть, в церкви. Как думаешь, я смогу трахнуть святого отца, когда стану бароном?       Джереми только сильнее нахмурился, отыскав висящую на стене саблю. Пусть он не знает, как ею сражаться, но как-нибудь ударит этого ублюдка, пока тот без доспехов и охраны. Так что он потянулся к рукояти.       — Как ты мог заметить, я готов на всё, чтобы прикончить отца. Понимаешь?       Джереми остановился, обернулся на него.       — Должен понимать, — вздохнул Равлен, который безразлично развязывал ремни кольчужных штанов. — По крайней мере, я надеялся, что найду союзника в твоём лице. Будь здесь, а я пока принесу что-нибудь со стола. Ненавижу строить козни на голодный желудок.       Конечно, выйдя из комнаты, он повернул в замке ключ. Джереми скинул рюкзак и повалился спиной на стену, сполз по ней на крышку сундука. Отчаяние накатывало волнами. Сбежать не получится. В комнате было всего одно окно, и то открывалось на отвесную скалу. К тому же он попался какому-то спятившему садисту, который его домогается. В висках громко ухало собственное сердце.       Что этот Равлен хотел от него, на что рассчитывал? Что он поможет ему провернуть заговор против… он сказал, отца. Выходит, этот ублюдок ещё и сын барона. Надо было выспросить о нём в деревне. Может, его отец был и не таким плохим правителем, а Равлен — это будущий тиран, мечтающий о власти и подчинении соседних земель.       Может, заманивая Джереми в свои козни, он ищет козла отпущения или мальчика на побегушках, и теперь его возьмут под стражу, а то и бросят в темницу за малейшее непослушание… Но, раз этот Равлен уверен, что Джереми — сбежавший сын рыцаря из соседнего удела, то, может, будет к нему снисходительней и не подвергнет смертельной опасности… Хотя это маловероятно, учитывая, что Равлен, видимо, тот ещё псих. Как было бы просто, останься он с Лорелей. Во что только вляпался…       Равлен вернулся с подносом еды, и, если Джереми думал, что раньше люди не ели в постели, тот быстро развеял этот миф, усевшись на край кровати.       — Знаешь, ты прав, что не говоришь своё настоящее имя, Лоуренс. Так от тебя будет меньше проблем. Но всё же я хотел бы знать, те слухи о тебе — правда?       — Какие слухи…       Равлен протянул ему тарелку с вареной свеклой и морковью в сметане, и Джереми уставился на еду, не зная, тошнит его от такого или просто выворачивает.       — Ты на диете, — сказал Равлен. — Вечный пост. Из мяса тебе грозит только баранья кишка.       — Какие слухи?.. — скривился Джереми, отставляя тарелку.       — Ну, что тебя застукали с твоим постельным. И потом, и что ты хотел сбежать с заезжим менестрелем, всё это. Ты вроде как соблазнил его и переоделся во фрейлину дамы, которую он сопровождал, но вас поймали на полпути к церкви.       Джереми уставился перед собой. Как так вышло, что даже здесь у него была изрядно подмочена репутация… Более того, он не представлял, что будет, когда найдут настоящего сына того рыцаря и что в таком случае сделают с ним.       — Я твой поклонник, Джереми, — Равлен прыснул с напускной серьёзностью. — Правда, я давно интересуюсь твоими подвигами. Надо было додуматься, чтоб так по-идиотски облажаться. Но ты вроде как разделяешь мои методы. Возможно, тебе просто недостаёт мозгов.       — Что вы хотите от меня? — напрямую спросил Джереми, с ненавистью смотря, как тот откусывает куриную ножку.       — О, — Равлен улыбнулся, прожевывая. — Чего я не хочу… Для начала, ты поможешь мне захватить место моего отца.       — А если я не буду вам помогать?       — Джереми, я умею пытать людей. Бескровно, так, что сперва они не чувствуют ничего кроме страха, а затем их органы сворачиваются в узел, их рвёт, их белки алеют, они хотят кричать, но не могут издать ни звука, — он впился зубами в ножку, сдирая мясо с кости. — Пока я не разрешу. И тогда они говорят мне всё, что я хочу знать. Да так, что мой писчий за ними не поспевает. Сперва ты будешь смотреть. Потом я позабочусь, чтобы тебя кололи иголкой, когда в них входят раскалённые штыри. Чтобы твои пальцы сдавливали в тисках, когда их будет сдавливать грудной пресс… Людей-то я найду.       Джереми промолчал.       — Я знаю, ты спрашиваешь себя: а стоит ли он того, вдруг его отец помилует меня? Вдруг он добрый старик с парой ран с войны? Вдруг он за свою жизнь не сжёг ни одной ведьмы?.. Джереми, не надо совершать ошибок. Не попадайся ему на глаза, если не хочешь поехать обратно на свои болота в виде... — Равлен покрутил перед ним поджаренной куриной ножкой.       Джереми смерил его взглядом исподлобья, не веря ни слову. Равлен наклонился к нему и вкрадчиво произнёс:       — Реми, при ближайшем знакомстве ты поймёшь, что я — самое светлое и непорочное создание во всём Двуречье, — и, растянув губы в очередной безумной улыбке, хрипло рассмеялся ему в лицо.       — Допустим, что я на твоей стороне, — отстранился он, пытаясь смотреть куда угодно, чем в тарелку. — Что тогда? Какой у тебя план?       — В Двуречье есть волшебные существа, — начал тот, причмокивая так, что тот поморщился, подтянув к груди колени. — Не паршивые гремлины, а настоящие, кто владеет магией. Мой отец свято верит в то, что они — дьявольские отродья и подлежат истреблению. Я не разделяю его мнения. Я думаю, их можно использовать в своих целях.       Джереми передернул плечами, боясь, что этот подонок способен сделать с Лорелей. Он ни за что не подпустит его к ней.       — Как ты мог понять, часть волшебства я выторговал. Оно без сомнения пригодится в будущем, но мне нужно больше. Настоящая сила. Способность читать мысли, видеть ложь, быть невидимым, исчезать, смотреть за сотню лиг… Одной поддержки каменных големов мне пока недостаточно.       Джереми вспомнил разговор всадников о троллях, что ожили из скал и должны были окаменеть под солнцем.       — Вы ходили к этим… ведьмам? — понял он. — Но что они попросили взамен? Ваш… воин говорил, что плата человеку непосильна.       — О, взамен на этот мелкий дар, — усмехнулся Равлен. — Пустяк. Они взяли моё сердце.       — Но это невозможно, — проговорил Джереми.       — Послушай, — Равлен подсел ближе, развязал ниточку на вороте рубашки.       Джереми прислонился ухом к его груди, положил руку, слушая. Но сколько бы ни искал сердцебиения, не мог найти. Он похолодел, понимая, что вовсе не слышит его и отстранился в смешанных чувствах. У него было ощущение сказочности происходящего и раньше. За восемь лет по эту сторону Стардрева он свыкся с разным, но это не вписывалось даже в его разломанные, расшатанные рамки.       — Почему ты до сих пор жив? Как они это сделали?..       — Не знаю, — Равлен безразлично пожал плечами. — В один момент оно просто перестало биться. Она заперла его у себя в сундуке.       Джереми уставился перед собой, представляя, как старая ведьма запирает на ключ сундук с живым, стучащим сердцем.       — Но их дар стоит того, тролли действительно слушаются меня. Пусть они и оказались тупыми животными, грубая сила — тоже сила. И я найду им применение.       — Ты командуешь теми троллями, что ходят под стенами замка?       — Я заставил их проснуться из камня. Есть ещё, но те двое — первые, кого я нашёл и на ком решил попробовать. Если мне понадобится армия, я пойду в Солёные горы.       — И какие волшебные существа тебе ещё нужны?       — Ты поешь, — кивнул Равлен на миску со свёклой. — Зачем ты мне мёртвый? К тому же я хочу сегодня спать, а не слушать урчание твоего живота.       Джереми подчинился, взял ложку и отправил в рот кусок свёклы.       — Значит, поселите меня в своей комнате, — понял он без тени энтузиазма. Что ещё придёт на ум Равлену, он мог только догадываться.       Тот поднялся с кровати, направился разжечь камин. Дрова для него были горкой сложены рядом, к стене приставили тонкий металлический прут, годившийся разве что для того, чтоб ворошить угли. Хотя от вида крюка на конце прута появлялись не слишком однозначные ассоциации.       — Ты станешь моим постельным, прошлого я уже выгнал, — произнёс Равлен, сидя на корточках перед зевом камина. Он высек искру над растопкой и держал в руках ворох тряпья и соломы, пока внутри разгорался огонь.       Джереми выплюнул кусок свёклы, уставившись на него.       — Ой как ты обрадовался, — усмехнулся Равлен, оборачиваясь. — Учти, церемониться я с тобой не буду.       — Что… что это за должность такая? — вытянул он сквозь зубы.       — Ты не знаешь обязанности постельного? Странно. Спать со мной будешь.       — Что?! — опешил тот. Нет, этот Равлен вконец рехнулся, раз притащил к себе человека с улицы и заставляет с ним…       — У вас что, замок из дерева там? Тут по ночам жуть как холодно. — он кинул разгоревшийся огонь к дровам в камине, поднялся, отряхивая руки от сажи. — Без живого человека в постели околеешь быстрее чем уснёшь. А остальные развлечения как приятное дополнение.       От взгляда Джереми Равлен прыснул и упал на локти на постель.       — Конечно, от тебя кое-что тоже требуется. Не лихорадить, не тащить ко мне заразу, регулярно мыться, одеваться во что-нибудь, что можно быстро снять, и… Если будешь храпеть, я тут же придушу тебя. Это я просто ненавижу.       — Да я лучше к свиньям в хлев спать уйду!       — Вылезло благородство, — процедил тот. — Вот только слуги и крестьяне у нас спят все вповалку на одном соломенном тюфяке, и их таким не пронять, а, Лоуренс?       — Не называй меня так, — поморщился Джереми, проглатывая свеклу через силу. Хоть что-то хорошее было в том, что его считали сыном соседского рыцаря: они могли говорить на равных.       Равлен смерил его долгим взглядом, не предвещающим ничего хорошего.       — Если сбежишь в хлев, проснёшься от боли сердце, пронзённом моим ножом, — сообщил он, будто просто констатируя факт.       — С чего тебе так меня ревновать?       — О, я говорю это всем.       Джереми разделался со свёклой, оставив морковь, и по примеру Равлена сложил тарелки на поднос у двери. Не похоже, чтобы сын барона сам уносил всё на кухню.       — На сегодня у меня нет для тебя поручений, — потянулся тот. — Мы выехали на охоту прошлым утром и с тех пор глаз не сомкнули. Так что твои обязанности начнутся… сейчас.       Джереми похолодел, только успокоивший себя мыслью, что до ночи ещё далеко.       — Разве мне не нужно отнести тарелки…       — Ты всё равно заблудишься, — отмахнулся тот.       — Вы… ездили на охоту, а на кого? — от страха он решил потянуть время. Равлен сдвинул брови, упал спиной на постель, глядя в потолок.       — На гурршака. Его видели в окрестных лесах, и мы направились на север, к дому Дварсолей, сделали крюк через предгорья и восточную оконечность леса, затем повернули назад и вышли к Озёрам. Искали логово или его самого.       — И как?..       — Ничего, как в воду канул. Хотя следы его присутствия были.       — Что это… за зверь? — у Джереми не было догадок, кого могли бы назвать таким словом. Раньше он не слышал его ни от деревенских, ни от Лорелей.       — Получеловек, — хмыкнул Равлен. — Проклятый годдрами или взрощенный ими с малых лет. Такой же кровожадный, но, как мы надеемся, менее сведущий в магии. Я слыхал, этот на глаза людям не показывается, покуда не нападает. Но само его присутствие здесь, знаешь ли, настораживает.       Джереми затих, обдумывая, не встречал ли он кого-то похожего на гурршака раньше. Он бы, верно, узнал получеловека. Равлен сдул со лба прядь и потянулся к нему.       — Ну довольно. Сэры мне и так все мозги промыли байками о нём. Иди сюда.       Джереми в сомнении приблизился, садясь на край кровати. Если бы отцу пришло в голову обвинять его в том, что он сбежал из дома только для того, чтобы переспать с парнем, ему бы даже нечего было возразить. Если бы ему сказали об этом раньше, он бы не поверил, что это он будет жаться и отворачиваться, когда руки поползут ему под одежду. Равлен проследил, как он освобождается от хлопковой рубашки и нахмурился при виде футболки. Джереми стянул и её, уже поёжившись от холода, хоть камин и разгорелся. Что же будет ночью в каменных стенах…       Взгляд Равлена зацепился за висящую на его шее ракушку. Он приподнялся на локте, взял амулет в руку, рассматривая на ладони. Джереми чертыхнулся про себя.       — Похож на рыбацкий амулет с локоном сирены, — прошептал Равлен. — Откуда он у тебя?       Только он решил, что не впутает Лорелей, как уже прокололся на мелочи.       — Сам сделал.       — Значит, сирена уже мертва? — прищурился Равлен.       — Да, — Джереми постарался ничем не выдать своего страха.       — Хм, ладно. Но ты ведь знаешь, что после смерти сирены амулет теряет свою силу? Этого на рынках не рассказывают, чтобы покупателей не терять.       Он попытался изобразить удивление.       — Выходит, меня обманули, — прошептал он.       — Сколько он стоил?       Джереми беззвучно выругался, понимая, что не знает здешних цен. Даже названия валюты.       — Содрали втридорога, — как можно более спокойным и раздраженным тоном бросил он. — Клятые торговцы.       Равлен кивнул, приподнимая уголок губ. По шее Джереми пробежали мурашки: он не знал, поверили ли ему или стоит бежать к Лорелей. В любом случае, пока что уйти он не мог.       — Тебе придётся его снять, ракушка острая, — кивнул Равлен на комод у зеркала. — Или ты хочешь меня заколоть?       Джереми стянул шнурок через голову, с напускным спокойствием кладя амулет на комод. Равлен улыбнулся, откидывая одеяло и приглашая к себе. Джереми осторожно послушался, стараясь лечь на вторую половину кровати, не особо соприкасаясь с ним. Но тот обнял его за плечи, прижимаясь со спины и выдыхая в затылок.       — Я думал, на Весских топях холодней, чем в нашей долине. Значит, ваш дом всё же из дерева.       — Да, — не стал спорить Джереми. — Из дерева. Лучше… отапливается.       — Хм, — Равлен притянул его ближе, где в матрасе со временем промялась ложбинка. — Значит, и этому тебя придётся учить.       Джереми почувствовал, как загораются щёки от гортанной дрожи в чужом голосе. Но тот, подтянув несколько одеял и тонкую шкуру на них, отстранился, перевернулся на спину. Неужто и вправду решил отдохнуть. Под закрытыми веками не двигались зрачки.       Сперва Джереми пытался не шевелиться вовсе, затем аккуратно устроился подле его левой руки, осмелился притянуть к себе одеяло. Дышал как мог не слышно, следя за дыханием Равлена. Через небольшое окно струился солнечный свет медленно сгорающего дня, и он неволей смог рассмотреть Равлена во всех деталях.       У того были длинные ресницы, и тонкая, потемневшая кожа под глазами, где просматривались мелкие капилляры. Горбинку на носу пересекала маленькая царапинка, покрасневшая от наносника шлема. На белом лице виднелась пара круглых, практически незаметных шрамов от оспин, царапины на челюсти, должно быть, были оставлены бритвой, а верхняя губа слегка выступала над неровно поставленным, острым клыком. Джереми замер, поражаясь тому, насколько он настоящий, человек из мира, что он долгое время считал сказочным, реальностью мечты внутри арки дерева.       Он склонился ниже, присматриваясь к едва заметным, бледным веснушкам на щеках, как серые глаза цвета стали открылись. Джереми остолбенел, встречаясь с ним взглядом.       — Давай не сейчас, прошу тебя, — проговорил Равлен, и без укора закрыл глаза.       Джереми уронил голову на подушку рядом, совершенно парализованный осознанием, что тот всё это время только притворялся спящим.       Солнечные лучи медленно двигались по потолку, угасая от проносящихся облачков, ветер нёс запах хвои и сырости приближающегося вечера, к окну время от времени подлетали птицы. Он не знал, были ли то птицы из известного ему мира, или совершенно другие.       Спать с другим человеком оказалось труднее, чем ему представлялось. Он пытался быть удобным, не двигаться и не поддаваться сонливости, занять голову планом побега или чем-то ещё. За дверями в замке кипела жизнь, слуги копошились и переговаривались, на лестнице скрипели под ногами ступени. Он пару раз услышал, как говорили о бароне, но в основном до него долетали обрывки будничных фраз.       Огонь потрескивал в камине, плясал на обугленных поленьях, вздрагивал от редкого порыва ветра из окна. Джереми сомкнул веки, слушая мерное дыхание рядом с собой, уже смирившийся с неудобной позой и необходимостью сохранять неподвижность. Должно быть, Равлен, уставший с дороги, проспит так до утра следующего дня, а он всё это время будет вынужден оставаться с ним. Ну и работка. С воцарившейся тишиной потянулись и тягучие, липкие мысли.       Он и сам, похоже, задремал, а когда проснулся, был уже вечер. Равлена не было, и Джереми непонимающе огляделся. Нашёл свою одежду и рюкзак, пользуясь случаем, чтобы сбежать. Он придумает, как обойти стражу. Дорогу до деревни найдёт. Он потянулся к комоду и замер, потому что тот был пуст. Амулет исчез.       — О нет, — прошептал он, срываясь за дверь.       Джереми налетел на девушку, что несла свернутые ткани. Она вскрикнула и попятилась, путаясь в юбках.       — Равлен давно ушёл? — выпалил Джереми.       — Господин спускался в конюшни по закату, — пролепетала та.       — Где конюшни?       Она указала на лестницу, и Джереми сорвался в погоню. Пробежал ступени, от которых замирало дыхание, выскочил на двор. Конюшню он увидел, как только выбежал в сиреневые сумерки. Он понятия не имел, как седлать коня, поэтому, влетев в зал, полный стойл и стогов сена, схватился за уже готового, оседланного. Его не заботило, как тот оказался здесь, и кому принадлежит. К нему с криками выбежал человек, потрясая вилами, но Джереми уже втянул себя в седло, и, перекидывая ногу через конскую спину, хлопками по крупу выгнал лошадь из загона. Животное явно смирилось с седоком, который не знал ничего о лошадях. Он вцепился в уздечку, только и зная, что ударять коня пятками. Конь, или лошадь, он не рассмотрел, перебежал опустевший двор.       На его счастье ворота ещё не закрыли, он выехал из замка под удивлёнными взглядами стражи. Вскоре Джереми осознал, что с его нулевыми навыками седока пешком было бы быстрее. Конь шёл, покачиваясь на ходу и иногда переходя на рысь, явно обученный и терпеливый. Учитывая, сколько он услышал за неполный час их путешествия. Дорогу Джереми нашёл не сразу: она, как оказалось, была свороткой в лес с основного, вымощенного камнем витого тракта. Он судорожно вспоминал, как ехали утром. Но вот уже мотался в седле меж знакомых валунов, опасаясь гнать коня быстрее, помня, какой крутой здесь склон. Осторожным шагом он спустился на ровную лесную дорогу, изойдя потом и ознобом от осознания, что не успеет.       В седле трясло, у него заходилось сердце от каждой минуты потерянного времени. Джереми мог думать только о Лорелей и о том, что Равлен может её запытать, убить, использовать в своих гнусных целях… Лорелей не заслужила такого глупого друга. Впрочем, как спасти её, он тоже не знал. Хорошо хоть, что на равнине конь перешёл на рысь, перенимая его беспокойство. Может, от того, как Джереми крепко в него вцепился.       Выехав к озеру, Джереми огляделся, но, не увидев нигде Равлена, послал коня по галечной дороге меж рощиц, к реке. Наверняка он уже добрался до неё, сыну барона пристало знать эти места получше всякого. Дорога завернула к деревне, и Джереми вышел на луг, высматривая всадника. Обычно они встречались с Лорелей ближе к лесу, куда реже хаживали люди. Деревню он оставил позади, проезжая через кусты к ивам и берёзкам. Но здесь тоже никого не было.       На берегу Джереми поворотил коня вбок и натянул поводья, но Лорелей так и не увидел. Он не мог опоздать. Куда Равлен утащил её?.. В деревенский дом? Джереми нервно оглядывался, пока вокруг сгущались сумерки, а дыхание вырывалось из груди облачками пара.       Его испугал плеск воды. Конь заржал и попятился, пританцовывая, и Джереми спешно слез с него, натягивая повод и удерживая от побега. Ноги согнулись не сразу, а затем чуть не подогнулись в коленях, обмякнув вовсе. Он схватился за седло, неловко переступая на траве.       — Джереми? — он вздрогнул. Лорелей стояла по пояс в воде, разведя руки. Конь начал мотать головой, явно испуганный появлением сирены. — Привязывай скорей!       Джереми спешно обмотал уздечку вокруг древесного ствола, и конь тотчас начал жевать трензель в упряжи.       — Что ты здесь делаешь? Куда ты исчез и откуда, дьявол побери, у тебя лошадь?       — Лорелей, ты жива, — выдохнул он, рассматривая сирену. Та вроде не была даже ранена, что его немало смешало. — Прости меня, я… потерял амулет. То есть, я его проворонил. Он у плохого человека.       Та приоткрыла рот, скрестила руки под грудью.       — Что ты… Как ты это допустил?       — Вот именно, как ты это допустил, — раздался голос Равлена, отчего Джереми рывком обернулся на него. Тот вышел из-за ивы, кривя губы в ухмылке. Без доспехов и кольчуги, не считая кожаной куртки. — Как ты мог меня не заметить? Ты был настолько увлечён своим конём, что не слышал моего? Ей богу, я специально шумел как целая кавалерия. Хотя... признаюсь, просчитался. Отчего-то я решил, что на топях знают, что такое лошадь.       Лорелей попятилась. Равлен подбежал ближе, выхватил что-то из-за пояса, и острое лезвие кинжала уперлось Джереми в шею. Тот попятился, но Равлен схватил его за волосы и, прижав кинжал плотнее, встал за чужой спиной.       — Сирена, я убью его, если ты немедленно не подойдёшь.       Лорелей смерила его уничижительным взглядом и медленно вышла из воды. Та стекала по её рыжим волосам, облепившим обнажённое тело.       — Можешь звать меня господин Равлен Дуарес, — бросил он. — Одевайся, потому что у меня есть для тебя работа. Поговорим как люди о расценках и условиях.       Лорелей опустилась на руки, будто бы потянулась к сложенной на земле одежде, но было видно, как напряглись её мышцы. Она, готовая кинуться и разорвать Равлена голыми руками, лихорадочно обдумывала, что делать. Джереми впервые видел, как та готовилась к схватке, и мог поклясться, что в зелёных глазах полыхал ледяной огонь.       — Что ты хочешь с ней сделать? — прошипел Джереми Равлену на ухо.       — Мне нужен посредник, — процедил Равлен. — Я хочу, чтобы им была сирена.       — Лорелей, стой, — выдохнул Джереми.       — Отпусти его, — прошипела она, поднимая верхнюю губу над белыми зубами. — Ты сам сказал, что мы поговорим как люди.       Равлен отнял кинжал и сунул его в ножны. Поднял руки, демонстрируя, что безоружен. Джереми отбежал, ощупывая шею, но на пальцах не осталось крови.       — Как я уже сказал, мне нужен человек, который будет говорить с моими гостями, — Равлен не спускал руки с кинжала за поясом, но смотрел свысока. — Насколько я знаю, сирены владеют диковинной речью. Заключим же сделку. Ты будешь жить как человек на моих землях и ни в чём себе не отказывать. Никто тебя не тронет, а взамен ты будешь мне служить.       Лорелей медленно перевела взгляд на Джереми, в котором ясно читался вопрос, во что же он вляпался на этот раз.       — Я буду вашей посредницей, господин Равлен, — выговорила она. — Если вы настаиваете.       — Чудно, а теперь прошу, оденься.       Лорелей потянулась за платьем, и Джереми в отчаянии потёр шею, приближаясь к ней.       — Прошу, прости, что втянул тебя, — прошептал он. Открыл рюкзак, достав пару маминых сапог. Он надеялся отдать их при более подходящих условиях. — Вот, взял их из дома для тебя.       Сирена посмотрела на сапоги странным взглядом, но взяла, сохраняя молчание. Джереми опустил голову.       — Ты ублюдок, Равлен, — процедил он, подходя отвязать свою, как оказалось, лошадь, а не коня. Бедная уже изгрызла уздечку, порываясь сбежать.       — А ты не скупишься на комплименты, Лоуренс, — Тот усмехнулся и растрепал ему волосы. — Правда, для дворянчика ты как будто первый раз в седле. Ничего не болит?       Джереми отмахнулся от его руки, оглянулся на Лорелей. По правде, он едва переставлял ноги, бёдра чувствовались одним сплошным синяком.       — О, специально для дамы я захватил двух коней, — предупредил его расспросы Равлен.       — Двум коням затоптать меня будет куда легче, — Лорелей стояла у кромки воды в своём платье из лоскутов ткани, открывающем декольте и бёдра. И теперь, сравнивая с одеждой тех же служанок в замке, он понимал, насколько оно было вызывающим.       — На одном вздета русалочья верёвка, — парировал тот, уходя за полог ивовых ветвей.       Лорелей в сомнении прошла по мокрому песку в новых сапогах, в которых её ноги немного подворачивались внутрь.       — Джереми, этот человек не гнушается пользоваться магией, — проговорила она. — Или он не понимает её опасности, или он очень и очень опасен сам.       — Он продал своё сердце горным ведьмам, — безжизненно заметил тот. — Он думает, что я — Лоуренс, сын рыцаря соседнего края.       — И ты решил подыграть.       — Я… сбежал из дома среди ночи. Пытался вернуться, но из замка не выбраться…       Он уже так давно не был дома. Прошли сутки.       — Если ты сбежишь сейчас, я обещаю задержать его, пусть и ценой своей жизни, — выдохнула Лорелей.       Они уставились друг на друга, понимая и без слов, что в таком случае обратно в Двуречье Джереми уже не вернётся никогда. Но готов ли он расстаться с этим миром, что стал для него спасением от безрадостной жизни… Вспоминая, что он оставил за спиной, Джереми уверен не был. Ведь стоит ему появиться дома, начнётся тот же кошмар. Он уже не сможет забыть Двуречье, не сможет существовать в той тоскливой реальности. Да и, говоря начистоту, он не сможет бежать с отбитыми седлом ногами. Но даже если бы мог, не побежал бы.       Уголки его губ нервно поднялись. Он медленно помотал головой, понимая, насколько глубоко впились в него когти его собственной сказки.       — Я не вернусь, Лорелей.       Сирена приняла его слова молча, склонив голову и прикрыв веки. Ещё две лошади вышли из-за ив, и на шее той, что вёл Равлен в поводу, была вздета тонкая верёвка. Лорелей подошла к ней и опасливо положила руки на гриву, и лошадь осталась спокойна, как рядом с человеком. Другие кони нервничали, но заметили реакцию зачарованной кобылы и замерли, явно в сомнениях.       Равлен подал Лорелей свёрнутый коричневый плащ, и она с опаской накинула его на плечи, спрятала волосы в глубокий капюшон.       — Неужто я еду к людям, — невесело хмыкнула сирена, принюхиваясь к плащу. — Никогда не носила вязанной шерсти.       — Помоги ей, — кивнул Равлен Джереми. Тот подошёл, чтобы подставить ногу и помочь подтянуться в седло.       И так, втроём в сгустившихся сумерках они двинулись к замку. Дорогу до поворота к деревне все провели в молчании. Джереми слушал шелест ветра в ветвях, косился на сирену в седле, чьи белые ноги ярко выделялись в темноте, едва прикрытые плащом.       — Значит, это ты оставил оседланную лошадь в конюшне, — нарушил он тишину, обращаясь к Равлену.       — Ты оказался ещё глупее, чем я думал, — фыркнул тот. — Я бы мог расставить посреди комнаты капкан, и ты бы полез проверять, что это такое.       Джереми замолк, принявшись рассматривать ночной лес и запоминая дорогу. Его лошадь, и без того едва смирившаяся с обществом сирены, навострила уши и замерла на месте.       — Что опять? — прошипел он, раздумывая, как сдвинуть её с места.       Лорелей обернулась, оглядела верхушки деревьев.       — Господин, вы, верно, во всеоружии выехали в ночь, — протянула она нараспев.       — Гремлины побоятся нападать на группу всадников, а крупных тварей давно не видели здесь, — хмыкнул тот, но Джереми в его голосе почудилась нервозность.       А затем он вспомнил о гурршаке, которого искали в лесах, и обернулся на Лорелей. Та оставалась внешне спокойна, когда её лошадь тоже мотнула ушами в сторону чащи.       — А Хверлу… был с тобой до того, как ты пошла на реку? — произнёс он, когда в голове начал складываться паззл.       — Перед рассветом подорвался уйти, не знаю, как далеко, — Лорелей не казалась встревоженной, но он по-прежнему не знал, насколько ревностно оберегал её партнер.       Джереми снова попробовал подстегнуть лошадь, и та нехотя двинулась. Похоже, он отвлёк её от дозора за подозрительным кустом. Равлен впереди их процессии выхватил кинжал, прислушиваясь к лесу.       — Стоит ли нам беспокоиться о гурршаке? — озвучил Джереми свои опасения. Лорелей смерила его гневным, настороженным взглядом, и влажные волны волос обрамили её лицо за тенью капюшона.       — Сколько же ты нахватался за день в этом замке, — процедила она. — Хверлу никогда не якшался с грязными годдрами и не внимал их речам. Он такой, какой есть, он из тех, кто един с лесом.       — Но он ведь получеловек, да? — произнёс Джереми, бегло оглянулся на Равлена, держится ли он всё ещё впереди них. Лорелей смолчала.       — Если вы закончили выяснять, бояться вам гурршака или нет, предлагаю ускорить шаг, — выкрикнул Равлен. — Он может и не выйдет, а вот кто похуже — вполне.       Словно в подтверждение его слов, в чаще завыли волки. Один, затем другой, третий. Равлен спрятал кинжал и послал коня в галоп. Джереми застыл с открытым ртом, смотря в спину ему, удирающему по горной тропе. Наконец его лошадь поняла, что надо бежать, и двинулась с места. Они с Лорелей как могли поспешили вверх по тропе.       Преодолев крутой подъём, они нашли Равлена у закрытых ворот. Он отчаянно колотил кулаком, стоя на стременах.       — Я велел этим уродам не запирать их до моего возвращения! — выкрикнул он, завидев их на тропе.       — Но ваше слово, господин, ещё не первее слова вашего отца, — напомнила Лорелей. Равлен выругался.       — Женщина, держи свой язык за зубами.       — Я не женщина, — заметила Лорелей. — Я — подлунная тварь, или вы забыли?       — Итак, внизу у нас кишащий волками лес, а вверху пара метров стены, — подытожил Джереми.       — Есть ещё один путь в замок, — нехотя выговорил Равлен.       Им пришлось обогнуть скалу и выйти на узкий каменный выступ, не шире метра, обрывающийся отвесным склоном. По правую руку у ног были макушки елей, лесенкой всё уходящие вниз, в долину, по левую — отвесная стена. Пришлось вести лошадей в поводу. Лорелей, только увидев такое испытание, стянула новые сапоги.       Равлен первым ступил на узкую тропу, ведя за собой лошадь. Пройдя около десяти шагов, он постучал в дверь в стене, и та не сразу, но открылась. Когда она чуть отъехала вовнутрь, Равлен с чувством вмазал тому, кто был по ту сторону. Раздался глухой удар тела об пол.       Равлен завёл своего коня вовнутрь. Джереми ступил на каменный уступ, потянул за собой упрямую лошадь. Поток ветра обнял его, прижал к стене замка. Он постарался не смотреть в темноту под ногами, передвигаясь мелкими шажками. Руки, что держали уздечку и что вели по каменной кладке, вспотели.       Он замер, когда камешек сорвался из-под ноги и ухнул вниз. Почувствовал, как кружится голова, и чья-то рука схватила его за шиворот, рывком затягивая в дверной проём. Джереми выдохнул, опираясь спиной на стену, и видя над собой лицо Равлена в свете факела. Тот склонился ниже, заглядывая в его глаза, и удовлетворённо хмыкнул с мерзкой улыбочкой.       Джереми почувствовал, как сердце успокаивается, и оглядел небольшую комнату, по-видимому, одну из сторожек внутри стены. Охранник лежал на полу, но вряд ли он был убит с одного удара: Равлен всего лишь оглушил его.       Равлен тем временем завёл под стену остальных лошадей, и когда они вышли во двор, велел сирене накинуть капюшон. Он и Лорелей направились в глубины дома, оставив Джереми в конюшнях.       Когда лошади были рассёдланы, тот ушёл знакомым путём к спальням. Ночью в замке стояла кромешная темень, едва рассеянная светом сквозь узкие окошки. Джереми поднялся на второй этаж, всё же споткнувшись на лестнице, и обнаружил дверь комнаты незапертой. Осторожно приоткрыв ту, он с долей сожаления нашёл внутри Равлена.       Тот стянул рубаху, стоя спиной к нему, и на его шее Джереми заметил верёвочку своего амулета.       — Лорелей должна затеряться среди прислуги, — не оборачиваясь, проговорил он. — Спрячет срамное платье, будет помогать со стиркой и готовкой. Так она всегда будет под рукой.       Доспехи и обращение с оружием обрисовали его мышцы под бледной кожей, а спину обрамляло несколько плавных, красивых линий. Он коротко обернулся, заметил чужой взгляд на себе.       — Закрой двери, — улыбнулся, возращаясь к зеркалу.       Джереми задвинул щеколду, процедив:       — Отдай то, что украл.       — Никогда, — улыбка Равлена была надменной и просилась на кулак.       Джереми шагнул к нему, и его руку перехватили в замахе, быстро завели за спину. Равлен прижал его к себе, держа за запястье на пояснице.       — Заставь меня, — прошептал в губы.       Джереми прикрыл веки от боли в плече, понимая, что это дело заведомо провалится, но попытался вырваться. Рука Равлена схватила его за пах, сжала. Он рванулся снова, развернул их обоих, но одно движение пальцев, и он согнулся от спазма. Воспользовавшись слабостью, его толкнули на кровать спиной вперёд. Лунный свет очертил косые мышцы, когда Равлен развязал тесемки на штанах и стянул их, не прекращая паскудно улыбаться.       — Насилие меня заводит, — признался он, проводя рукой по вставшему члену.       Джереми отполз дальше, не отводя взгляда, ещё воспринимая его как противника. Но в собственных штанах уже становилось тесно.       Равлен поставил колено на кровать, прижал его плечо, наклоняясь.       — Мне тебя уговаривать? — казалось, он был удивлён, почему тот ему не поддается. — Ладно.       Губы Джереми накрыли поцелуем, долгим и глубоким. К нему прижались всем телом, двигаясь твёрдым членом по его за тканью. Джереми почувствовал, как тонет, проваливается в мягкую перину. Выдохнув, он опустил взгляд на мокрое пятнышко на брюках. Похоже, ломался он неубедительно. Так что он расстегнул ремень, стянул штаны. Равлен откинулся назад, наблюдая, как Джереми снимает куртку и футболку. И ведь оделся для побега, уверенный, что убежит. Ну да.       Как только они оказались нагими, Равлен прижал Джереми к постели и, целуя в шею и ключицы, взял их члены в руку. Джереми запрокинул голову. От соприкосновения с чужой кожей внутри горело вожделением, каждое касание грозило оборваться стоном. Джереми рвано выдохнул, когда тот спустился ниже, сел на постели, поднял его бёдра. Равлен склонился над его пахом и взял член в рот.       Джереми выгнул спину, когда член скользнул глубже, на корень чужого языка. Уж этого он явно не предвидел. Равлен точно наслаждался, переключаясь с его члена на поцелуи внутренней стороны бёдер, проводя языком по всей длине и помогая себе второй рукой. Джереми оперся ногами о деревянный край кровати, комкая простынь. Связных мыслей у него не осталось. Он смог только прикусить тыльную сторону ладони, когда едва не вскрикнул, кончая в рот Равлену. Тот прикрыл веки, не спеша вынимать его член, а затем протянул за головкой нити семени, смыкая губы. Опустил его бёдра, подбираясь к с закрытым ртом ближе.       — Нет, — понял Джереми, когда он навис над ним. — Нет-нет-нет! Стой!       Но тот уже прижал его голову к подушке и силой заставил принять сплюнутое семя. Джереми отчаянно задержал дыхание, подавляя рвотный позыв, сплюнул себе в руку, когда Равлен отстранился, не утирая губ.       Тот откровенно любовался его плевками и беспомощностью сквозь полуприкрытые веки, садясь сверху. Его рука опустилась к собственному члену, принявшись ласкать его, не потерявшего эрекции. Бёдра едва двигались, опускаясь на опустившийся член Джереми. Когда он оказался между них, последний уже не мог оторвать взгляда от ритмичных движений оплетённой венами руки, очерченных в свете луны мышц. Всё это, даже если брать в расчет самодовольное лицо Равлена, было нестерпимо красивым.       Член Джереми снова начал подниматься, чувствуя трение о чужие бёдра, и когда он, твёрдый, уперся Равлену в пах, тот опустился плотнее, продолжая ублажать себя. Джереми не выдержал, принявшись двигать бёдрами в такт. Он уже перестал себе врать, или же просто отдался движению тела, но второй раунд для него закончился так же скоро.       — Я… — выдохнул он, и Равлен перехватил его член, взял в руку вместе со своим. — Нет, продолжай.       Они кончили вместе, и капли семени растеклись по его животу. Джереми смотрел на две головки в руке Равлена, понимая, что изливается куда больше. Закрыв глаза, попробовал остудить лицо о тыльные стороны ладоней.       — Ведро и тряпка, — махнул Равлен в угол комнаты, поднимаясь. — Неплохо для первого раза.       — Как ты понял? — Джереми поднялся, весь липкий, на негнущихся ногах. Член, кажется, всё ещё не успокоился.       — Первый раз я досчитал до семи, второй — до пяти. Или я настолько прекрасен, или ты мне что-то недоговариваешь, Лоуренс.       Джереми остановился вытирать себя тряпкой из деревянного ведра.       — Я тебе ещё не врал, о чём уже жалею, — процедил он. — Никакой я не Лоуренс.       Его встретило молчание, Равлен в задумчивости накинул рубаху, не завязывая воротник.       — А кто же тогда?       — Джереми, как и говорил.       — И кто же, мать твою, такой этот Джереми?       Джереми вздохнул, размышляя, что с ним сделают за правду. Но иной небылицы у него попросту не было. Так что он раскрыл все карты, стоя голым перед своим недавним противником:       — Я из другого мира, приходил в Двуречье ещё в детстве. Учился у Лорелей языку, постепенно заходил дальше. Дома беда, поэтому в этот раз сбежал дальше. И попался тебе.       Равлен смотрел на него исподлобья, сжимая простынь побелевшими от напряжения пальцами.       — Ты говоришь о мире мёртвых? О несмертном мире под холмами, куда людей утаскивают фейри?.. О мире духов?..       — Не знаю, чем является для тебя мой мир, — сдался Джереми. — Может быть. Я перемещался туда и обратно с помощью Стардрева, но, говорю, сейчас уже возвращаться нет смысла.       — Почему?       Он пожал плечами, даже не зная, как понятно сформулировать ответ.       — Ну, говоря образно, я вернусь на пепелище. Там и раньше было всё просто ужасно, теперь… Вообще никуда не годится. Я бы только маму и сестру оттуда вытащил, но они никогда не видели ничего другого. Остальные вообще моральные уроды. Ты своего барона хочешь прибить, а представь каково, когда прибить хочешь практически всех, но нельзя, иначе упекут.       Равлен нашёл свои штаны, медленно надел, заправил волосы за ухо.       — И кем ты был там?       — Никем, — Джереми раскинул руки, пожал плечами. — Изгоем.       Равлен кивнул, оглядел комнату.       — Пойду спущусь до кладовой, — проронил он. — Найду нам чего покрепче. И, Джереми. Ты всё правильно сделал. Со мной не пропадёшь.       Он застыл, глядя, как тот отводит щеколду, прислушивается и выходит в коридор. Джереми в бессилии опустился на кровать, разворошил волосы. И постарался принять то, что впервые услышал от этого злобного ублюдка нечто подобное.