A cat person

      Этот вторник был определенно необычен. Фукудзава ушёл пораньше с работы, решив, что подчинённые за пару часов не натворят делов, и пришёл к Мори в гости. Теперь он сидел на кухне и размышлял, что стоило бы, наверное, досидеть до конца рабочего дня, просто чтобы быть уверенным, что половина Йокогамы не сотрётся с лица земли благодаря Ацуши, а вторая не проиграется в карты Дазаем. Но, впрочем, возвращаться было уже поздно. Он уже был у любимого, который не преминул бы его подколоть по поводу, как он сам выражался, проблемы «принципал-агент». Что это значило, Фукудзава понятия не имел, однако догадывался, что ничего хорошего. — Ну вот и чем их кормить? — вырвал его из задумчивости не слишком довольный голос Мори.       Огай дома был… другим. Не сказать чтобы «милым», потому что назвать босса Портовой Мафии «милым» язык не поворачивался, но определённо иным. Мори как будто становился самым обычным человеком, со своими привычками и вкусами, в самой простой одежде и небрежным хвостиком, из которого выбивались неровные пряди. Фукудзава всегда втайне наслаждался таким его видом. Вот и сейчас он перевёл взгляд сначала на любимого и лишь затем вниз.       На полу, играя и пища, прыгали два котёнка. Совсем крохи, Фукудзава только недавно приютил их. Вернее, приютила его кошка, Миюки, а он невольно смирился с её выбором. Сейчас Миюки отдыхала в гостиной, пока её двойня, ни у одного из которых ещё не было имени, кружилась по полу кухни, явно мешая Мори. Огай смотрел на них с крайне недовольным, если не сказать презрительным, видом. — Молоком? — предположил Юкичи. — В точку. Чтоб они мне его тут разлили, а я потом убирал, — с сарказмом сказал Мори, но отправился за молоком. — Где ты вообще их берёшь? — Спроси Миюки, — пожал плечами Фукудзава. Он уже давно привык к таким полушутливым выпадам Огая. Для последнего это было своего рода упражнением, и Юкичи не препятствовал ему, пока Мори не начинал переходить границы.       Огай налил молоко и поставил блюдце на пол. Котята сразу же кинулись к нему, падая и скользя по паркету. Глядя на это безобразие, Мори только вздёрнул бровь. — Ну, ещё подавитесь, — пробурчал он. — Не ворчи — состаришься рано. — По своему опыту говоришь?       Юкичи только покачал головой и отвернулся к окну. Погода сегодня была чудесная, и в такую хотелось одновременно пойти прогуляться по набережной и остаться дома перед телевизором, просто открыв окно, чтобы дул прохладный ветерок. Соревноваться в красноречии и подколах с любимым при этом не было никакого желания.       Мори вернулся к плите и принялся помешивать что-то в кастрюле. По комнате поплыл приятный запах каких-то странных специй, смешивающийся с запахом раннего лета. Где-то в углу котята стали фырчать и шумно пить молоко, наверняка расплескивая всё.       Фукудзава рассеяно скользнул взглядом по ним, потом по стене, на которой висели рисунки Элис. Хотя рисунками это сложно было назвать — скорее настоящие картины. На некоторых был изображён лес, на других — ночной город, горящий неоновыми огнями. Девочка рисовала действительно красиво, и Мори — Юкичи признавал это — гордился ею не просто так.       Внезапно ему пришло в голову, что Элис он ещё не видел. Когда Фукудзава пришёл, девочки не оказалось дома, и она до сих пор не вернулась. — Кстати, а где Элис-тян? — спросил Юкичи. — Исследует город, — туманно ответил Мори, уменьшая огонь на плите. — Ты отпускаешь её одну в незнакомом городе? — удивился Фукудзава. Он невольно вспомнил, как сам в своё время опекал Рампо, чтоб тот никуда не делся в огромной Йокогаме. — Ну, если она не будет сама ходить, то потом вообще не сможет. Элис-тян трудно привыкает ко всему новому, и ей нужно время, чтобы принять что-то.       Юкичи вздохнул, отказываясь понимать любимого. Он опекал Рампо примерно до двадцати лет и то до сих пор сомневался, стоит ли отпускать великого детектива одного в соседний район. А Элис было только тринадцать, и она уже гуляла неизвестно где в полном одиночестве. Словно прочтя его мысли, Мори сказал, начиная нарезать что-то: — Элис-тян может постоять за себя, в этом будь уверен. К тому же она не очень-то любит гулять с кем-то.       На губах Огая появилась горькая улыбка, и он стал старательно искать что-то в ящиках. Фукудзава подумал, сколько ещё он будет себя винить за то, что нашёл дочь так поздно. Он много раз пытался поговорить с Огаем об этом, однако Мори всегда либо отшучивался, либо уходил от разговора.       Юкичи открыл было рот, чтобы вновь завести эту тему или хотя бы сказать, что отпускать Элис-тян одну всё равно пока не стоит, но тут услышал, как открывается входная дверь. Следом в квартиру ненадолго ворвались звуки улицы, а потом раздался звонкий голос: — I'm home! — We're in the kitchen! — крикнул в ответ Мори. Юкичи отметил, что выражение его лица изменилось, стало открытым и весёлым. Словно и не было на его душе тяжёлого груза вины.       Послышались шаги, и радостная Элис вбежала на кухню. Она была одета в чёрные джинсы и в футболку с принтом какой-то европейской группы. Фукудзава не был поклонником западной музыки, поэтому мог только догадываться, что слушала девочка, но признал, что наряд ей очень шёл.       Радость в синих глазах быстро сменилась недовольством, когда Элис увидела его. Больше никакого выражения на её лице не появилось, однако она протянула: — You again… — Элис-тян, Фукудзава-донно решил навестить нас сегодня, — сказал Мори на японском, доставая баночку каких-то специй из шкафа.       Девочка скрестила руки на груди и с явным вызовом сказала, глядя на папу: — I didn't understand a fucking thing! — Language, Alice! — сразу же одернул её Огай, из чего Юкичи заключил, что правильно запомнил английский мат. Эти знания не миновали и его, поскольку периодически во всём городе (и на стенах Агентства, кстати, тоже) он натыкался на граффити с похожими словами.       Элис прислонилась к косяку и недовольно пробурчала, явно стараясь сделать так, чтобы Огай не услышал, но зато Фукудзава уловил: — Sorry, not sorry.       Юкичи сделал вид, что не заметил. Поняв это, Элис странно хмыкнула и подскочила к столу, чтобы схватить печеньку. Сладости она просто обожала и в этом немного напоминала Рампо — с той лишь разницей, что Эдогава любил японские, а Элис предпочитала западные вроде шоколада; за раз могла целую плитку съесть, если её не остановить. — Сладости после еды, птичка, — сказал Мори, даже не поворачиваясь. — I feel like you have some signalisation here, — буркнула Элис, оставляя сладости в покое. — Я не понимаю ни слова! — практически пропел Огай, возвращая ей эту фразу. — That's not funny, — фыркнула девочка, но в её голосе больше не было раздражения.       Она прислонилась поясницей к столешнице и пристально посмотрела на Юкичи. От такого взгляда ему почему-то стало не по себе, однако Фукудзава не показал этого. Только поправил рукава кимоно и посмотрел на девочку в ответ. Лишь теперь он заметил, что на её чёрные джинсы почему-то приклеен ярко-желтый скотч. — How long will he be here? — внезапно спросила Элис у Мори. — Alice, that's a really impolite question, — ответил ей Огай, выключая плиту. — And I also want you to speak Japanese. At least when Yukichi is here. — And I didn't say I would, — фыркнула девочка. — Alice…       Хоть Фукудзава и не понимал ни слова, он чувствовал, что атмосфера в разговоре накаляется. Тон, каким Мори назвал имя Элис, уже был больше предостерегающим, нежели спокойным. И судя по тому, что в разговоре он чётко услышал своё имя, хоть и искажённое на английский манер, Мори и Элис собирались поссориться именно из-за него.       Наверное, всё неминуемо и случилось бы, если бы в этот момент из-за угла не выпали два пищащих комочка. Котята допили своё молоко и теперь потопали исследовать квартиру, однако затормозили, увидев девочку. Элис тоже уставилась на них удивленными глазами и застыла возле стола.       Мельком Фукудзава успел подумать, что делать, если девочка тоже не разделяет любви к кошкам, как и Мори. Если Огай готов терпеть их в доме только из-за Юкичи, то для Элис в таком случае это станет ещё одним поводом ненавидеть его. Все эти мысли промелькнули со скоростью света в голове Фукудзавы и сразу же исчезли. Потому что девочка вдруг вскрикнула и опустилась на колени перед котятами. — Awww, they're so cute!       Элис принялась гладить котят и чесать их за ушками. Честно говоря, Юкичи вообще впервые видел такую неприкрытую радость на лице девочки. Но и реакция котят была поразительна. Они тоже принялись ластиться и играть с девочкой, карабкаясь на неё и заставляя Элис смеяться ещё больше. — How adorable! Dad, look at them! They're so precious!       Мори вытер руки полотенцем и с лёгкой улыбкой посмотрел на девочку, которая играла с котятами. Те мило пищали и пытались мяукать, наползая на неё. Один ластился к руке, а второй настырно старался залезть на колени к Элис, каждый раз неуклюже скатываясь оттуда. — Oh, please, be careful! You're so sweet, I don't want you to get hurt!       Из гостиной выглянула Миюки и настороженно посмотрела на незнакомку, играющую с её детьми. Однако когда она поняла, что котятам ничего не угрожает, то просто села рядом с Элис, манерно обвив лапки хвостом, и стала наблюдать за играми. Девочка погладила и её, улыбнувшись. — The third cat! Dad, she's gorgeous!       Огай кивнул, улыбаясь, и повернулся к Фукудзаве. В его красных глазах читались одновременно и радость, потому что Элис перестала дуться, и странная печаль, потому что его любовь к котам сильнее не стала, а вот девочке они очень даже понравились. Юкичи, пожалев любимого, встал и подошёл к нему, притянул к себе и слегка обнял за плечи. — Ей нравятся котята, — комично-трагичным тоном сказал Мори, обнимая его в ответ. Поддержка ему определённо была нужна. — Если ты не против, вы можете оставить их. У меня всё равно достаточно кошек дома.       Опять раздался смех девочки. Котята все-таки смогли повалить её, и теперь Элис валялась на полу, гладя их, пока они с увлечением ползали по ней. Девочка приподняла голову. — Was it you who brought them here? — спросила она, глядя на Фукудзаву. — Yukichi doesn’t understand you, my bird, — заметил Мори.       Элис тяжело вздохнула и с мученическим видом уставилась в потолок, пытаясь составить фразу на японском. По её глазам было видно, как тяжело ей давалась речь на другом языке. — Вы принести они… их туда… сюда, Фукудзава-донно? — О, боги! — вздохнул Огай, слушая японский своей дочери.       Юкичи же только кивнул, подозревая, что сейчас Элис мгновенно охладеет к кошкам. Но девочка, напротив, улыбнулась и кивнула: — So you're a cat person… — На японском, Элис! — I don't know the translation!       Мори только покачал головой и с несчастным видом взглянул на Фукудзаву. Тому оставалось только погладить Огая по спине в попытке поддержать. — Элис говорит, что ты кошатник. Она сама, как видишь, тоже. — Как они звать? — тем временем спросила Элис. — I'm starting to think that you need a Japanese teacher, — качнул головой Мори. — No! I mean… Oh, give me a second… — девочка ненадолго задумалась, продолжая играть с котятами. — Как… их… зовут?..       Огай только вздохнул и спрятал лицо в кимоно Юкичи. Фукудзава же пожал плечами, обнимая Мори и гладя его по спине. В дальнейшем это грозит стать ещё большей проблемой. Оставалось надеяться, что Элис сможет хотя бы немного поднять свой уровень языка. — У них нет имён. Кроме кошки. Её зовут Миюки. — Then we have to name them! — заявила Элис. И, немного подумав, добавила с явным трудом. — Тогда мы должны… создать… придумать… имена для они… для них! — Придумай, — кивнул Юкичи. По правде сказать, он уже устал называть своих кошек. Может быть, девочке что-то придёт в голову.       Элис немного подумала, глядя на котят. Те с увлечением играли с её футболкой, немного щекоча руки девочки и заставляя её тихо смеяться. Один схватил ткань зубками и потянул, словно стараясь оторвать. Элис ласково отстранила его и взяла на руки, тиская. Второго девочка просто погладила между ушек, заставив радостно запищать. Тогда вдруг Элис вскинула голову и с восторгом сообщила: — Тайлер и Джош! — Откуда такие имена? — удивился Юкичи.       Мори только покачал головой и, не глядя, указал на футболку Элис. — Участники ее любимой группы Twenty One Pilots. — Европейская? — Американская, — поправила девочка. И добавила, с улыбкой глядя на котят. — Эти имена для них… — Она имеет в виду, что им подходят имена, — Мори оторвался от плеча Фукудзавы и покачал головой. — Если ты не против, то пусть будут такие. — Не против. Интересные имена.       Да, среди его питомцев ещё не было котов с американскими именами. Видимо, правду говорят: всё когда-то бывает в первый раз. Пусть будут Тайлер и Джош. В конце концов, если они позволят ему наладить отношения с Элис, то Фукудзава согласен. — Oh, thank you! Thank you so much! — Элис снова рассмеялась, падая и продолжая играть с котятами, которые мило пищали и лезли к ней. — Спа-си-бо! — Вот это акцент! — присвистнул Мори. В ответ девочка только скорчила рожицу и снова занялась котятами.       Фукудзава обнял любимого сильнее и положил подбородок ему на макушку. Пришлось, правда, немного запрокинуть голову, но это того стоило. Огай прижался к нему, всё ещё глядя на Элис. — Как думаешь, она когда-нибудь выучит японский? — спросил он, вздохнув.       Юкичи понимал, что он спрашивал совсем другое. Сможет ли Элис когда-нибудь привыкнуть к жизни в Японии; к тому, что больше не одна; к Фукудзаве в их семье? Он не знал, что на это сказать, потому что совершенно не был уверен, что девочка сможет принять такие перемены в её жизни. Можно прожить несколько лет в одной обстановке, но так и не привыкнуть к этому.       Однако Мори нуждался в поддержке. Пусть он понимал бы, что это ложь, пусть осознавал бы, что всё будет не так просто. Но ему нужно было хотя бы услышать, что всё будет в порядке, что всё наладится. И Фукудзава, поцеловав Мори в макушку, сказал: — Конечно, выучит. Куда она денется? — I can hear you! — практически пропела Элис. И вдруг добавила. — And I surely know one word in Japanese! — What word? — слабо улыбнулся Мори. — Кошка! — и Элис рассмеялась, поднимая одного котёнка и зарываясь носом в его шерсть.       Мори с Фукудзавой переглянулись и тоже подхватили её смех. В этот момент, когда Юкичи стоял на кухне, обнимая любимого и слушая смех падчерицы, отношения с которой вот-вот должны были стать лучше, ему почему-то захотелось поверить, что всё у них будет хорошо.