В тиши библиотек

Приглашение на семейный праздник по поводу дня рождения младших детей своей матери Сабрина принимает без особого энтузиазма. До чего не хочется снова сидеть за общим столом, натужно улыбаясь и в очередной раз выслушивая вечные расспросы Фреда, есть ли у нее кто-нибудь, когда она выйдет замуж и прочее. Особенно сейчас, когда она только рассталась с Уиллом, и в душе словно образовалась пустота. Уилл. Первая серьезная любовь Сабрины Брукс и, пожалуй, самое большое ее разочарование. Красивый, притягательный, весьма самоуверенный парень из параллельной группы коммьюнити-колледжа, где учится Сабрина. Их отношения не продержались и трех месяцев, но, тем не менее, оставили в хрупкой девичьей душе существенный след. Любила она его по-настоящему, или же просто нуждалась в том, чтобы быть кому-то нужной — Сабрина, наверное, до сих пор так и не разобралась. Да, она восхищалась Уиллом, ей было приятно, что столь привлекательный парень, да еще и начинающий видеоблоггер ее заметил. Сабрина с замиранием сердца смотрела все его видео, делала ему искренние комплименты, не заметив, как со временем превратилась в скорее в преданную фанатку, чем в любимую девушку. Уилл редко говорил Сабрине комплименты по поводу ее внешности или талантов. Пожалуй, сейчас она и не вспомнит того раза, когда он называл ее умной или красивой. Отношения их имели все признаки игры в одни ворота. А провстречавшись с Сабриной около месяца, нехотя тратя свое драгоценное время на глупые подарки и редкие поцелуи, Уилл, чего и следовало ожидать, стал желать большего. Сабрина, казалось, любила его и доверяла ему, но все же была не готова, ей было страшно и волнительно, и потому она оттягивала этот момент все больше и больше на неопределенный срок. Уилл все больше то проявлял пассивную агрессию, то открыто раздражался, придираясь к мелочам, Сабрина же чувствовала себя виноватой. Она, привыкшая с детских лет, что виновата всегда и во всем лишь она одна, просто не могла взглянуть на ситуацию иначе. Эти странные, односторонние отношения завершились, толком и не начавшись. Уилл продолжил снимать свои видео, в которых стало на одного подписчика меньше, а Сабрина осталась одна с пустотой в душе, которую даже ее страсть к книгам не могла в полной мере заполнить. Наверное, любви там и не было — ни с одной из сторон. Просто ей так хотелось, чтобы хоть кто-то проявил к ней капельку внимания и нежности! Просто Уилл оказался не тем. Просто Сабрина ошиблась — как почти всегда бывает, когда отношения впервые. Впрочем, в неразборчивости Сабрину винить едва ли стоило — самооценка ее с ранних лет была скорее заниженной, чем адекватной. Сабрина, как и все дети, рассуждала так: «Даже если до меня собственной матери дела нет, то почему я должна любить себя и почему меня должны любить остальные?» Мать Сабрины, Ариадна Брукс (в замужестве — Джонс), быть, может, где-то и любила свою дочь, но явно очень по-своему. Ариадна рано забеременела, родила, когда ей не было и двадцати, и практически сразу же спихнула родившуюся дочь на бабушку с дедушкой. Типичный случай, повторившийся уже, наверное, тысячи миллионов раз. Отца своего маленькая Сабрина и вовсе не знала, да и мать видела не так часто, как хотелось бы. Не раз, гуляя с бабушкой и дедушкой на детских площадках и видя других детей с любящими мамами, качающими их на качелях или катающими с горок, девочка задавалась вопросом: а где ее мама, а ее мама почему никогда с ней не гуляет? Ответ приходил неутешительный откуда-то из глубин души: «Значит, я не такая, как другие дети, значит, я хуже». Ариадна появлялась лишь изредка, в основном, по праздникам, чтобы подарить дочери самые простые подарки, которые, однако, заменяли маленькой Сабрине все на свете. Когда Ариадна объявила, что нашла наконец того единственного, и собралась замуж, родители ее, бабушка и дедушка Сабрины, этого уже не застали. Сразу после свадьбы Ариадна со своим новым мужем Фредом улетела на Флориду, чтобы провести там медовый месяц, а место покойных родителей, вечно присматривающих за Сабриной, заняла ее старшая сестра Ирис, тетя девочки. Сабрина, которой на тот момент уже исполнилось тринадцать, быстро нашла с тетей общий язык, сумев приноровиться к ее весьма непростому, саркастичному характеру. Ирис была театральной актрисой, в прошлом весьма успешной, и даже успела блеснуть в нескольких сериалах, чем ужасно гордилась. Замужем Ирис никогда не была, детей у нее не было, да она никогда их особо и не хотела, будучи человеком совсем иного склада. Потому к свалившейся ей внезапно на голову племяннице у нее было лишь одно требование: не мешаться под ногами, когда у нее нет настроения, и не вести себя как капризный ребенок. Впрочем, капризной Сабрина отродясь не была — напротив, она была скромным, тихим ребенком, привыкшим жить в мире книг и своих фантазий и не привлекающим к себе много внимания. Друзей в школе у нее почти не было, за исключением лишь пары одноклассниц, с которыми она иногда прогуливалась после уроков. Большинство сверстников считало Сабрину «странной» и «не от мира сего», что с годами лишь сильнее сыграло на окончательное понижение ее самооценки и веры в себя. Сабрина Брукс не считала себя ни слишком умной, ни слишком талантливой, ни слишком красивой: собственная внешность казалась ей слишком уж кукольной и лишенной жизни. Хотя, честно говоря, множество девушек ее возраста позавидовали бы этим правильным чертам лица, длинным светло-русым волосам и большим выразительным глазам цвета первой летней травы, которые лучились особым светом, стоило ей лишь улыбнуться. Низкую самооценку и неприятие себя лишь подогревали вечные шуточки Фреда, нового мужа матери, который то и дело подначивал Сабрину в духе: «Ну что, все еще не нашла себе парня?» Вообще, конечно, Сабрина не испытывала к Фреду ненависти или сильной неприязни — человеком он был неплохим, был хорошим мужем для Ариадны и хорошим отцом для их общих детей — двойняшек Дэйва и Изабель, просто чувство юмора слегка подкачало. Наверное, дело было еще и в том, что вид счастливых парочек из ее школы навевали на Сабрину, так и продолжавшую оставаться одиночкой, весьма грустные мысли. Кто из нас не хотел нравиться, кто не хотел любить в свои шестнадцать? С годами Сабрина начала постепенно ловить себя на мысли, что привлекают ее отнюдь не только мальчики. Бережно взращиваемая в хрупкой юной душе тайна не вышла за пределы дома тети Ирис — и то, племянница проговорилась ей совершенно случайно, взяв после с нее слова, что не узнает ни мать, ни кто-либо еще (Сабрина отлично знала, как на это смотрит Ариадна). Что до тети Ирис — то она оказалась куда более свободных взглядов, нежели младшая сестра, и все ограничилось лишь ее фирменными подколами, что стали теперь неотъемлемой частью жизни племянницы. После окончания средней школы и поступления Сабрины в один из гуманитарных коммьюнити-колледжей на столь желанную библиотечную специальность в плане одиночества все стало не так плачевно, как прежде. Во-первых, люди там были старше, и открытых насмешек, как в школе, Сабрина на себе уже не ощущала. Во-вторых, в колледже она практически с первых дней обзавелась лучшей подругой. Кэтрин Кларк сразу привлекла ее внимание — вся сгорбленная, с глубоко несчастным видом, она сидела и тихо плакала в коридоре. Никто из одногруппников не обращал на Кэтрин внимания (либо же просто не хотели обращать). Почувствовав прилив человеческого сочувствия, Сабрина стала единственной, кто подошла и осторожно спросила, что случилось. Как оказалось, Кэтрин с утра довольно сильно поругалась с мамой, в результате чего забыла важный конспект к зачету, и теперь чувствовала себя совершенно беспомощной и выбитой из колеи. Сабрина по доброте душевной (и из желания быть нужной, полезной) помогла, дала Кэтрин свой конспект, и так началась их дружба длиною в год. Быть лучшей подругой Кэти Кларк оказалось не так-то просто: эта совершенно не умеющая контролировать свои эмоции, обладающая холерически-меланхолическим темпераментом тучная девица с копной густых черных волос и тяжелым взглядом имела не менее тяжелый характер. Очень быстро мягкая, сострадательная и вечно считающая себя кому-то должной Сабрина превратилась в подушку для вечных слез и жалоб Кэти. Кэти же, в свою очередь, довольно быстро проявила себя как жесткая, непримиримая собственница, не желающая делить Сабрину с кем-либо еще. Не прошло и пары месяцев, как круг общения Сабрины сузился до одной лишь Кэти — остальные начали ее попросту избегать. Стоит ли и говорить, что Уилл оставил ее во многом и по этой причине тоже? Они являли собой две полярные противоположности: открытая, живая, лучезарная Сабрина, ко всем добрая и любящая учиться, слишком уж ярко контрастировала с замкнутой, ленивой, озлобленной на весь мир Кэти. Очень скоро Сабрине начало казаться, что Кэти попросту питается ее энергией, что подтвердили более подробные объяснения тети Ирис, видящей людей насквозь, о энергетических вампирах и их жертвах. Кэти, возможно, сама того не сознавая, питала маниакальную привязанность к своей единственной подруге. Что до самой Сабрины — то Кэти никак не могла бы понравиться ей больше чем по-дружески, Кэти была просто-напросто не в ее вкусе. А со временем и дружеские чувства в душе ее почти полностью иссякли, оставив лишь пустоту и усталость. Всякому терпению, даже самому ангельскому, рано или поздно приходит конец. Однако, открыто разорвать дружбу у Сабрины не хватало духа — помимо всего прочего, она боялась стать причиной той непоправимой глупости, на которую вполне могло хватить ума у взбалмошной Кэти. Да и в целом Сабрина с самого детства привыкла избегать любого рода конфликтов. И потому все это уже больше года тянулось и вытягивалось. Сабрина лишь копила обиду, злость, раздражение, но упорно продолжала терпеть (ради чего — сама не понимая). В свои девятнадцать, учась на последнем курсе колледжа, Сабрина поставила перед собой четкую цель получить хороший диплом, после чего — стать студенткой литературного факультета одного из лучших университетов. Старания и упорства ей было не занимать — Сабрина училась дни и ночи напролет, много читала и изучала. Ее страсть к книгам, проявившаяся еще в раннем детстве, с годами стала лишь сильнее. Сабрина читала книги запоем, сколько себя помнит — не было в ее жизни ни дня без хотя бы пятидесяти прочитанных страниц. Особенно с детства увлекала ее античная мифология. Лишенная живого общения со сверстниками и материнского внимания, Сабрина любила воображать себя Артемидой или Афиной, сильной и отважной воительницей (чего ей так не хватало в реальной жизни). Уже к пятнадцати годам она в совершенстве знала не одну поэму Овидия. Настоящий книжный червь, она имела вполне определенную мечту: получить хорошее литературное образование и в скором времени открыть собственную библиотеку. Обладающая богатым воображением, Сабрина ярко представляла себе уютное место с кучей книг, где каждый читатель чувствовал бы себя как дома. Итак, в свои девятнадцать она нежно лелеяла внутри эту мечту, делая все для ее осуществления. Что до ее подруги Кэти — планы Сабрины ей не нравились, так как шли вразрез с ее собственными. Сама Кэти продолжать обучение в университете не планировала, как не планировала и идти с подругой по разным дорожкам. Это являлось частой причиной обид Кэти и их с Сабриной ссор. Однако, на Сабрину это имело малое влияние — да, было неприятно терпеть обиженные выходки Кэти, но она твердо решила во что бы то ни стало добиться намеченной цели. *** — Кто уже слышал про новую преподавательницу? — Новая преподша по литературе! — Кажется, я видела ее в коридоре. В это пасмурное октябрьское утро все разговоры одногруппников Сабрины сосредоточены лишь на одной новости. В аудитории шумно, как и всегда, кто-то громко смеется и болтает, кто-то шуршит пачкой чипсов. В общем, все как обычно. — Как думаешь, новая преподша нормальной окажется? — обращается Сабрина к сидящей рядом Кэти. — Вообще как-то все равно, — еще нет и девяти часов, а Кэти уже не в духе. Впрочем, ничего нового. Всеобщий шум постепенно умолкает, когда в аудиторию входит молодая женщина с темно-каштановыми волосами, забранными наверх, и приятными чертами лица. Она сразу привлекает внимание сидящей на первом ряду Сабрины. — Всем доброе утро, — голос ее звучит мягко и приветливо. — Позвольте представиться: меня зовут Натали Уилсон, и я — ваш новый преподаватель литературы. Очень надеюсь на нашу совместную продуктивную работу в этом семестре, — она улыбается уголками губ, и улыбка эта кажется Сабрине безумно теплой и располагающей к себе. — А теперь мне бы хотелось познакомиться с вами получше. Кто из вас желает немного рассказать о себе? Сабрине немного волнительно, но она чувствует внутри острое желание произвести на мисс Уилсон хорошее впечатление — новая преподавательница определенно симпатична ей как человек. (А Сабрина Брукс еще почти никогда не обманывалась в своих первых впечатлениях). Она тянет руку. — Зачем тебе это? — раздраженно шепчет ей на ухо Кэти, после чего пытается опустить руку подруги. — И так тошно, опять мама на меня наорала! Еще ты… — Мисс, если вы собирались рассказать что-то о себе — то вперед, — мисс Уилсон замечает то, как Сабрина подняла руку, и одобрительно улыбается. — Не слушайте никого. Ведите себя прилично, и до вас очередь дойдет, — по-прежнему вежливым, но более жестким тоном обращается она к Кэти. Сердце Сабрины бьется чуть чаще, чем обычно. Она и сама себе не может объяснить, отчего именно, но ей приятно. — Меня зовут Сабрина Брукс, — немного несмело поднявшись с места, она начинает рассказывать о себе. — Мне девятнадцать лет, и я поступила на эту специальность, поскольку не представляю своей жизни без книг. После окончания колледжа я планирую поступать в университет, а после — работать в библиотечной сфере. В будущем хотелось бы открыть свою библиотеку. — Что ж, мисс Брукс, ваши стремления очень похвальны, — преподавательница вновь с теплотой улыбается. — Люблю студентов, у которых есть четкая цель в жизни. — Спасибо, — Сабрина несколько смущенно улыбается в ответ, после чего садится на место с приятным чувством на душе. Как ни странно, но последующая реакция Кэти волнует ее сейчас меньше всего. Всю последующую пару Сабрина слушает лекцию на одном дыхании, невероятно воодушевленная словами мисс Уилсон в свой адрес и этим согревающим светом ее выразительных карих глаз.