​ «Good Night»

Сквозь плотные шторы пробивались лучи дневного солнца, освещая комнату, где слышно тихое спокойно посапывание. Они дышали в один такт, как вдруг, равномерные вдохи и выдохи прерывались, и Виолетта распахнула глаза. Казалось, что сердце остановилось, что тут говорить о дыхание. Грубая мужская рука лежит прямо на ее талии, касаясь этими мерзкими пальцами живота, и сползая всё ниже и ниже. Шею обжигал горячий воздух, а на лбу выступили капельки пота, катясь по лицу. В голове эхом раздавался голос, который не оставляет ее уже больше года. Или она его..? Девушка сейчас сойдет с ума. ​

Ви…

​ Ты как?

​

Мы скоро встретимся.

​ Ты же ждешь меня? ​

Жди, я вот-вот и приду.

​

Обещаю, всё будет по-старому!

​ Малышенко, словно окаменела. Сделать любые, хотя бы самые простые движения, было не возможно, а чужие пальцы уже оказались под одеялом, касаясь резинки шорт. Они… Они вот-вот… Они… И… Они… Сейчас… Сейчас… Глаза намокли, заливаясь слезами, что всё пропало из виду, завешивая шторкой от всего мира. Словно защищая. Ничего нельзя сделать. Остается лишь лежать и терпеть. Как всегда. Как обычно. Хочется содрать с себя кожу, по которой скользит эта ладонь, оставляя пылающие отпечатки адских рук. ​ Почему он так со мной? ​

Я заслужила.

​

Я сама виновата…

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ - Виолетт, - едва слышный замыленный голос раздался совсем из далека. Она не слышала его. Она ничего не слышала. Лишь собственные мысли, перебивающие всё что угодно. Не давая проходу в настоящий мир из сознания. - Виолетта. - девушка лежит, чувствуя, что сейчас повторяется уже обыденное. - Виолетта. - нет смысла вырываться. Нет сил хоть что-то делать, ведь это не поможет. Никогда не помогало. - Виолетта. - рука, словно растаяла в воздухе из-за своего же неутихающего пламени, не успев выполнить этот тривиальный сценарий. Тело, будто снова ожило, как только перестало ощущать на себе чертовый огонь. Появились силы на действия, которые так и не получилось совершить. Страх. Страх пошевелиться. Будет хуже, если она хоть что-то сделает. Лучше лежать и ждать. - Виолетта, блять, что с тобой? - слышится где-то рядом, но понять кто это, девушка, к сожалению, не может. В голове только он. Поглощает собственным голосом. Он, словно нейротоксин, пожирает ее нервную систему, подчиняя себе. - Виолетта. - Прошу, не надо… - шепчет Малышенко, сильнее прижимаясь к стене, пока по щекам ручьём льются слезы. - Виолетт, проснись. - и снова эта рука. И снова это началось. - Пожалуйста, умоляю… - произносит девушка, как ее глаза резко распахнулись. Подскочив, брюнетка опёрлась о стену, сильнее вжимаясь в нее. Перед ней сидит блондинка с испуганным взглядом. Она не может понять, что происходит. Смотря в эти безумные глаза, которые рыскают по комнате в поисках чего-то, Рони немного выставляет руки вперёд на уровне груди, медленно приближаясь к ней. - Виолетт, всё хорошо. Всё в порядке. - говорит Вербицкая, сама в это не веря. И вот. Видит, как чужие плечи расслабляются, неуверенно опускаясь, а глаза из диких, становятся растерянными, с которых по щекам стекают слезы, одна за другой падая на одежду. Едва задевая кончиками пальцев предплечий, не разрывая зрительного контакта, Вероника выдыхает, понимая, что она пришла в себя, кажется… - Виолетт… - взамен, девушка кидается ей на шею, прижимая к себе, что есть мочи. Рони укладывает руки на ее спину, нежно поглаживая, и всё шепчет на ухо: - Всё хорошо… Всё хорошо… Всё хорошо… Тихие всхлипы были слышны еще долго. Очень. Но, как только они прекратились, никто не осмелился заговорить на эту тему. ​

***

​ Виолетта на едине с собой. Она сидит на полу, посередине комнаты, поджав ноги, и качается из стороны в сторону, чувствуя, как собственное тело трясет. Сильно. Голова заполнена мыслями о новой дозе, которая может оказаться в ее организме прямо сейчас. Но она держится. Зачем? Зачем мучать себя? Всю эту ситуацию может исправить маленький пакетик с беленькими кристалликами, лежащий совсем рядом, всего под матрасом кровати. Нужно встать и поднять его. Достать. Высыпать. Линия. Вдох. И никаких мучений. Всё же так легко. ​ Давай, Ви… ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Давай. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Чего тебе это стоит. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Давай, а потом ко мне… У меня есть новинка.

Заходи, возьмешь.

Тебе понравится. ​

Обещаю.

​ Господи, снова! Опять эти невыносимые голоса! - Нет! Прошу, уйди! - кричит девушка, разрывая глотку, что в пору до крови, но боли этой она не чувствует. Просто хочется избавиться от них, от тех, которые жить спокойно не дают, заставляя думать о себе. Каждый день они не оставляют ее. Каждый день. На протяжение года, а то и больше… Зарываясь руками в волосы, Малышенко сжимает их со всей силы, пытаясь передать свои страдания из внутренних в физические, чтобы хоть как-нибудь избавиться, чтобы хоть как-нибудь полегчало. Глушить было нетрудно. Было легко с наркотиками. Голоса, словно были замыленные, где-то в далеке. И столкнуться с ними один на один казалось чем-то запредельным, чем-то невозможным. Амфетамин - преграда от страшной реальности, которая всегда спасала девушку. Он помогал. Может это банальная ломка? Нужно быть сильной. Так? Так. Девушка поднялась на ноги, подходя к кровати. Касаясь ладонью матраса, рука тянется к его краю, беря телефон. «Надо матери написать.», - Виолетта пытается разблокировать смартфон, но, к сожалению, у нее это не выходит. Мобильник летит на пол, ударяясь экраном о старые доски. - Ебать… - шипит себе под нос девушка, наклоняясь за смартфоном. Снова трещина. Опять. - Давай, открывайся, сука. - она тычет пальцем в дисплей, пока сам телефон дрожит от тремора в руках. Никак не получается. Малышенко трясет его от безысходности, а на глазах наворачиваются слезы. Она снова не может. Она одна, и ей до безумия трудно. Никого рядом - ад. Настоящий ад. Особенно для Виолетты. Особенно тогда, когда необходима поддержка от людей, которых нет. Руки опускаются. Во всех смыслах этого выражения. Просто сил не хватает. Брюнетка падает на пол, оседая. Откидываясь назад, девушка ложится, прикрывая глаза, а по щеке катится единственная капелька, оставляя соленый след, который, не успев задержаться, исчезает. Тыльная сторона ладони опускается на доски, ослабнув. Сил не осталось, желания - тоже. Ничего не хочется. Только вот желание новой дозы никуда не пропало. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Нужно сконцентрироваться на чем-то. Так невозможно. - Мама. - в голову ударило, что она же хотела написать матери. Подняла над лицом полусогнутую в локте руку с телефоном, который всё также трясёт. Попадать на кнопки тяжко. Очень. Никак не выходит. Скинуть сообщение будет трудной задачей. Проще позвонить. Долгие протяжные гудки, как на той линии послышался женский родной голос, а следом негромкое: «Привет.», - вспомнилось, как позавчера она кинула трубку ради наркоты. Настолько слаба. Настолько ничтожна. Настолько отвратительна. - Мам, привет. Прости меня пожалуйста за вчера. Я не знаю, что на меня нашло. - знает, - Не знаю, почему я так поступила. - знает. - Не знаю, мам, не знаю. Я… - тараторит Виолетта, ходя по комнате туда-сюда, и активно жестикулирует руками в воздухе с надеждой, что мать ее поймет и простит. - Блять… - шепчет одними губами, тяжело выдыхая, и прижимается спиной к стене, запрокидывая голову назад, касается ею старых обоев, которые во многих местах уже отстали, что теперь видны газеты, на которые клеили их. На противоположной линии тишина. Женщина молча слушает, не произнеся не слова. - Мам… Какая же я дура, Боже… Ответь. Пожалуйста. Почему ты молчишь? - Виолетт, я занята. Давай я завтра тебе перезвоню? Окей? - не дождавшись никакой реакции со стороны дочери, она положила трубку, и Виолетта осталась вновь наедине со своей жаждой амфетамина. Тело обдало жаром, а на лбу выступили горячие капельки пота. Девушка скатилась на пол. Она жалкая. Она недостойна любви даже со стороны матери, что тут говорить о других людях. Вины на Кирилле нет, она полностью на ее плечах. Тело резко кинуло в холод, от чего его еще сильнее начало трусить. Состояние лишь усугубилось после того, как конфликт остался не закрытым. Сил не осталось, а желание переполняло, выливаясь через края чаши, что и так уже была наполнена. Оставалось пару капель и вот. Они. Всё. Агония. Будь, как будет. Малышенко поднимается, подходя к кровати, и опускается перед ней на колени, положив телефон куда-то рядом с собой. Трясущимися руками она поднимает матрас, бережно доставая из-под него маленький пакетик, словно кусок золота. Худенькими дрожащими пальчиками Виолетта тянется к застёжке, открывая ее не с первого раза. Но как только это удалось сделать, на лице появилась нервная улыбка. Она уже не понимает, что делает. Ей не до этого. Ей плевать на себя. Ей плевать на Рони. Высыпая прямо на пол белоснежный порошок, девушка формирует что-то похожее на дорогу, но совсем не ровную. Она не идет прямо, как обычно, кристаллики в некоторых местах рассыпались в разные стороны, а сама линия извивается. Но разве это имеет значение? Подползая на коленях к одной единственной в квартире маленькой тумбочке, Малышенко открывает ящик, где валялись никому ненужные вещи: пара резинок, зарядка от телефона, наушники, - да и всё. И в углу оказалась спасительная купюра, которую она засунула туда вчера, как отошла. Смотря на нее безумным взглядом, Виолетта берет десятку, и уже на четвереньках добирается до готового места. Сворачивает деньгу в трубочку и, прислонив один из ее краев к носу, брюнетка склоняется к амфетамину, касаясь свободным начала дорожки. Зажав ноздрю, она была готова уже вдохнуть, но что-то ее остановило. Виолетта глядела на порошок, не дыша. Просто смотрела. Долго и упорно. Непонятный голос внутри нее говорил, что не нужно. Она вновь не понимает, что делает. Вновь машинально. Девушка выпрямляется, откидывая купюру, и, прислонив ладонь к полу рядом с наркотиком, смахивает линию, что кристаллы разлетаются, попадая под кровать и под доски, остаются рядом с Малышенко и летят в противоположную сторону. Виолетта без каких-либо сил падает, раскинув руки, и опускает тяжелые веки. С глаз ручьем текут слезы, падая на пол. Хочется сдохнуть. Голова раскалывается, будто по ней сотни молотков бьют. В висках колит, а кости ломит. Она не выдержит. А спасение было же так близко. Какая же она дура… ​ Ты хочешь. ​

Хочешь, я знаю.

​

Хочешь еще...

​ Так давай же. ​

Давай, Ви.

​ Этот голос преисподней никак не замолкал в ее голове, заставляя жмуриться. А может их там нет? Может она просто не хочет их отпускать? Он все шептал, отдавая эхом по всему сознанию. Эти фразы летали кругом в мыслях, как послышался посторонний звук. А посторонний ли он? Показалось, что хлопнула дверь. Но она же закрыта… Послышались чужие шаги в коридоре. Но этого просто не может быть… Будто сейчас они стали громче, словно приближаясь. - Я не могу так больше… - произносит девушка одними лишь губами, когда появилось ощущение, что это что-то стоит совсем рядом. В дверном проеме? Прикрывая глаза ладонями, она сгибает ноги в коленях, поджимая ближе к телу. - Да что вам нужно! - истошный крик заполнил комнату, отражаясь о стены, словно склепа. На щеки падают теплые ладони, и знакомый ангельский голосочек начал тихо тараторить: - Виолетта. Виолетта. Виолетта. Тише. Тише. Посмотри на меня. Посмотри. - на душе погано, а в сердце, словно тысяча игл вонзилось, и теперь из него сочится алая кровь. Страшно. Страшно за нее. Очень. - Посмотри на меня, твою мать! - Вербицкая повышает голос, который дрожит. Тело ослабло. Ноги опустились, расплывшись в стороны, а руки потихоньку прислонились к запястьям блондинки, аккуратно сжимая. Пустые зеленые глаза бегают по веснушкам, вновь ища тот самый путь, который поможет выбраться из этой пучины. Но его не было. Отчаявшись, взгляд цепляется за карие глаза, наполненные паникой. - Помоги. Помоги. Помоги… - как мантру шепчет Виолетта, смотря туда, где ее единственная надежда на спасение. - Помогу, дорогая, помогу. Обещаю. - прижимая к себе тело девушки, произносит Вероника, понимая, что она сделает всё, чтобы выполнить только что сказанные слова.​