​ «Good Night»

За окном быстро сменялись картинки: то какие-то деревья, то дома, то парки, - однако, одно всегда оставалось прежнем - люди, бегущие непонятно куда; они просто мчатся, летят, не обращая ни на какого внимания. Виолетта сидела, прислонив голову к пассажирскому сидению и лишь глядела в окно, ничего не замечая. Да, девушка наблюдала за народом, но ничего не понимала, не осознавала, ничего не хотела. Малышенко находилась в вновь в своем мире, отстранившись от всего. Брюнетка заперлась в подсознании, а выходить вовсе не спешила. Взгляд катился по холсту мира, что нарисован вовсе не яркими красками. Вернее… Они яркие, но не цветные. Серые. Каждый день, словно день сурка, повторяется всю жизнь. Не внося ничего нового. Она сама виновата в этом, и она понимает, однако, как поступить в той ситуации, Виолетта не знала, и, как ей казалось, это самый лучший выбор… Единственный.​ - Вил? - послышалось вновь вдалеке. - Всё нормально? - А? - та резко выдернула ее в реальность, и только сейчас до нее дошло, что она вовсе не дома, а в машине, непонятно где. Стоило бы напугаться, но успокаивала Вербицкая. Казалось, что рядом с ней можно не боятся его. Казалось, что она в безопасности. Однако… - Что случилось? - Вероника видела тот самый рассыпанный порошок и прекрасно понимала, что возможно Виолетта приняла, но верить в это не хотелось. Хотелось верить в ее силу характера, ведь она есть. Даже? - Где моя шапка? - лишь выдала Малышенко, вводя Рони в ступор. Как сейчас можно думать о шапке после такого? Она никогда не поймет эту девушку… - Виолетт, какая шапка? Ты в судорогах там билась с глюками и орала на всю квартиру, а ты про шапку? - Где шапка? - всё не унималась брюнетка, касаясь ладошками то своих волос, то домашней одежды, которую переодеть, шанса не выпало. Девушка с безумием в глазах шныряла взглядом по всему салону, но то самое заветное сокровище сыскать не удалось. - Виолетта, окстись. - задевая кончиками пальцев хрупкое запястье, которое лежало на худенькой ножке, что слегка потрясывало. - Ты приняла? - Мы куда едем? - всё продолжает рыскать глазами, что-то ища. Даже уже не шапку, просто что-то. Вот это ощущение неизвестности настолько угнетало и заставляло дрожать, а может тремор по всему телу проходил совсем не поэтому… - Мы едем ко мне на работу. - спокойно отвечает Вербицкая, легонько сжимая запястье. Виолетта глянула на девушку, тихо выдыхая. Осознание потихоньку начало приходить, а мысли о том состоянии, в котором она привила сегодня целый день, поспешно стали возвращаться в голову. Она снова спасла ее… ​

***

​ Поднимались они по лестнице молча. Никто и слова не проронил. Каждая была погружена в свои мысли, которые сводились к одному - Виолетта и ситуация, которая сегодня произошла. Только вот Рони совсем не все знает, и объективно судить не может, в отличие от брюнетки. Она почувствовала это на своей шкуре, и испытать эти ощущения нельзя пожелать даже самому злейшему врагу. Проходя очередной пролет, девушки попали в коридор, который каждой знаком. Вот и эти бордовые двери, что смотрят прямо на них. Из раздевалок доносятся уже известные голоса, которые буро что-то обсуждали. Поход в клуб? Не суть. Зайдя в зал, Рони кинула рюкзак на стул у рабочего места, а сама упала на маты, что были неподалеку. Прикрыла глаза. Тяжко. Очень. Она сильно переживает за состояние Малышенко, как за физическое, так и за моральное. Вербицкая просто переживает за ее. Чувствуя, что рядом с ней присела Виолетта, Вероника подняла веки, запрокинув голову и завяла зрачки, чтобы было видно девушку. - Почему ты приехала? - совсем тихо спрашивает брюнетка, смотря на нее. - Я забыла у тебя кофту. - кротко отвечает та, не в сила выговорить что-то больше. Получая в ответ кивок, Рони моргает, оставляя глаза закрытыми. Запрокидывая руки наверх, Вербицкая чувствует теплые чужие ладони, что легли поверх ее, переплетая пальцы в импровизированный замок. Мысли улетучились, а на душе стало спокойно. Казалось, что время остановилось, а весь мир их подождет, пока идут эти несколько секунд, как дверь резко открывается, заставляя разорвать связь. Поднимаясь, Рони кинула взгляд на парня, который подошел к зеркалу, и посмотрела на Виолетту, усмехнувшись. Та - в ответ. - Проводишь меня в туалет? - улыбнулась Малышенко, пока паренек разглядывал отражение себя красивого, не обращая никакого внимания на девушке. Можно было продолжать лежать, ему по барабану. - Пошли. - они вышли, оставляя пацана один на один с такой красотой. ​

***

​ - Виолетт, прости, что… - начала Рони и, смутившись из-за характерных звуков, приостановилась. - Да-да, продолжай. - спуская воду, произносит девушка, шебурша в кабинке. - Так вот… Что случилось сегодня? - она искренне хочет узнать, что происходит с Виолеттой, дабы помочь. И это нужно сделать чем раньше, тем лучше, ведь тянуть нельзя. Каждая мелочь, каждая деталь ее жизни станет частицей пазла с миллиардами кусочков, который Рони соберёт до конца, никогда не оставит. А на краях останутся те штучки, на которые цепляют продолжение. Она каждый раз будет дополнять картину ее жизни, которая явно состоит лишь из серых цветов, но Вербицкая раскрасит всему оттенками радуги, сделав этот рисунок ярким и красочным. - Как тебе? - дверь распахнулась, а перед девушкой оказалась Виолетта с завязанной футболкой в узел где-то выше живота, и распущенными приподнятыми волосами, которые вспушились, когда та помотала головой. Вероника улыбается улыбке брюнетки. - Оказывается с домашних шмоток можно состряпать нечто не такое уж и хреновое. - Подлецу всё к лицу. - усмехнувшись, произнесла Рони, смотря той в глаза, которые горели и искрились. - Кто тут еще подлец? - притянула брюнетка, подходя ближе. - Я? - словно удивилась, говорит Малышенко, встав совсем близко, что обоим стало не по себе. Чувство, что летало в воздухе не пугала ни одну, но вот Рони его уже давно осознала и приняла, а вот Виолетта никак не может. Однако, принимать то, что преподносит ей Рони, хочется, и хочется отдавать всё, заполняя каждый потраченный ей уголок души, который та тратит на ее вечные проблемы. Бледные щечки порозовели. Это Вербицкая видит впервые. Не выдерживая зрительного контакта, Виолетта опускает взгляд, смотря куда-то в пол, усмехнувшись. Рони берет горячее лицо в ладони, поднимая, чтобы та смотрела на нее. Притягивая к себе, девушка чувствует теплые мягкие, но искусаны губы. Вновь поцелуй нежадный, нестрастный, непылкий и недолгий, но с ним передавались самый искренние и нежный чувства, которые нельзя ничем заменить. Не нужна та похоть, и та жгучесть. Он упоительный и без всего этого. Ты тонешь в ощущениях, захлёбываешься, легкие горят, а желания выбираться из этого океана отсутствует вовсе. Наоборот, остаться здесь на всегда - единственная воля. ​

***

​ - Может посидишь? - тихо спрашивает Рони в перепалённом зале, где из каждого уголка раздавался смех, говор и телефонные звуки. Девушка беспокоилась за Малышенко, ведь только недавно она чувствовала себя ужасно, но физические нагрузки тоже важны. Может и к лучшему, что Виолетта не согласилась. - Ладно. Начинаем занятие. Все по местам. - хлопнув в ладоши, довольно громкую произнесло Вероника, перекрикивая тихо играющую музыку и балаган, который устроил народ. Лицо девицы, которую Рони сдвинула на том занятии, перекосило, когда перед ее глазами встала Вилка, что кинула мимолетный взгляд на нее через плечо, усмехнулась и отвернулась. - Ёбанная сука. - прошипела себе под нос та, прожигая чужую спину. Включилась уже знакомая музыка, а рядом встала Вербицкая, которая начала что-то там говорить и показывать. Честно? Виолетта не вникала. Она смотрела на нее через зеркало, и впервые за всё их общение в ее голове промелькнула мысль о своем неравнодушии к этой особе, однако, как только разум проговорил эти слова, Малышенко сразу начала гнать их от себя куда по дальше. Нет. Этого точно не должно быть. Этого просто не может быть. Ей просто показалось. Они всего лишь друзья. Ничего более. А поцелуй… Просто. Разве подруги не целуются. Зависнув в собственных мыслях, девушка пропустила несколько движений, но как только опомнилась и начала выполнять недо приседания, ногу словно ножом пронзило. Она будто почувствовала, холодное острое лезвие, которое входит в тело, прорезая собой тоненькую кожицу, мышцы и сухожилия, касаясь кости. Чувствовалось, как кончик скользит вверх, а по икре сочится алая кровь. - Сука! - едва слышно шипит брюнетка, зависая в одно положении. - Блять. - в попытке выпрямиться, девушка, с проигрышем, аккуратно садится на пол. Взгляды всего зала устремились на нее. Они смотрели, как та хватается за ногу, что свело до невозможности. Боль проходит по всему организму, оставляя после себя ужасное покалывание в области источника рези, которое потихоньку начало краснеть. Видя это, Рони моментально спохватилась, громко объявив, что перерыв и пусь все выйдут из помещения, она присела рядом с Малышенко на колени, касаясь больной ноги, что лежала в полусогнутом положении на полу. Виолетта жмурилась от боли, сжимая челюсть, но не звуку не выдавала. Было видно, как волна страданий накатила на нее, но показывать этого девушка явно не собиралась. Да что с ней?! То позволяет видеть всё то, что гниет внутри ее души годами, а то - ничего. - Виолетт, - судорога? - смотря круглыми глазами на ногу Малышенко, спрашивает Вероника, не поднимая взгляда. Выгнать-то всех - выгнала, а что дальше делать - не знает. - Ага. - усмехнувшись через боль, говорит девушка, запрокидывая голову назад и резко распахивает веки, выдыхая с дрожанием в горле. - У тебя уже было такое? - пытаясь понять, что нужно делать, Вербицкая проводит кончиками пальцев по икре. - Ага. - тяжело дыша, произносит брюнетка, не отводя глаз смотрит в одну точку на потолке. - Ничего страшного не случилось… - отрывисто говорит Виолетта, продолжая, - Сейчас я с силами соберусь и сделаю всё, что надо. - Чем я могу помочь? - беспокойно шепчет Рони, будто прося помощи, не отрываясь, смотрит на девушку. - А вот мне интересно… Ты же хореограф. Почему не знаешь, что при судорогах делать? - Не разу такого не случалось. Не сталкивалась с таким. - словно оправдывается. - Ну тогда ясно. - смеется пару секунд, а после вновь сживает зубы, шипя. - Если я правильно помню, то нужно сделать интенсивный массаж или что-то в этом духе… - вдруг выдает Рони, словно щелчок - и мозг начал отчаянно пытаться, хоть что-нибудь придумать или вытащить из глубин библиотечных полок. - А говоришь, что не знаешь. - набрав полные легкие воздуха, Малышенко аккуратно медленно выпрямляет ногу, садясь на внутреннюю часть бедра. Блондинка прислоняет ладони к оголённой части тела, вызывая дрожь, которая почувствовалась по всему телу, то ли от боли, то ли от рук… Её рук. Рони с силой надавливает, а Виолетта шипит. Быстрее пощипывания - стискивает зубы. Частые и мощные нажимы оставляют на бледной коже белые следы, обдавая болью не только организм девушки, но и руки Рони. - Подожди-подожди. - шепчет брюнетка, подставляя руку в точку, куда смотрела Вербицкая. - Не помогает. Давай по-другому. - переворачиваясь обратно, Малышенко села на бедро, сделала глубокий вдох и нагнулась к пальцам, беря их и натягивая на себя. - Бля… - гулко выпуская воздух из легких, девушка глянула на Рони, что так трепетно и заботливо глядела на нее, поддерживая без слов и телесного контакта. Она, словно боялась навредить самым незначительным движением, боялась прикоснуться, наблюдая за этой не очень лицеприятной картиной. Несколько секунд страданий и с всё. Можно было выдохнуть с облегчением. Наконец-то. Улыбаясь, брюнетка поворачивается на блондинку, что глупо пялила на ее ногу. - Тебя ни разу судорога не хватала? - удивляется Вилка, до которой не доходит с чего такая… бурная реакция. Получая отрицательное мотание головой, девушка понимающе кивает и прости, чтобы та помогла ей подняться и проводила к матам. - Обычно полегче проходят. - говорит в пустоту, но так, дабы Вероника услышала. - У тебя часто такое? - В последнее время - прилично. - опускаясь спиной на мягкую поверхность, кинула Виолетта и уставилась в потолок, освещённый ярким синим цветом. - Можно нескромный вопрос? - получая одобрительный кивок, Рони продолжила: - Это из-за..? - И-мен-но. - по слогам проговаривает девушка, как в зал наполняется освежившимися прогулявшимися людьми, который встают перед зеркалом на свои места. Ожидая Рони, они глядели то друг на друга, то на нее, то на Виолетту. - Иди. Тебя ждут. - негромко произнесла Малышенко и прикрыла глаза. ​

***

​ Занятие подошло к концу. В раздевалке осталось пару человек, которые зашли туда позже всех. Да и Рони, что никак не может что-то там доделать с бумагами. Журнал что ли чертит… Виолетта не задумывалась об этом. Она смотрела на фотку в телефоне, где какой-то парень, что сидела на заборчике рядом с Нивой, смотрел в камеру и так нежно улыбался. Словно вот… Вот он. Перед ней. Перед глазами мелькает картинки, как от легкого бриза, который в жаркий летний день бил прямо в лицо, развивая волосы, который он так часто поправлял, перекидывая на одну сторону. Вспомнилось, как он обычно накручивал небольшую прядку золотистых волос на палец, пока Виолетта рассказывала о какой-то ерунде, что произошла в очередной серии нового глупого сериала. Кажется, что сейчас она оказалась у себя дома, где еще светло и пахнет кофе, который девушка так не любит, но варит сутра, пока из комнаты доносится равномерное поспевание. Он вновь заснул, хотя ему уже через полчаса нужно стоять под дверями своей работы. Ви разлила по кружкам кофе, посыпав на молочную пенку корицы и направилась в комнату, которую озарили лучи солнца, едва заметно катящегося по небосклону. Парень так мило укутался в одеяло, спрятав в него нос, и свернулся клубочком. В квартире прохладно, а голая спина покрылась мурашками. Дотрагиваясь до выпирающего позвоночника, девушка проводит по нему кончиками пальцев, наклоняясь к светлым волосикам, которые немного взъерошились из-за сна. Прошептав на ухо, что пора вставать, она поцеловала его в макушку и удалилась обратно на кухню. Через пару минут в дверях появляется совсем заспанный парень, на лице которого сверкала улыбка. Из мыслей ее вырывают шаги, направляющейся в ее сторону. Она резко вырубила телефон, вскочив. Перед ней стояла Рони, вновь улыбаясь улыбке Виолетты. - Пойдем? - спросила блондинка, на что та кивнула, и девушки направились к машине. - Не хочешь сегодня переночевать у меня? - закидывая на задние сиденья сумку с вещами, предлагает Вербицкая и захлопывает дверь, сев на водительское место. Рядом с ней опустилась Малышенко, приоткрывая немного окно. - Ну… Да… Да, наверное, можно. Она была крайте счастлива. Не хотелось расставаться. Совсем. Она была в безопасности рядом с ней. ​

***

​ На кухне свистит чайник, пока из ванны доносятся звуки удавов воды о тело. Зеркало давно запотело, что разглядеть своё отражение в нем только ступившая на пол Виолетта не смогла. Касаясь всей площадью ладони влажной поверхности, Малышенко ведёт, сползая вниз, а руку обжигает холод. Вот. Перед ней стоит она. Измученная. С синяками под глазами. Пальцы дрожат. Цепляясь взглядом за ноги, на которых так видны эти порезы, что уже столько времени остаются напоминанием о прошлом. Кажется, до сих пор алые, хотя уже давно стали шрамами, что не разойдутся. Перед глазами мелькнуло, и белый свет озарил комнату, как на нагой талии оказались грубые ладони, что смело проводили вверх, касаясь оголённой груди. Вновь эта грязь. Снова. Резко кинув взгляд за свою спину, она увидела эти глаза. Глаза, которые мигали, вечно сменяясь с голубого на карий. Пустые глаза. Послышался тихий стук. Едва слышный. И они пропали. Оставили. Виолетта аккуратно дотронулась до ручки, приоткрыв дверь. Стоит Рони и улыбается. - Прости, если помешала. - Вербицкая протянула какое-то цветастое полотенце, на котором лежала чистая одежда. - Спасибо. - отвечая взаимностью, девушка принимает вещи, возвращаясь в ванну. Положив стопку на стиральную машинку, тихонько задела себя за шею, проводя к мокрым волосам, с которых стекала вода, капли которой катились по худым плечам и спине. Собрав копну волос, она слегка сжала ее, оттягивая голову назад. Появились знакомые ощущения, что были испытаны давно, но казалось, что они наяву. Выдыхая дрожащим горлом воздух, Виолетта начала одеваться. Майка прилипла к влажной коже, а шорт небрежно висели на талии. Замотанное на голове полотенце пропиталось водой, стремительно становясь мокрым. Кинув напоследок взгляд на зеркало, она прошептала одними лишь губами: «Я схожу с ума», - и, распахнув дверь, вышла в квартиру, озаренную ярким светом лампочек. Из кухни доносился приятный запах травяного чая и только что приготовленных блинов. Она впервые за несколько дней захотела есть. Запищала микроволновка, и из комнаты вышла Рони. Вербицкая достала глубокую тарелку с приятно пахнущем супом. Очень знакомый запах. Он словно окунул ее в детство. Показалось на секунду, что сейчас она стоит не на кухне у Вероники. Проходя в комнату, девушка присела на табуретку, глядя на блондинку, что стояла к ней спиной, разливая по кружкам чай. Глянув на стоявший перед ней суп, Виолетта приметила знакомые продукты: говядина, вроде; лапша крупно нарезанная; картошка и всё посыпано какой-то травой, петрушкой что ли. - Ну… Ужин скромен, но, как говориться, чем богаты, тем и рады. - улыбнулась Рони и присела рядом, достав вторую чашку. - Скромен? - усмехнулась от удивления Малышенко, подняв брови к верху. - Так какой тогда богатый? - та пожала плечами, ничего не ответив. - Помнишь из чего ты готовила у меня? Вот там может и можно было что-то подобное сказать, а тут… - Наверное ты права. Не буду спорить. - интеллигентно ответила девушка, зная, что она сказала это просто так, понимая разницу в состояниях этого ужина и завтрака у Виолетты. Касаясь губами наполненной бульоном ложки, Малышенко окатывает волна воспоминаний: она стоит на старой кухоньки с деревянными холодными полами и покрашенными извёсткой стенами; рядом на табуретке сидит и улыбается бабушка, наблюдая за маленькой внучкой, что пытается вымесить самостоятельно тесто на лапшу; с лобика падаю маленькие капельки пота, от старания девочки; не заметив, маленькая Виолетта почувствовала, как на плечи аккуратно легли такие родные руки, поглаживая; кинув взгляд в сторону, она увидела бабушку, но кто тогда это, ведь никого больше нет в доме… это была мама. Тогда они готовили впервые вместе. Мама резала мясо, а Виолетта нарезала раскатанное тесто, пока бабушка чистила картошку. Получился чудесный бешбармак… прямо как сейчас. - Ты где научилась так готовить? - воодушевленно спрашивает Малышенко с искрящимися глазами. - Да жизнь научила. - бросила Рони, а с лица не слазит улыбка. Какая же она счастливая. Безумно приятно осознавать, что благодаря тебе этот потухший огонек зеленых глаз заново начал разгораться. Главное, чтобы вновь не угас… Съедена вся тарелка, выпит чай с блинами и сгущенкой, а разговоры поднялись на новый уровень. Рони слушала всякие истории из жизни девушки, из ее детства и отрочества, а Виолетта заворожённо, не отводя глаз, наслаждалась ангельским голосом, который говорил о танцах и о самых бытовых вещах. - Я вспомнила, что к тебе на днях должна была приехать сестра. Она будет? - Нет. Либо к счастью, либо, к сожалению, но она нашла билеты прямым рейсом. - пожала плечами Вербицкая. - А куда она летит? - На свадьбу к еще одной сестре. - смеется Вероника, а у Виолетты брови на лоб лезут. - А сколько вас в семье? - Ну, как мне известно, пять, но не факт. - В каком смысле «не факт»? - у той еще больше лицо удивление выражает. - Где-то с шести я потеряла какую-либо связь с семьей. - невзначай кинула блондинка, всё продолжая улыбаться. Будто для нее это ничего такого. - Почему? - Да не важно. Не бери в голову. - отмахнулась Рони и, отпивая глоток, глянула на удивленные глаза Виолетты, отводя взгляд в пустоту. ​

***

​ За окнами чистое небо, облитое белой краской. Яркие пятнышки сверкают брильянтом, говоря об еще одном шансе, что посылают свыше. Виолетта, повернувшись на бок, лежит на вытянутой руке и смотрит на черноту, составляя из звездочек дорожки, по которым можно пройти. Это нужно делать сейчас, но сил нет. Ничего опять не хочется. Уже плевать на всё: на то, что будет дальше; на то, куда забросит ее жизнь в очередной раз; на то, как поступит с ней человек, что находится за стенкой: оставит или остается, при этом позволяя себя любить, но недавная ничего в ответ. Плевать. Сколько раз не было. Всё переживали, и сейчас не будет исключением. Просто вновь доверится судьбе. Небу. И звездам.