Всё приходит с опытом (с.)

Все люди, посланные нам — это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки.

И когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни

      Они выходят из Славиной квартиры вместе, ранним утром в четверг.       Карелин покидает свой дом с плотно набитым рюкзаком, Мирон — налегке. Слава мягко целует сонного, прижимающегося к нему Мирона в уголок губ, успевая ощутить вкус его кожи и отпрянуть за секунду до открытия дверей лифта. Мало ли кого можно шокировать собой в пять утра?       В ожидании машины они молча выкуривают по одной. Точным щелчком пальцев Мирон отправляет окурок в урну и тянется обнять Славу. Он позволяет себе прижаться к Карелину покрепче и застыть так чуть дольше, чем обычно, а после садится в подъехавшее такси и отбывает восвояси.       Фёдоров улетает в Стамбул через три дня, Карелин возвращается в Питер через семь.       Между ними вновь наступает тишина. Вот только на этот раз Слава не пишет Мирону вполне осознанно. Он больше не горит желанием получать игнор вместо диалога.

—

      Вернувшись из Москвы Карелин погружается в работу. Не уходит в спячку, не залипает в телефон, не едет тусоваться по вновь оживающим впискам, наоборот, выбрав путь для себя нетипичный, развивает бурную деятельность, в том числе и по торговле лицом. Круговерть серых дней, под завязку забитых делами и встречами, отвлекает.       Слава честно старается не думать о происходящем между ним и Мироном. Не анализировать, не планировать, не фантазировать. Просто жить, спокойно и ровно.       Когда они прощались, ему подумалось, что в перспективе всё может быть иначе. Славе бы хотелось. Ведь все три дня, проведённые вместе, были наполнены не только стандартным фаном и хорошим сексом, но и тёплыми разговорами, мягкими прикосновениями. Мирон ластился, заваливаясь Славке под бок большим котом, доверчиво подставлял открытую шею под мягкие невесомые поцелуи. Не играл в сопротивление и не ёрничал, позволял трогать и вылизывать себя беспрекословно. Поразительная покорность для человека, привыкшего командовать всем и вся. Это нетипичное поведение настораживало и одновременно давало Карелину надежду…       Но он научился, спустя несколько лет зависания на эмоциональных качелях, отделять зерна от плевел и не смешивать свои чаяния с реальностью. Получаелось, надо сказать, достаточно неплохо. Скилл прокачан. Да и некогда Славке теперь хандрить. В начале декабря ещё намечены концерты, а перед ними запись для «Правил жизни» (часть новой книги Пелевина, которую он должен будет зачитать, ему разрешили выбрать самостоятельно и это отдельный кайф). Плюс, утверждена дата долгожданного релиза нового, не всеми правдами смонтированного клипа и, наконец-то, отшит яркий клёвый мерч, к которому Саша предложила сделать атмосферный фотосет. Кстати об этом. Впервые за долгое время, при мысли о возможности плотного сотрудничества с бывшей девушкой, Слава не чувствует ни восторга, ни благоговения вперемешку с болью, ни гнетущей тоски. Надо сделать, значит сделает. Это теперь просто работа, как если бы он до сих пор трудился в торговом центре сисадмином и занимался корректировкой и обновлением программного обеспечения. Переустановка винды и драйверов никогда не делала его настроение хуже. Значит и коммуникация с дизайнером не должна.              Пусть эта новенькая, симпатичная, ещё толком им не обкатанная, но очень разумная и здоровая оценка своих ощущений и их источников не столько заслуга самого Славы, сколько его мозгоправа, раз уж она работает, не все ли равно кто приложил руку? Он взрослый, самостоятельный человек, с собственным концертным директором, менеджером из рекламного агентства и электронным календарём мероприятий в облачном хранилище. И вполне себе может справится и с непонятными поползновениями некогда любимой девушки, и с бессистемным хаотичным подходом Мирона. Особенно с последним. Что взять с гуманитария-то?

—

      Саша просит вписать её на пару дней. Слава не против, но в этот раз предлагает не диван в гостиной, а собственную постель. Он, конечно, поясняет, мол с диваном произошёл «несчастный случай», — заклинил механизм трансформации, и многострадальный «аккордеон» теперь не разбирается. Саша, посмеявшись, с изумлением спрашивает, как он вообще ухитрился такое сотворить, но Слава лишь отшучивается, в подробности не углубляясь. Его бывшей совершенно не нужно знать, что икеевский раритет они ушатали на пару с Мироном, когда слишком интенсивно использовали по самому, что ни на есть, прямому назначению.       К огромному удивлению Славы девушка не возмущается и не задаёт ни одного уточняющего вопроса, просто соглашаясь переночевать с ним в одной постели. Карелин, мягко говоря, не совсем понимает, чем могли быть мотивированы столь разительные перемены, но времени на глубокий анализ происходящего сейчас у него нет.       Проснувшись с утра, первым делом Слава предусмотрительно достаёт второе одеяло, Саша вечно мёрзнет и любит завернуться в рулетик. Затем меняет постельное бельё и устанавливает створку окна в спальне на зимнее проветривание, ведь Саша предпочитает засыпать при пониженной температуре. Насколько он помнит, эта причуда связана с уходом за кожей, вроде как для тонуса полезна прохлада, хотя инфа может быть и не точна.       Куромушка приезжает днём. Она звонит прямо с вокзала, говорит, что ранний подъём и дорога оказались весьма утомительны, и ей хотелось бы немного передохнуть после поезда. Спрашивает, не против ли он. Слава хоть и не любит ситуации, когда его фактически уведомляют об уже совершенном действие, но Сашеньке отказать, конечно, он всё ещё не может. Извинившись перед командой, задействованной в съёмке, Карелин отправляет девушке адрес ближайшего кафе и направляется к ней на встречу, чтобы передать ключи от квартиры. (Что-то идёт вразрез с привычным порядком вещей и если бы кто-то суеверно брякнул: «господи, дай мне знак!», то это как раз таки был один из самых заметных.) Слава не понимает. После их расставания он, давая понять, что ждёт сбежавшую возлюбленную обратно, не раз предлагал сделать ей собственный комплект, но бывшая категорически отказывалась оставаться у него дома одна, и ключи брать не захотела. А теперь, вдруг, ни с того, ни с сего передумала. Он обещает себе обмозговать происходящее позже. А пока, торопясь вернуться к творческому процессу, Слава быстро оплачивает Сашин кофе, берёт для ребят булочки на вынос и возвращается назад. При этом совсем не замечая приторно-ласковую улыбку, и крепкие, собственнические объятия, на которые Саша уже очень давно была не щедра.

—

      К себе Слава возвращается после девяти вечера, ожидая привычно очутиться в темноте прихожей, но встречает нечто совсем другое. Впервые за долгое время, дома, кроме утробно урчащего Филимона, всегда радостно встречающего хозяина у дверей, Карелина ждёт горячий ужин, бутылка безалкогольного вина и ярко улыбающаяся Саша. Он быстро сканирует девушку взглядом, вновь пытаясь понять, что за блажь ударила ей в голову. Ему вдруг кажется, впереди их может ждать малоприятный разговор. Например, о том, что Саша встретила очередного поклонника и в этот раз готова вступить в новые отношения, а у Славы хочет спросить совета, стоит ли? Или она опять уезжает в Ригу, и заехала попрощаться? Карелин даёт себе пять минут, собирается с мыслями. Из собственной ванной, куда он ушёл помыть руки, Слава выходит морально готовый к чему угодно. Однако, вопреки посетившим его внутренним сомнениям, остаток вечера проходит спокойно, даже по-семейному уютно. Они едят веганские драники с соевой сметаной, пьют вино, обсуждают грим и съёмки клипа Воровской лапы в образе Гринча, немного сплетничают о новом романе Букера, Саша рассказывает про свои проекты и музыкальные успехи Ариши. Слава с удовольствием участвует в беседе. Он поел и немного расслабился, чувствует себя вполне хорошо, искренне радуется живому общению.       Закончив с ужином, Слава и Саша, как часто было когда-то, вместе убирают остатки еды в лоточки, моют, вытирают и расставляют посуду. Саша, взглянув на часы, говорит, что успела отдохнуть днём и пока не хочет идти спать, предлагает глянуть пару серий старого-доброго «Сверхъестественного». Слава соглашается. Братья Винчестеры, как причина провести часок-другой у экрана телевизора, его вполне устраивают. По старой привычке он достает с верхней кухонной полки глубокую миску, упаковку карамельного попкорна, берёт из шкафа в спальне лёгкий плед и направляется в гостинную, где его уже ждёт Саня.       На экране плазмы знакомо мелькают кадры заставки одного из первых сезонов, а девушка как всегда подсаживается к нему под бок. Кажется, можно легко представить, что не было этих сумасшедших трёх лет разлуки и всех мучений, что принесла с собой его вселенская любовь. Но Слава больше не хочет находиться в плену иллюзий. Он слишком долго учился не воспринимать территориальную близость Саши как нечто особенное по отношению конкретно к нему, и теперь, даже не думает её приобнять. Он морщит нос, хрустит шеей и откидывается на спинку дивана, успешно уходя от мыслей о прошлом и полностью погружаясь в наблюдение за истреблением очередной нечисти. К середине первого эпизода, Слава чувствует, как рука Саши мягко берёт его ладонь в свою и укладывает к себе на талию. Карелин снова не придаёт этому жесту особого значения, ведь с некоторых пор в таком поведении нет ничего нового. У Сани новая фишечка: гнуть границы дозволенного. Это ему нельзя трогать-целовать-приставать, потому что они, ну, не вместе и вся хурма. А ей можно. А Слава научился, через боль, через не могу, через собственные истерики и претензии — держать себя в руках. Ему прекрасно известно, попробуй он полезть к ней под майку — огребёт со свистом, поэтому, с некоторых пор, на эту тему Слава больше не напрягается.       Саша не смотрит на экран. Она вздыхает, ёрзает, словно не может найти удобное положение, прижимается то к его плечу, то к бедру. Карелин всерьёз сосредоточен на сюжете, он не обращает внимания на непонятные телодвижения, происходящие у него под боком. Будь это, конечно Филька, Слава бы непременно его потискал, устроив на руках. Вертись у него под боком Мирон, они бы уже давно забили на фильм и сосались как малолетки. Но это тогда была бы совсем другая история. Сейчас распускать руки — табу.       Через какое-то время девушка заскучав тянется к миске с попкорном, стоящей на столике. На самом деле, ей достаточно было бы просто попросить Славу и без проблем получить всё, что захочет, но Саша почему-то не искала лёгких путей. Вместо просьбы подать миску Саша молча, но целенаправленно укладывается грудью ему на колени, прижимается боком к Славкиному животу. Затем, взяв несколько зёрен, медленно выгибается обратно и кладет их в рот, чувственно прихватывая неровные края воздушной кукурузы пухлыми губами. При этом неотрывно смотрит на Славу, наконец-то обратившего на неё своё внимание.       Осознание происходящего снисходит на Карелина единомоментно, и поначалу он даже не верит глазам своим. В нынешнем миропорядке Славы его бывшая не может так прямолинейно и топорно подкатывать к нему, предлагая себя. Не после того, как динамила его овердохера времени, постепенно выстраивая между ними «идеальную», с её точки зрения, дружбу. Или что там она хотела за отношения? Но у Саши, видимо, и по этому поводу есть свое мнение. Так и не дождавшись какой-то прямой реакции на свою маленькую провокацию она встаёт на ноги и, красиво потянувшись, произносит: — Я, наверное, всё-таки спать. Пойдёшь со мной? — заискивающе уточняет она. — Не, не хочу пока, — отвечает Слава. — А ты давай, конечно. Я тебе второе одеяло там достал и окно ещё утром открыл, чтобы проветрилось. — Спасибо, я видела уже, — улыбнувшись говорит Саша. — Так приятно, что ты помнишь про мои маленькие заморочки!       Слава пожимает плечами, улыбается в ответ. Мол, ничего особенного я не сделал, банальное гостеприимство. Девушка подходит ближе и, уже совершенно не скрывая намерений, наклоняется, оставляет на губах невесомый поцелуй с ароматом солёной карамели. В глубоком вырезе её майки Слава прекрасно видит свободную от белья округлую упругую грудь и камушек-дермал, мягко поблёскивающий в ямке между ключиц. Он хорошо понимает, что это — приглашение и мяч теперь на его стороне. — Да мне не сложно, Сань, к чему такие реверансы? Мы же не чужие, правда. Иди отдыхай, — говорит он, дружески потрепав девушку по плечу       Недоуменно уставившись на него Саша кивает и молча направляется в спальню. Там, плотно закрыв дверь, она придирчивым взглядом окидывает пространство, но как ни старается, не замечает каких-либо признаков, указывающих на присутствие в жизни Славы другого человека. Недовольно хмыкнув, девушка проверяет шкаф, комод и не найдя чужих вещей открывает прикроватную тумбочку, где обычно хранятся презервативы и смазка. Но и там она находит лишь непочатый тюбик лубриканта, гигиеничку, пластинку «Кестина», да пачку влажных салфеток. Одним словом — вообще ничего! И, тем не менее, прямое, если только словами не озвученное предложение, заняться сексом, Слава открыто проигнорировал. Удивление, смешанное с уязвлённой гордостью, рождают в голове у девушки целый рой различных мыслей и она прикидывает множество вариантов, но не один даже рядом не стоит с истинной причиной отказа.       Раздевшись до белья Саша отбрасывает второе одеяло на кресло и завернувшись в Славкино, засыпает. Она думает, что Слава, осознав произошедшее, непременно придёт к ней, не сможет устоять.       Слава, пропустивший за время их диалога несколько сцен на экране, отматывает кадры назад, стараясь не думать о случившемся. Он не хочет докапываться до истины, выясняя, минутная ли блажь снизошла на Саню, которой просто захотелось мужской ласки, или же это какой-то новый этап их странной дружбы. Ему больше не нравится быть осликом, которого приманивают болтающейся перед его носом на удочке, но совершенно недоступной по факту морковкой.       В спальню Слава так и не приходит. Он смотрит сериал почти до утра, освежая в памяти большую половину сезона, а когда усталость окончательно берет верх, сиротливо заворачивается в плед и засыпает, неудобно подогнув ноги на слишком коротком для его роста диване. В его не глубоком, поверхностном сне, Карелину является вовсе не Саша.       

ХХХ

      Устойчивый снежный покров формируется в Питере к середине ноября и Сонечка, младшая племяшка, радостно хохоча носится вокруг Славки по двору, подставляя ладошки медленно падающим снежникам. — София, надень варежки! — опережая Славку на минуту, строго кричит сестре Гордей (явно копируя Дашкины интонации). Девочка в ответ хоть и показывает ему язык, но послушно утепляет ладошки.       Слава улыбается. Дашка попросила взять детей на выходные, и он решил, к чему отказываться, если есть пара свободных денёчков? Учитывая график их учебы, кружков и его гастрольных разъездов, с племянниками он итак-то почти не видится. К тому же, Гордей и София — совершено беспроблемные, хоть и немного вредные, но в целом послушные, очень дружные ребята. И по счастью просто обожают тусоваться со Славой.       Сегодня у них троих выдался очень насыщенный день! Сначала Слава с детьми были в океанариуме. Они потратили несколько часов на изучение рыбок, потом совершили набег на сувенирный магазин, откуда Сонечка ушла с аква-гримом, а Гордей с плюшевым тюленем. После их ждала уютная итальянская кофейня, где все дружно умяли огромную сырную пиццу и вкуснейшее порционное мороженое. По пути домой, к вящей радости мелких, был совершен набег на «Детский мир», и там каждый (и даже дядя Слава) выбрал себе игрушку по душе! И теперь, пока девочка дурачась бегает по двору, хватая ладошками летящие снежные хлопья, Гордей с серьёзным видом тащит её маленький, розовый, расшитый пайетками рюкзачок, Слава несёт огромную сумку, набитую сладостями, куклами, конструктором и пазлами, и чувствует себя почти довольным жизнью. Потому, что день прошёл хорошо, потому, что дети, хоть и не его собственные, но очень любимые, довольны. Они заражают его своей непосредственностью и позитивом и он искренне хохочет над простецкими шутками и тик-токами, популярными у младших школьников. Лёгкое чувство простого бытового счастья снисходит на него, успокаивая, примиряя со многими вещами, происходящими не так, как ему хотелось бы.       Слава знает, что это ощущение с ним ненадолго, пока племянники рядом, но даже небольшая передышка даёт сил идти дальше.       Их весёлая компания уже приближается к подъезду, когда он замечает знакомую машину. Неприметная серая Вольво с тонированными стёклами плавно заезжает во двор. Карелин притормаживает, достает сигарету и краем глаза наблюдает, как тачка паркуется аккурат напротив его подъезда. — Слав! — окликает его Соня, вприпрыжку несущаяся к входной двери, — Ты что там замер? Пойдём скорее? — торопит девочка. Ей буквально не терпится распаковать свою новую куклу LOL — Да-да, детка, подождите одну минуту, я только покурю, — улыбнувшись малышке просит Слава. — Можно тогда покататься с горки? — тут же находится Соня. Слава критически оглядывает двор, делает задумчивое лицо и, немного помариновав малышню, наконец разрешает: — Пять минут, и будьте осторожны, хорошо?       Для детей, привычно игнорирующих его псевдо-суровую мину, такого условия вполне достаточно. Радостно повизгивая они тут же уносятся на площадку. Горка как раз обледенела и отлично скользит. Славка прикуривает вторую, не отрывая взгляда от восторженных племянников. Ему нравится как дети взаимодействуют между собой, насколько бережно относятся друг к другу. Гордей, как старший, считает себя ответственным и за сестру тоже, поэтому скатывается всегда первым, на всякий случай страхуя Сонечку внизу. Девочка, хоть и вредничает порой, брата слушается беспрекословно. Возможно, когда они подрастут, все изменится, но Слава надеется, что ниточка завязавшейся в детстве взаимной любви и дружеской поддержки не оборвётся, как когда-то произошло у них с Дашкой.       Тем временем из машины выходит водитель. Он огибает тачку, и достав что-то с заднего сидения, направляется в сторону Карелина. — Привет, — поровнявшими с ним, произносит мужчина. — Я к тебе. Пригласишь в гости?       Слава окидывает его нечитаемым взглядом. Опустив взгляд он замечает в фирменном прозрачном пакете свой любимый торт, большой лоток «Мимозы», багет, какие-то вкусняшки для Фили и осознает, насколько скучал! У пусть у него на руках дети и гость чертовски не вовремя… Но Славе хочется сейчас просто быть рядом, стоять, соприкасаясь плечами, дышать вместе промозглым питерским воздухом, молчать. А устраивать разборки, вопрошая, почему в их жизни буквально всё происходит через жопу именно так, как происходит, наоборот, совсем не хочется. Он просто кивает, выкидывая окурок в урну.

—

      Мелкие, как ни странно, от нежданного гостя — в восторге. И если Гордей поначалу тушуется, немного стесняясь постороннего взрослого, Сонечка само очарование. Она смело протягивает лапку в знак приветствия, с любопытством разглядывает партаки на пальцах и предплечьях, заворожённо проводит пальчиками по тяжелому перстню на мизинце. После заявляет, что ей нравится «колечко» и тут же заводит очень взрослый разговор (тоже явно копируя маму). Очень скоро она уже восседает у Мирона на руках, облепляя его всеми своими конечностями, словно крошечный осьминожка. Несколько следующих часов девочка в прямом смысле не слезает у Окси с плеч. Отлично, что он вовсе не против такой манеры выражать гостеприимство и способен мужественно выдержать неприкрытый восторг шестилетки.       Пока Слава, как порядочная няня, разогревает суп и накрывает на стол, припахав к этому делу старшенького, Соня уводит «можно просто Мирона» в гостиную, где тут же нагружает его новыми знаниями о своих любимых куклах, играх, книжках, персонажах мультиков и сказок.       Они достают из рюкзака Сонечки её любимую куклу и красивые блестящие наклейки и девочка разрешает Мирону выбрать себе целую одну. От такой неслыханной щедрости Гордей, ни разу не удостоившийся ничего подобного, едва не роняет миску с зелеными овощами на пол. Новоиспечённые «приятели» вместе идут мыть руки и за столом малышка тоже садится рядом с Фёдоровым. Во время еды Сонечка снова тараторит без умолку. Едва успевая жевать, она продолжает рассказывать новому другу свои незатейливые истории. Славе даже приходится сделать ей замечание, на которое малышка естественно дуется, показывает ему язык и с надеждой смотрит на Мирона в поисках защиты. Но тот, не осмеливаясь портить педагогический момент, лишь пожимает плечами, безмолвно подтверждая: сначала надо покушать, а потом разговаривать. Обиженная мина на мордашке Сонечки держится с минуту, но вскоре сменяется хитрой улыбкой. Крайне оперативно доев суп, она перебирается к Окси на диван и обвив его руку своими, безапелляционно заявляет: — Мирик, ты мне нравишься! Когда я вырасту, я на тебе обязательно женюсь! — Сонечка, крошка, ну я же буду стареньким и совсем не интересным, зачем тебе такой муж? — ласково улыбаясь, спрашивает Мирон. — О, не говори глупостей! — закатив глазки, фыркает проказница, — Что за помеха возраст истинной любви!       Слава, не выдержав, начинает смеяться, а Гордей, очевидно привыкший к подобным проделкам сообщает: — Не переживайте, Мирон, если она «женится» на всех, кому обещала, до вас очередь может и не дойти. — А вот и нет! — обиженно верещит девочка, — Мирик самый лучший! Я на нём на самом первом женюсь! — Кажется, Мирон, вы попали, — максимально печально резюмирует Гордей.       В этот раз смеяться начинают одновременно все мальчики, присутствующие за столом. Слава, вытерев выступившие от гогота слезы, ловит на себе пристальный взгляд Мирона и лишь качает головой. Видимо это неотработанный кармический урок или на роду так написано, что все девочки-Сонечки из семьи Карелиных, обречены попадать под обаяние еврейских чар Носатого? Даже в том случае, когда они просто альтер-эго баттл-мц Славы КПСС.

—

      После наполненного новыми знакомствами и событиями дня дети укладываются быстро, хотя и не без некоторых условий. Но и Слава, и Мирон, не сговариваясь, идут у малышни на поводу. Соня никак не желает засыпать под мультики, требует свою любимую сказку, а в качестве чтеца исключительно Мирона. Окси, конечно, соглашается. Гордей, обычно читающий ей на ночь, хоть и закатывает глаза на этот откровенный шантаж, все равно улыбается. Ведь Слава, обычном не допускающий посторонних в святая-святых, разрешил ему расстелить спальник в студии! Для восьмилетнего Гордея это почти такое же приключение, как их летняя ночевка в лесу, особенно если включить гирлянду, звуки леса и представить, что спишь под звёздным небом! Естественно, мальчик находится в полном восторге!       К тому времени, когда истории дочитаны, а мелкие, крайне довольные своим баловством улеглись, Слава как раз заканчивает с посудой. Мирон идёт к нему, на кухню. Карелин пьёт чай, облокотившись задницей на подоконник. Размышляя о чём-то своем Слава даже не сразу замечает вернувшегося их спальни Мирона. — Сонечка спит, — глядя на Славу негромко произносит Мирон, и, не давая себе смалодушничать, просит: — Впишешь меня на ночь? — Оставайся, конечно, — пожав плечами говорит Слава. — Только у меня дети, да и малышку на кровати уложили, сам понимаешь, придётся тебя размещат в гостиной. — А ты диван что-ли починил? — как бы невзначай уточняет Мирон. — Да, — просто пожав плечами отвечает Слава. — Ждал? — с нежностью в голосе спрашивает Мирон. — Предполагал, — глядя в окно, бурчит Слава. — Отлично. Может, давай разложим и кино хоть посмотрим? — предлагает Окси, но увидев поднятую бровь Карелина тут же поясняет, — Без рук, Слав. Ну мы же не подростки, уверен, сможем удержать себя в штанах и просто побыть вдвоём.       Слава закрывает глаза. Вдыхает, выдыхает. Кивает. — Ага, конечно, ты же за этим всегда приезжаешь, — не успев сдержать язык за зубами всё-таки ерничает Карелин. — Иди выбирай фильм пока, а я сделаю попкорн. — Не надо, Слав, — просит Фёдоров. — Я по тебе скучал, не по антуражу. И приехал к тебе. Пойдём посидим, или полежим, мне максимально без разницы, хоть под новости с федерального канала. Важно, что с тобой. — В таком случае, в качестве фона я всё-таки предпочитаю Дискавери, — улыбается Слава, хлопком в ладоши выключая свет на кухне. — Можно просто в темноте, без фона, — предлагает Мир, обвивая его пальцы своими. — Ты очень в себе уверен, как я посмотрю. Но. Двое детей моей сестры, спят в соседних комнатах, Мирон. И поверь, если они увидят или услышат хоть намёк на что-то не предназначенное для их возрастной категории, Дашка отвернёт голову нам обоим.       Между ними повисает тишина, немного безысходная, неуютная. Мирон умом понимает, что не может просто так взять и вломиться в жизнь другого человека со своими хотелками. Даже если они взаимны. Понимает, и поэтому, наступив на горло собственным желаниям, предлагает: — Ну хочешь, я уеду? А завтра вечером, когда малышню заберут, вернусь, — серьёзно переспрашивает Мирон, притягивая Славу к себе и ласково поглаживая его запястье большим пальцем. — Сонечка расстроится. Ты обещал, что останешься на завтрак, — шепчет Слава, склоняясь над Мироном. Он мягко обнимает Окси за талию, притягивает, целует в губы. — Придумаешь что-нибудь? Она у вас хоть и сердцеедка, но всё-таки ещё совсем ребёнок. Погрустит пять минут, да забудет, — тихо произносит Мирон, спустя пять минут очень-очень тихих, без стонов и шорохов, лобызаний. — Сонечка, возможно. А Славику что делать? — дрогнувшим голосом выдыхает Карелин ему в висок, прижимая Окси ещё ближе. — Я может тоже расстроюсь?! Представь, не хочу, оставаться без тебя ни сегодня ночью, ни завтра утром. Что мне делать с этим, Мирон?       У Фёдорова, честно говоря, нет ответа на Славин вопрос. Он и сам не знает, что им теперь со всем этим делать. Ведь Мирон тоже не хочет уезжать от Славы.       Окси знал, заранее предполагал и понимал, нельзя было вестись на эту улыбку, глазища-руки-шутеечки, нельзя пускать в душу! Впрочем, судя по всему, ему, достаточно было бы и тела. Коготок увяз — всей птичке пропасть. То, что началось вопреки логике, ради удовлетворения либидо и любопытства закончилось этим. И не сказать, чтобы под их ногами разверзлась пропасть или кому-то от понимания случившегося стало страшно. Просто шаг в неизвестность всегда лучше обдумать заранее. И, видит Всевышний, Мирон в обдумывании весьма преуспел! Даже принял осознанное и взвешенное решение. Ведь разве не поэтому он сегодня сорвался и приехал без предупреждения и приглашения? Не из-за того, что пройдя свои стадии, пусть и шиворот-навыворот, пришел к принятию? Иначе зачем он здесь с этими взглядами, вздохами, словами, возится весь день с чужими детьми, играет с котом, читает сказки? Ради секса разве? Очень смешно…       Он скучал. Ему было пусто и одиноко в толпе единомышленников, под тёплым южным солнцем, лишь потому, что там не было одного единственного человека. Мирон смотрел все дурацкие стримы, и клипы, и проекты, где хоть на минуту мелькал ставший родным курносый вздёрнутый нос!       Ему сейчас хочется безостановочно целовать Славку в губы, плотно соприкасаясь телами в темноте кухни, и стараться при этом не шуметь. Чтобы хоть ненадолго унять тактильный голод, а после суметь взять себя в руки и разлепиться до наступления утра. Или затащить Карелина в ванну, а там, включив воду для фона встать на колени, задрать его майку и облизать ямку пупка, прикусить выпирающие тазовые косточки, а потом стащить зубами домашние штаны и прикоснуться языком… — Не надо ничего делать, — шепчет Мирон, уткнувшись носом в Славкину грудь. — Мы будем с этим жить. Возможно даже вместе. Если ты, конечно, захочешь.       Они стоят, замерев в темноте кухни и шумно дышат в унисон. Два человека, никогда особо не верившие в малейшую возможность мирного сосуществования, крепко обнявшись, проживают свой момент истины. Мирон понимает, что он сказал. Слава осознает, чего ради были все эти долгие месяцы невнятных терзаний, игнора и выноса мозга. Одно простое слово, обещающее огромные перемены.

Вместе.

—