ПОВСЕДНЕВНОСТЬ. Часть II: теория крестражей

В начале сентября в саду мистера Принса плодоносило все — старые яблони, поздние вишни и сливы; разумеется здесь не обошлось без магии, но соседей у них не было, навещала их все равно только миссис Спиннет со своей четырехлетней дочкой, и у маглов не было никакой возможности узнать о чудесных сливах мистера Р.Л. Принса, эсквайра, потому домовик Оливер, которого по большей части называли Олли, мог колдовать здесь, как ему заблагорассудится. — Раньше ты так не старался, — сказал как-то мистер Принс, придирчиво осматривая грядки с базиликом, аптекарской ромашкой и визгоперкой. — Раньше тебя было не заставить даже грядки прополоть! — Раньше не надо было, — орал в ответ глухой Олли, — раньше хватало того, что есть! Вот пионы вам не нужны были, а хозяйка делает пионовую настойку! Забористую! Мистер Принс согласно кивал головой. Он понимал, о чем домовик ведет речь. Пионовая настойка миссис Снейп задумывалась как легкое успокоительное, но старый домовик использовал ее как веселящее зелье. Да, теперь действительно все было по-другому. Раньше в их жизни не было Северуса и возможности появления правнуков. Ладно, чести ради надо сказать, что ни Северус, ни его жена с детьми не торопились. «Потом, — говорили они, — пока у нас другие планы». Планы! Подумать только! Это все магловские идеи — феминизм! Борьба за права негров! Независимость колоний! Сексуальная, прости Мерлин, революция и марихуана… Не надо думать, что мистер Принс, будучи чистокровным, не следил за тем что происходило у маглов. Но, будучи чистокровным, этим он совершенно не забавлялся. Но вернемся к саду и огороду. Олли старался во все лопатки, и теперь они больше походили на сад и огород зельевара, и стали походить еще больше, потому что Северус снова был здесь, в «Белене», сидел рядом за деревянным столиком под согревающим куполом и пил чай из щербатой чашки с узором из голос-цветиков. Сейчас все было как должно было быть, если не считать того, что за чаепитием не было Эйлин и ее матери, Манцинеллы. Они обе покоились на кладбище Всех Святых в Черч-Стреттон. — Ты себе хозяюшку отхватил, — сказал мистер Принс, осторожно отставив свою чашку. — На кухне хлопочет, в огороде над мятой и дремоносными бобами квакает. Варенья вот наварила. Северус бросил взгляд на Бербидж, сосредоточенно водившую палочкой, разливая чай по чашкам. Да уж, наварила. По рецепту миссис Мейв. Пять банок сливового, четыре вишневого и семь — яблочного. Когда-то давным-давно, когда они только познакомились, она собиралась сварить варенье из волшебных ягод — и сварила-таки. Ясные ягоды, цукаты, сахар и грецкий орех. Никакой магии — и вышло отличное бодрящее зелье, да еще и дракклово вкусное. В годы учебы во Франции они выжили только благодаря ему — оба учились по двум специальностям, работали и мало отдыхали, ибо отдых с соседом Мауро и его гостями-музыкантами отдыхом назвать было нельзя. — Р-р-рататоск! — прорычала Бербидж. С палочкой она по-прежнему обращалась не очень; горячий чай плескался не только в чашках, но и в сахарнице. — Я не собираюсь солить-варить всю жизнь. У меня большие планы. Господа, кто любит ОЧЕНЬ сладкий чай? — У нас большие планы, — поправил ее Северус. — Как я говорил до эпизода с сахарницей… Бербидж! Я не люблю, когда ты так хихикаешь. — Никогда не говори женщине, что тебе что-то не нравится, — заметил мистер Принс. — Это может довести до скандала. Помнится, я сказал одной ведьме из Йоркшира, что мне не нравится ее прическа, так она взяла и вышла за меня замуж и скандалили мы с ней всю ее жизнь! Северус и Чарити дружно фыркнули. Они сидели в обновленной беседке под яблоней, за деревянным столом, уставленным тарелками и салатницами, и обозревали аккуратные грядки с аптекарской ромашкой, наперстянкой и котовником, который Бербидж упорно называла кошачьей мятой. Сад заливал золотом мягкое сентябрьское солнце, принося с собой умиротворение и мечтательное настроение ума. Северус это ненавидел, но сидеть в саду, под согревающим заклинанием, в компании родных и пить чай с вареньем и булочками было… так непривычно-приятно. Вот только мамы не хватало, ее печального взгляда, тихого голоса. Снейп вздохнул и потянулся. Он никогда не ценил вот таких спокойных и уютных вечеров — их было в его жизни исчезающе мало и наводили скуку и смутное беспокойство. Но теперь, когда он целый месяц был лишен вот этого прозрачного прохладного воздуха, посиделок с близкими, горячего чая и коричных булочек от Олли, он начал ценить такие мелкие приятности гораздо больше. Месяц в следственной тюрьме Министерства — это вам не перья левитировать, там все по-взрослому. Холодные каменные стены, фальшокошко под самым потолком, топчан с комковатым матрасом, а из удобств — ведро в углу, которое выносили раз в сутки. Это ведро раздражало гораздо больше, чем ежедневные, выматывающие допросы, яркий люмос в глаза ночью и днем, голод, усталость, боль — куда без нее в таком заведении? Но это ведро в углу… Великий Мерлин, даже думать о нем было мерзко и унизительно. И тогда он думал, что этот каменный мешок, сырость и холод продлятся до того момента, как его переведут в Азкабан. Они с Бербидж приехали в Англию сразу после свадьбы, буквально на пару дней, навестить магловских родственников Чарити. Они успели навестить могилу Эйлин на кладбище в Олл-Стреттоне, съездить к Поджерам в Лидс, и там Северусу не очень понравилось. Мистер Поджер обожал вспоминать свою службу в армии и совершенно искренне полагал, что все не служившие — слабаки и маменькины сынки, о чем он не преминул сообщить зятю. Тетя Сесиль на все разглагольствования мужа поджимала губы и закатывала глаза, но никогда с ним не спорила. А тот, закончив вспоминать свою армейскую жизнь, переключился на правильное приготовление порриджа (никто не умеет готовить его так, как в казарме сто четырнадцатого полка) современную живопись (совсем обнаглели, эти либералы) и политику нежно любимой Рицинусом Принцем Тэтчер. Из Лидса они с Чарити аппарировали в Баттерси, к другим ее родственникам, и взяли их прямо там, в гостиной Бербиджей, на глазах дяди Энди, тети Роуды и их детей — Нормана, гостившего у родителей, школьницы Надин и малолетнего Ники. Авроры особо не стеснялись маглов, приложили всех конфундусом и Петрификусом, а на прощание приласкали маглов Обливиэйтом, что возмутило Чарити, похоже, больше, чем сам факт ареста мужа. За что именно Северуса арестовали, они выяснили только через неделю, когда дед нашел адвоката — давно уже не практикующего гоблина, такого же сумасшедшего, как и сам мистер Принс. Однако, несмотря на некоторую свою, скажем так, экстравагантность, гонорар он запросил немаленький и так запутал следователя, что тот в какой-то момент заорал: — Ваш Снейп — пожиратель смерти! Это все знают! Показания других сучат... — Какие показания? — спросил мистер Грымзель немедленно своим противным скрипучим голосом. — Защита должна быть ознакомлена со всеми фактами. Статья двести семьдесят шесть, пункт пять, подпункт тридцать семь Хартии о наказаниях от 1696 года. Ее никто не отменял, как мне известно. Так же статья сорок два пункт сорок два подпункт сорок два раздела о всем таком Декларации Теней... — Да о Декларации и так всем известно! — Вот теперь и вам тоже, — Грымзель оскалился. — Если вы сейчас не ознакомите меня с материалам дела, мне придется выпустить вам кровь. Или, вероятно, вы предпочитаете неприятности с Банком? — Я напишу жалобу, — добавил мистер Принс — У меня большой опыт, да и связи в Визенгамоте есть. Госпожа Амелия Боунс рассматривала пятьсот шестнадцать моих исков. Госпожа Амбридж хотела проходить у меня практику по ядам. Отвечайте на вопросы, пока я добрый. Толстый следователь некоторое время сверлил их свирепым взглядом, но сдался. — Каркаров показал, — прошипел он, — что мистер Северус Тобиас Снейп принял метку, Тот-кого-нельзя-называть оплатил его обучение у мастера... У аврората нет причин сомневаться в этом! Метки у Северуса не было, обучение он проходил по гранту Экуменического Союза магической Европы, но ни диплом, ни договор с Семинаром, ни показания свидетелей от заключения его не избавили. В этот же вечер к нему в камеру явился аврор и учинил ему допрос с пристрастием. Вернее, просто пристрастие; допрашивать, собственно, Снейпа было не о чем. О Пожирателях он не знал практически ничего, а что знал, не желал рассказывать. Из фамильной снейповско-принсевской вредности. — Нельзя это все оставить просто так, — Рицинус опять вернулся к теме, которую последнее время они старались не поднимать. Но, как понимал Северус, да и Чарити тоже — он видел это по ее глазам — это рано или поздно пришлось сделать. — Кровь! — возопил Рицинус потрясая костлявым кулаком. — Я требую крови и кишок! Чарити хмыкнула, рассыпая вокруг крошки песочного печенья. — Чьих? Этого Каркарова? Следователя? — Не будь такой примитивной, невестушка, — ухмыльнулся дед. — Пострадать должны все. Все Министерство. Никто не должен уйти обиженным. Снейп пожал плечами. Для него аврор Эллерби был достаточно унижен, когда его освободили стараниями крючкотвора Грымзеля и вмешательством Каспара Кинни, и никто из них троих не пожелал проявлять деликатность и дружелюбие. Чем там Кинни убедил аврорат — он не знал, а Кинни вдаваться в подробности не пожелал.- Ну, — сказал он только, — у моего начальника есть кое-какой вес в Министерстве. Может, мы попросим тебя сварить парочку зелий для нашего подразделения… не за просто так, естественно. Снейп тогда нахмурился — быть должным, пусть и школьному другу (Мерлин ты мой, как трудно привыкать к этому слову!) он не любил. Бербидж, наивному существу, даже в голову не пришло, что такую услугу им придется оплачивать равноценной услугой. — Я бы все ваше министерство раздраконила, — мрачно заявила Чарити, отмахиваясь от надоедливого вечернего комара. — Эти... пенис канина... эти фалломорфировавшие тератосы … моих родственников обливнули. Да так качественно, что они меня едва вспомнили! Рицинус пожал плечами, со смаком впиваясь зубами в слоеный пирожок с мясом. — Шо поделаешь... — прошамкал он, довольно жмурясь. — Маглы. Им не привыкать, так что не стоит так расстраиваться. — Фу, мистер Принс... — Бербидж передернула плечом. — Снейпище, а ты что молчишь? Не хочешь им всем хвосты подпалить? Снейп покосился на нее в некотором раздражении. — Мало ли чего я хочу, — сказал он сухо. — Если мы вернемся во Францию, мне вообще плевать на то, что здесь происходит. И вообще, у слизеринцев месть это холодное блюдо. Бербидж поставила свою чашку на блюдце. — Точно, — сказала она со вздохом. — Холодное. У хаффлпаффцев тоже, но... мы часто забываем об этом блюде и оно протухает. Мистер Принц ухмыльнулся. — Невестушка, у тебя просто принсевское чувство юмора! — Ой, мистер Принс, — Бербидж так и не привыкла называть его дедушкой, как ее просил Рицинус. — В Арда вы фурор произвели СВОИМ чувством юмора. Вы с папулей там отжигали — мало не покажется. Соседи до сих пор считают, что на свадьбу приезжал... Ммм... ладно, не важно. — Твой папа, — важно заметил мистер Принс, — определенно имеет вкус к волшебницам. Он проходу не давал миссис Даффи. Северус ухмыльнулся про себя. Миссис Даффи вовсе не была против ухаживаний доктора-магла из Америки и, кажется, подлила ему приворотного, чтобы закрепить успех. Это было… странно, если не сказать больше. — У нас есть дело поважнее того, кто кому проходу не давал, — сказал он. — Ко мне в изолятор приходил Дамблдор. Дед и Чарити воззрились на него с совершенно одинаковым выражением на лицах. - И ты только сейчас об этом говоришь, крокодил?! - Как-то не к слову было, - пожал плечами Северус. Когда Дамблдор явился к нему в камеру, Снейп поначалу впал в изумленный ступор. Тот мягко улыбнулся слизеринцу и, оглядевшись, присел на топчан. - Ну здравствуй, Северус, — сказал он тихо и печально улыбаясь. — Как мне больно видеть тебя в таком положении. Северус, стоявший у стены под окном, скрестил руки на груди и посмотрел на директора бесстрастным взглядом, но промолчал. — Очень больно видеть, как такой талантливый ребенок загубил свою жизнь, — скорбно качая головой, продолжил директор. Колокольчики в его бороде звякнули. — Теперь твой хозяин развоплощен... Северусу стало любопытно, когда это он в глазах директора стал талантливым ребенком, но при последних словах он вскинул голову. — Темный лорд, — сказал он холодно, — никогда не был мне хозяином. — Ну разумеется, — за очками половинками заплясали веселые искорки, и Северус поджал губы. Директор определенно пытался раскачать его самообладание и… он отвел взгляд, памятуя о том, что Сапиенсы считали Дамблдора легилиментом, а потом уставился директору на переносицу. — Ты можешь называть Волдеморта своим другом, отцом, но это дела не меняет мой мальчик. Привязанность, любовь, благодарность, сочувствие — эти понятия совершенно неизвестны Волдеморту. Наступила секундная пауза, Потом Дамблдор едва заметно поморщился, пытаясь поймать взгляд Снейпа. — Я понимаю, что толкнуло тебя в объятия Тома, — сказал он наконец, горестно качая головой. — Твоя семья... неудачи в школе... Твой талант, который требовал развития... — он вздохнул. — Я понимаю, что должен был уделять внимания своим ученикам более, чем чему-либо еще. Северус фыркнул и отвел глаза в угол своей узенькой камеры. В нем постепенно нарастало раздражение. Дамблдора, как вы понимаете, он совсем не любил, но успел хорошенько о нем подзабыть за четыре года, заполненных учебой, работой, редкими путешествиями на каникулах, Бербидж и новыми знакомыми. Сейчас же детская неприязнь вспыхнула в нем с новой силой. "И чего старому упырю понадобилось от меня?" — подумал он. — Я очень виноват перед тобой, мой мальчик... Снейп дрогнул. Что, правда? Нет, не правда. Он отсутствующим взглядом скользнул по лицу старого учителя, по морщинистым рукам, спокойно лежавшим на коленях, прикрытых малиновой мантией, расшитой серебряными звездами. Скрестил взгляд с его немигающим взглядом и снова отвел глаза. Вопреки распространенному в Хогвартсе мнению, он не был сильным легилиментом, но язык тела Северус понимал как никто другой — когда большую часть жизни ты провел с отцом-алкашом, который распускал руки при каждом удобном и неудобном случае, быстро учишься предугадывать такие моменты. Ну, или какие-то другие. Директор не испытывал вины, только интерес. Дамблдору что-то нужно. — И я попытаюсь все исправить. Я вытащу тебя отсюда, но... «Да, это он может, — подумал Снейп, изучая лицо директора — и действительно именно это он и собирается сделать, но... Всегда есть условия». С Дамблдором всегда существует какое-нибудь "но". — Приходил? К тебе? — переспросила Чарити шепотом. — А зачем? — Вербовал меня в Орден Феникса шпионом. — За кем шпионить? — изумился Рицинус. — Это что еще за интрига? — За Вроделордом. Он уверен, что Вроделорд еще вернется, и ему нужен шпион в стане Пожирателей. На будущее. И еще... Он хотел, чтобы я дал ему клятву защищать Поттера-младшего. Он определенно рассчитывал, что на это я соглашусь, из-за Лили. Из-за неразделенной любви. Говорил о моей вине перед нею. — О, — только и сказала Чарити, злобно звякнув ложкой о фарфоровую чашку. — Он не знает, что ты, Снейпище, женат? И ты.. — Я бы не стал никаких дел вести с Альбусом, — отрезал Снейп. — Он был уверен, что я Пожиратель. Или, по крайней мере, человек, которому Вроделорд оплатил обучение как перспективному темному зельевару. Очень прочувствованно говорил о гибели Лилиан и нашей дружбе. Он был уверен, что я все еще сохну по Эванс и испытываю вину из-за… из-за той ругани на озере. Когда он понял, что это не так, он просто развернулся и ушел. — А ты, внук, не испытываешь вины? — Нет. Я извинился, и не раз. Хватит этого. — Должно быть, он расстроился? — нейтрально спросила Бербидж. Она призвала из дома шаль и теперь завернулась в нее, как самая настоящая чокнутая гадалка. Волосы ее распушились от влажного вечернего воздуха, глаза сверкали недобрым огнем. — Вовсе нет. Похоже, у него есть запасной план, — пожал плечами Северус. — Как у твоего мистера Фикса. Рядом со столом появился Олли и, не обращая внимания на магов, грохнул на стол огромный серебряный поднос. — Становится сыро! — рявкнул он наконец на Рицинуса. — Вашим косточкам, хозяин, это вредно! А ну, живо в дом! — и принялся сноровисто собирать посуду. — Оливер, ты тиран, — проворчала Бербидж со вздохом. — Но мне интересно… Почему Дамблдор решил, что Мордолорд жив? — Не жив, девочка, — поморщился мистер Принс. — Но он точно знает, что Реддл воскреснет, — возразил Снейп. Чарити сосредоточенно сдвинула брови. — Почему? — спросила она. — Я имею в виду, как это возможно? — А как возможно, чтобы авада отскочила от младенца? — хмыкнул Рицинус. — Волшебство, не иначе… ну ладно. Идемте в дом, а то Олли занервничает. Не люблю, когда мой домовик нервничает. Продолжим в гостиной. — Не знаю, как выжил этот ваш Гарри… — начал мистер Принс, придирчиво рассматривая свой плед, лежавший в кресле. — Волшебство, не иначе! — Он ухмыльнулся. — А вот насчет Реддла… Есть три варианта… — Философский камень, — предположила Чарити. — Никто никогда не слыхал, чтобы Реддл был хотя бы сносным алхимиком. Камень смог создать только Николас Фламель, дружок этого вашего Дамблдора. — Он не наш, — проворчал Северус. — Неважно, Себастьян. — Я Северус. — Тем более неважно. — Есть еще эти китайские пилюли… — вспомнила Бербидж. — Цзиньдан. — Великий Мерлин! — поморщился Принс. — Полный идиотизм, и ты бы это поняла, невестушка, если бы хоть чуток разбиралась в зельях. Человек, который добровольно ест золото и киноварь, бессмертным никогда не станет. Скорее наоборот! — он захихикал. — Мистер Нотт говорил мисссис Эйвери, а она рассказала об этом миссис Пиритс, а она разболтала это на чае у миссис Келлерт, куда была приглашена и миссис Спиннет, что Реддл принимал киноварь, но безрезультатно. Привело только к нервозности — а с этим никто спорить не будет — галлюцинациям и нервным тикам. Я склоняюсь к третьему варианту… Северус поднял на деда глаза. — По-моему, совершенно очевидно, что Реддл использовал крестражи, — сказал тот торжественно. Наступило напряженное молчание. — Да никто из волшебников в своем уме… — Вот именно что в своем! — вскричал мистер Принс, взмахивая руками и роняя на пол чашку с чаем. Старинная чашка упала и раскололась на части, но, послушная мановению палочки Северуса, снова собралась в одно целое и плавно опустилась на кофейный столик. — Реддл не был в своем уме, не был и в чужом, и не только из-за цзиньдана. Молодежь молчала, ошарашенная. Ну да, само собой, крестражи. Это же элементарно, Аластор! Каждый ребенок знает — хочешь быть бессмертным, сделай себе крестраж! Каждый год «Ведьмополитен» печатает рецепт изготовления крестражей, наравне с чарами разглаживания морщин и списком видных холостяков. Мистер Принс покивал головой. — Крестражи. Именно так. Басти, поспорим на галлеон, что мою Мэгги переизберут в будущем году? — Я Себа… шропширские баргесты! При чем тут Мэгги? Какие крестражи? Почему? — А ты знаешь, что у нее второе имя Хильда? Твоя двоюродная бабушка Хильда умудрилась сделать список с «Волхования всех презлейшего». Ее разумеется, исключили из Хогвартса, но список какое-то время хранился тут, в «Белене», пока она замуж не вышла. И достань-ка письмо своего приятеля, Регулуса. — Астронавты в бузине! — воскликнула Бербидж, вскакивая с дивана. — та Злая штука! Снейп нетерпеливо взмахнул палочкой, и в руку ему влетел пожелтевший конверт, подписанный торопливым почерком Регулуса Блэка. Все трое склонились над письмом, внимательно его перечитывая. — Так эта злая штука может быть крестражем? — Миссис Снейп, — торжественно сказал Рицинус, — это мы узнаем только тогда, когда увидим ее собственными глазами. Похоже, визита к Вальбурге нам не избежать.