Посмотри на меня

— Красиво вышло, — Сону улыбается, наблюдая за чёткими линиями, которые рождаются благодаря рукам младшего. Его скетчбук наполнен подобными несерьёзными зарисовками, которые видит лишь лучший друг. — Может, всё же выложишь? Чонвон отрицательно мотает головой и допивает свой виноградный сок в зелёной упаковке – самый вкусный, противного привкуса химии почти не чувствуется. Ян попробовал его ещё в младшей школе, тогда и влюбился. Сону не осуждает, поэтому и сам не слушает подколов по поводу любви к мятному шоколаду – младший его терпеть не может. — Почему? Сейчас такие рисунки очень популярны, — старший никогда не делает что-либо на зло или с плохими намерениями. По крайней мере, не с Чонвоном. Искренность и доверие – основа вечной дружбы.  Ян смотрит в окно и пихает пустой пакет сока в карман рюкзака, чтобы выкинуть его после, закидывая в основной отдел свой альбом. Знакомая остановка уже маячит перед глазами, Киму же ехать ещё две. Не так долго, зато дорога в школу и из неё скрашивается присутствием близкого человека. Чонвон встаёт и крепко держится за поручни на случай тряски. — Есть планы на выходные? — до торможения секунд тридцать. Пятница никогда не разочаровывает, потому что после выходные, а в них ничего плохого. Выпускные экзамены уже в этом году, но абсолютно все школьники, кроме особо усердных, закрывают на это глаза. Прощаться с детством – ну уж нет. Чонвон понял ещё лет в десять: ничего хорошего во взрослости нет и не будет. Счета, покупка продуктов, готовка, работа, воспитание детей – ужас. — Уезжаю с родителями к бабушке в воскресенье, в субботу свободен. — Тогда я напишу. Выпрыгнуть из автобуса и быстрым шагом направиться к дому – да. Сегодня пропустил обед по неизвестным причинам, поэтому есть хочется жутко. Ян надеется, что в холодильнике осталась говядина, которую мама приготовила вчера вечером. Не так много времени прошло, но в семье трое мужчин: уловить кусочек бывает сложно.  Ключи повисают на крючке, а дверь хлопает с характерным звуком. Чонвон скидывает кроссовки и машинально зевает, когда осознает себя в комфортной обстановке. Никаких шумных одноклассников, учебников и нагнетающих обстановку учителей. Ян не ненавидит людей, просто предпочитает держать дистанцию с теми, кто не вызывает доверия.  Абсолютно правильная позиция.  Сону и Ники вполне хватает. Друзья абсолютно разные, но ладят хорошо, если не брать в счет вечные подколы японца над старшим и ответные провокации последнего. Больше, правда, не надо. Чонвон знает, что у родителей мало друзей, потому что со временем большая часть смывается, как песок с золота. Ян просто решил с самого начала не загребать песок в свою жизнь. — Вернулся? — голос брата. Видимо, последние пары отменили, раз с учебы вернулся так рано. — Кушать будешь? Чонин хороший старший брат, с какой стороны ни посмотри. Он старается оставаться на одной волне с младшим, поддерживает, дарит дорогие подарки (копит деньги со стипендии) и старается помочь с подростковыми проблемами. Чонвон с детства уяснил: к брату можно прийти с тем, что родителям лучше не рассказывать.  Единственный минус старшего Яна – успех.  Когда старший сын достигает определённый высот, таких же результатов – может, и лучше – все ожидают и от младшего. Чонвон гениальностью, как брат, не выделялся. Чонин сам поступил в нереально престижный университет на архитектурный – слишком. Встречается с красивой девушкой из хорошей семьи – предел. — Да, пожалуйста, — присаживается на пол перед низким столом и благодарно принимает тарелку с любимым блюдом. Чонин подносит закуски и наливает любимого сока – похоже, купил самостоятельно, потому что вчера его не было. — Ты рано.  Кивает и присаживается напротив, ставя перед собой кружку с чаем. — Преподаватель заболел, — прочищает горло и делает пару глотков. Вероятно, простудится из-за неясной погоды в сентябре. — Родители уехали к дедушке, их не будет на выходных. Можешь позвать Сону, только останьтесь дома, мне нужно следить за вами. Кусок горячего мяса обжигает язык, но вскоре заставляет удовлетворенно прикрыть глаза – вкусно. Мама всегда умела готовить так, что всем членам семьи нравилось несмотря на различные вкусы в еде. Однако Чонвон заметил: родительница всегда старалась приготовить побольше его любимых блюд. Счастливая судьба младшего ребёнка. Различие в отношении проявлялось лишь в этом.  — Будешь с нами сидеть? Улыбается. Ямочки – отличительная черта обоих.  — Я тоже планировал позвать своих, если ты не против, — конечно, не против. Друзья старшего брата классные. Такими они показались Чонвону в самый первый раз много лет назад, такими и остались. Близкая дружба Чонина и других парней заставляла верить в настоящую связь, а ещё завистливо поглядывать на их посиделки из комнаты – старшие не любят детей на своих вечеринках. Младшего никогда не обижали, наоборот, снабжали шоколадками и шутливо пугали сложными задачами по геометрии. Задачи решать он научился, а вот сидеть со старшими всё ещё стесняется. Чонвона звали много раз, но услужливо поклониться и уйти – предел. Восемнадцать лет – почти серьезно, родители уже позволяли сделать пару глотков вина на праздниках, отпускали гулять до десяти и звонили реже, чем в средней школе, но все равно суть остаётся: младше. — Конечно, а кто придёт? Ожиданий давно нет, однако. — Хисын, Сонхун и Джей, — не поперхнуться тяжело. Чонвон проглатывает свою еду и смотрит на обеспокоенного брата слишком взволнованно. Шутки про его влюблённость в самого красивого – очень субъективно, но всё же – друга старшего брата всем казались невинными и, правда, смешными.  — Джей-хён? Он же… — Вернулся неделю назад. 

***

Сону сидит тихо, поплотнее укутываясь в толстовку, хотя нос уже безбожно покраснел. Старший никогда не жаловался на увлечения Яна, которые разделять было необходимостью – дружба на этом ведь и строится. Чонвон не говорит ни слова, когда тащит за собой тяжёлые пакеты с рынка, чтобы после спокойно наблюдать за тем, как ошмётки ткани превращаются в предметы одежды.  Мама Кима имела своё ателье, шила вещи на заказ. Ян не думал, что когда-нибудь будет восхищаться кем-то почти так же, как собственной мамой, однако вырастить сына без мужа и поднять бизнес практически с нуля – достойно уважения.  Младший никогда не акцентировал внимание на том, что у друга нет отца. Лишь как-то на ночёвке выслушал всю историю от предавшейся воспоминаниям госпожи Ким. Бросить деньги на аборт и исчезнуть – отвратительно по всем аспектам. Чонвон рос в любящей семье и был желанным ребёнком, ему, пожалуй, не понять, как это: не любить свою жену настолько, что бросаешь будущего сына ещё до его рождения. И ладно. Сону вырос лучшим человеком: самым добрым, смышлёным, талантливым и объективно красивым. Семья Ян – и даже Нишимура – любила старшего из друзей, как родного сына, ведь знали, что с ним их детям спокойно. — Интересно, приехали уже? — Вероятно, сидеть на крыше в пасмурную погоду и смотреть на рисование друга – не самая приятная участь. Чонвон благодарен за терпение, но. — Наверное, — но встретиться лицом к лицу с ним не хочется.  Сону, разумеется, знает абсолютно всё и даже больше. Рики подобным похвастаться не может, но он тоже в курсе важных вещей, просто не такого характера. — Я замёрз, если честно, — Ян сжимает карандаш и линия получается слишком темной. — Можем спуститься, пожалуйста? Мучить друга не хочется, как и заходить в квартиру и видеть его их. Однако между здоровьем Сону и своим сердцем, очевидно, выберет первое. Не было бы так неловко, если бы не осмелился на необдуманный поступок лет шесть назад. Двенадцать – ещё совсем ребёнок, не стоит принимать всерьёз слова о ненависти или признания в любви. Старший, скорее всего, так и сделал, позабыв о корявой открытке к утру следующего дня. Хорошо, что не рассказал остальным. Иначе Чонвон сгорел бы в прямом смысле. Дверь, хлопок, две лишних пары обуви. Ян вешает куртку Сону и говорит проходить на кухню, чтобы выпить чая. Старший любит мятный без всего, сахар и лимон совершенно ни к чему. Чонвон выдыхает и поджимает губы, проверяя, закрыта ли дверь несмотря на то, что проверил уже несколько раз.  Пройти в гостиную и увидеть всех, кроме него, – странно. Подготовил ведь себя к скорой встрече, к возможному игнорированию или безразличному приветствию. Сонхун расплылся по кровати, наблюдая за играющими в приставку Чонином и Хисыном. Вроде, взрослые люди, а продолжают развлекаться подобными способами. — Чонвон-а, привет, — тянет Сонхун и скатывается ещё ниже на диван. Видимо, совсем его размазало от рабочей недели в офисе. Пак выпустился в прошлом году с факультета журналистики того же университета, в котором учится старший Ян.  Забавно, что одногодки заканчивают обучение в разное время из-за длительности программ. Архитектура занимает пять лет, а Чонин учится на последнем курсе, часто засиживается над учебниками допоздна и советуется с отцом по поводу будущей карьеры. Старшему уже предлагают работу некоторые компании – можно только позавидовать. Чонвон, в принципе, это и делает. — Привет, Сонхун-хён, — кланяется и поворачивается к отвлекшемуся от игры Ли. — И тебе, Хисын-хён. Самый старший в компании – Ли Хисын – окончил школу на два года раньше остальных и университет, следовательно, тоже. Интересно, как именно эта компания собралась воедино, ведь общих точек соприкосновения минимальное количество, а дружба все ещё существует. Ли работает в какой-то фармацевтической компании переводчиком.  Каждый определил своё место.  — Привет, — улыбается Хисын и откладывает джойстик, чтобы встать и пожать младшему руку. Друзья, разумеется, встречались несколько раз в месяц, но не дома у Янов. Внешность Чонвона могли легко забыть, если бы не соцсети школьника, на которые подписаны все, кроме одного. Наверное, потому что они появились после его отъезда. Но неужели в общих знакомых не высветилась страничка младшего брата одного из лучших друзей? Вероятно, просто не захотел подписываться или не заметил, не придал значения. Сону болтает ногой и ждёт своего заслуженного чая. Стоит признать, что вживую Ким видит старших впервые – удивительно. Косвенное знакомство с обеих сторон: другу показывал фотографии тогда ещё студентов, а хёнам фотографию Сону. Всё, вроде, честно.  — Твоего же нет, верно? — зачем-то шепчет и смущает жутко, заставляет поджать губы и нервно заваривать чай дальше.  «Твоего» не было никогда. Чонвон в силу возраста принял обычное хорошее отношение к детям за нечто особенное, точнее, сам погряз в этом чувстве. Шесть лет – ужасный срок, просто невыносимый, если быть честным. Выпускной старшего, скомканная, но сделанная с душой открытка с признанием, цветы и последние взгляды. Джей закончил школу вместе с Сонхуном и Чонином. Обучение в Штатах – шикарно, просто невероятно. — Не мой он, — тоже шепчет, но чересчур агрессивно, наливая чай в кружки обоим. — И вообще, забудь об этом. Детские глупости. Детские глупости, при мысли о которых становится тяжело дышать. Да, всё хорошо, так, как должно быть. Яну тоже дарят открытки на День всех влюблённых, никого не смущает. Чонвон подобное не игнорирует никогда, относится серьезно и считает своим долгом отказать правильно и даже нежно.  Обида на старшего, конечно, есть. Школьник ожидал чего угодно: «Чонвон, прости, но ты слишком маленький». «Слушай, это просто детская влюблённость». «Знаешь, это странно, мне не нравятся парни. Ты в их числе». Но не кивка и понимающей улыбки, дающей надежду. Чонвон ждал их следующей встречи, а после просто услышал, что старший уехал.  Не так больно, но больно. Детское сердце воспринимает всё иначе: острее, ярче, глубже. Ян может признаться лишь себе, что плакал пару раз из-за своей же глупости. Иногда посыпалось всепоглощающее чувство стыда, ведь в буквальном смысле опозорился перед первой любовью. — Хорошо, больше не буду, — отпивает чай и что-то вспоминает – видно по лицу. — А у меня конфеты шоколадные в карманах, я забыл достать. Принесёшь? Чонвон кивает и бежит через гостиную в прихожую, залезает в карман друга и достаёт конфеты, уже планируя вернуться, однако. Звонок. Сознание само подкидывает картинки того, как дверь откроется и в их квартиру войдёт причина (чего?). Хочется уйти и заставить брата открывать, хоть это и совсем не логично: он буквально у двери. — Чонвон, открой, пожалуйста, — конечно, говорить легко.  Ладони потеют, даже соскакивают с замка один раз. Когда он открывает дверь и отходит, хочется исчезнуть, задохнуться, утопиться, пробежать пару километров, прыгнуть с парашютом, объездить весь мир, жить. Джей улыбается, а у младшего нет даже слов, чтобы проявить базовую вежливость и поприветствовать гостя.  Боже, какой же он красивый. Все те тирады про исчезновение чувств, их полное отсутствие и исцеление от первой влюблённости, которые изливал в сообщениях Сону много раз, — полнейший бред. Сердце бешено заходится от одного зрительного контакта. Это невыносимо и невыносимо хорошо. — Можно?  Конечно, можно.  Чонвон отходит и снова слегка кланяется в знак приветствия, чтобы в следующий момент чуть ли не побежать в сторону кухни, где есть спасительный круг в виде Сону. Только потом доходит, что стоило закрыть дверь и повесить чужое пальто. На такое времени не остаётся, когда готовишься к скорой смерти. Его голос в гостиной разливает по телу бутылки кипятка. Как же сильно соскучился по его присутствию, по близости. Хочется и смеяться, и плакать. Однако правда одна: необходимо держать дистанцию, чтобы не привязаться снова. В ином случае, будет очень и очень плохо. На часах примерно девять. Неужели останутся с ночёвкой?  Надежда. — Чонвон, Джей приехал, — аккуратно начинает старший, наблюдая за сжавшимся братом. — Давайте вы с Сону переместитесь к нам? Он подарки привёз.  Ким соглашается слишком быстро и тянет младшего за собой, усаживаясь на диван рядом с Сонхуном, который значительно оживился после встречи с другом. Чонсон всегда был таким: заряжает собой всех, дарит улыбку и создаёт особенную атмосферу комфорта.  В глазах предательски скапливается влага, потому что непривычно видеть его снова прямо перед собой: живого, красивого, улыбающегося. Хочется подбежать и обнять, рассказать, как было тяжело и по привычке пожаловаться на школу и идеальность Чонина. Хочется, чтобы всё, как раньше.  — Серьезно? — хнычет Пак, когда Чонсон навязывает на него длинный качественный шарф, а после и шапку. Понятно ведь, что чистой воды прикол, но все равно забавно наблюдать за разочарованной миной Сонхуна. — Просто прелесть. Смеющемуся Хисыну под возмущённые крики Пака достаётся кожаная сумка, а Чонину набор для черчения. Чонвон невольно заглядывается на обилие различных грифелей, бумаги и инструментов. Джей точно подошёл к выбору подарков довольно серьезно. Когда он смотрит на Яна, становится не до хороших карандашей. В руки Чонвона приземляется увесистая книга, но он не успевает прочитать её содержание, ведь его закрывает плитка шоколада и другая, и третья, и шестая, а после куча других сладостей. Улыбка медленно превращается в натянутую, ведь подарки за шесть лет не поменяли своего содержания – для ребёнка. Неужели Джей настолько привык к образу маленького мальчика, что никогда не воспримет Яна как мужчину?  — Ясно, кто тут любимчик, — недовольно бурчит Сонхун, наблюдая за до неприличия наполненными сладостями руками Яна.  Чонсон по-доброму усмехается, не отводя взгляда от младшего. И что он пытается в нем найти? Безграничную благодарность, вероятно. — Конечно, я больше всех люблю Чонвона, не тебя же, — смеётся и ерошит волосы на макушке школьника. — Ладно, может, закажем чего-нибудь? Это полный провал.