Посмотри на меня

— Он классный дядька, — заключает Сону в комнате у друга, поедая подаренные старшим мармеладки – Ким ужасный сладкоежка. Чонвон не был таким: иногда побаловать себя чем-то вкусным – да, но не поглощать сахар каждый день. Интересно, что при таком питании Сону не поправлялся ни на грамм, щеки не изменить, а вот тело оставалось таким же по-подростковому худощавым. Даже завидно. — Дядька? — вызывает искренний смешок, потому что Чонсон лишь на шесть лет старше, нет огромной разницы в возрасте, но различие все равно ощущается слишком явно. Пак уже год проработал в другой стране, набрался опыта и заимел собственное имущество.  Разница колоссальная. Это пропасть, не позволяющая младшему даже надеяться на внимание со стороны Джея – внимание в особенном смысле.  — Ну типо, — отмахивается Сону и запивает жевательные конфеты горячим чаем, перед этим аккуратно на него дуя. Ким милый, очаровательный и очень тёплый. Чонвону хочется закричать со всей силы в подушку, а после упасть в объятья лучшего друга, улавливая иногда до боли знакомый смех на первом этаже. Боже, это, правда, невыносимо. Ян это и делает, сжимая в руках талию Сону и укладываясь на его руку, валя на кровать. Ким от неожиданности ойкает, но вскоре принимается гладить младшего по спине в знак абсолютной поддержки. Чонвон уверен, что не смог бы пережить многие моменты без лучшего друга, потому что превращать все в шутку и проходить с улыбкой через все препятствия возможно только с ним. — Ничего страшного не произошло, — голос успокаивает. — Он такой красивый, — ноет и не чувствует за это вины или стыда – блаженство. Ян никогда не покажет эту сторону кому-то, кроме Сону, и не надо. — Только не заново, я уже в состоянии написать диссертацию по его крутости, — шипит от лёгкого толчка в бок, но тут же смеётся. Ким выпутывается из объятий младшего и идёт к выходу из комнаты. — Я скоро, не убейся только. Было бы всё так легко. Ян переворачивается на спину, раскидывая руки и ноги в разные стороны и пялясь на звёздное небо белый потолок. Джей как-то заходил в его комнату и вернулся на следующий день с неоновыми наклейками в виде ночного небосвода. Тогда Чонвон впервые заключил его в самые крепкие на свете объятья. Даже Чонин таким подарком похвастаться не может. Это было семь лет назад.  «Время не имеет значения» – и бред, и правда.  Младшему хотелось бы сказать, что шесть лет помогли ему измениться, забыть о своей детской влюблённости, успокоиться и хотя бы попробовать построить что-то крепкое с кем-либо, кто находится не за десяток тысяч километров.  Ян наблюдал, как ровесники уходят в отношения с головой, после выходят, и так по новой. Даже у Рики уже было две девушки. Чонвон бы сказал, что его это не интересует, но дело в том, что это кажется необходимостью, когда медленно, но верно, вступаешь во взрослую жизнь. Поцелуи и держания за ручки – приятно, но правда одна: не чувствовал ничего, целуя милую и красивую девушку, после провожая до дома. — Чонвон? — не Сону.  Тело напрягается, а сердце заходится в припадке, когда Чонвон приподнимается и видит его около уже закрытой двери. Волосы, скорее всего, в беспорядке, и это волнует, потому что соответствовать необходимо, если не хочешь распрощаться с последними и незримыми, но шансами. Ответ не успевает улететь в воздух, он подходит ближе к кровати и с интересом оглядывает всю комнату, слегка улыбается сам себе. — Можно? — Указывает на место рядом с младшим, присаживаясь на кровать после нервного кивка. — Звёзды ещё живы.  Ян откашливается и укладывает руки между своих оголенных коленей. Хотя бы дома можно ходить в шортах и не волноваться о том, что могут подумать. Выходить на улицу в них Чонвон искренне не любил.  — Ну да, — максимум, когда они наедине.  — Ты какой-то рассеянный, приболел?  «Да, абсолютно точно, тобой». Школьник мотает головой и поджимает губы. Видеть его так близко – даже при приглушённом свете – потрясающе. Хочется провести кончиками пальцев по его щекам, шее и губам. Может быть, признаться в любви ещё раз.  — Тебе не понравились подарки? — разворачивается всем корпусом, повторяя положение младшего и усаживаясь в позу лотоса. Глаза в глаза, а расстояние между лицами максимум тридцать сантиметров. Это имеет значение только для одного из них. — Я не знал, что привезти. Чонин ничего путного не подсказал. Неужели спросил у брата?  Неужели не все равно? — Понравились, — всё от него понравится. — Просто… ты же любил сладости, — продолжения фразы нет. Сердце уходит куда-то вниз, а дышать становится тяжело.  — Шесть лет назад, хён, — возможно, грубо, но честно. Джей не отрывает взгляда чуть меньше минуты, после неловко усмехаясь и убирая несуществующие пылинки с футболки младшего. От этого жеста Чонвон умирает в буквальном смысле. Смерть в восемнадцать лет от разрыва сердца из-за несчастной любви – грустно. Тишина не режет уши. Ян тихо наблюдает за старшим, ловя каждый вздох. Вдруг снова исчезнет на несколько лет, не позволив и попрощаться. Это станет концом не жизни, но существования чувств точно. По правде, переживал очень сильно.  — Верно, ты ведь вырос, — оставляет ладонь на плече и чуть сжимает. Щеки младшего предательски загораются, Чонвон лишь надеется, что этого не будет видно. — Я обязательно куплю тебе что-нибудь ещё. Чем ты сейчас… увлекаешься? «Как и раньше – тобой». Рисование – единственная отдушина, единственная вещь в жизни младшего, которой он правда горит. Учёба в старших классах даётся легче, чем в средней школе, ведь базу наработал ещё тогда. Сейчас нужно просто решать как можно больше пробных тестов и удерживать успеваемость на плаву. Суть в том, что, кроме Сону, никто об этом не знал.  — Не знаю, мне ничего не нравится. Хмурит брови. Его хочется только поцеловать, очень сильно. Ян сжимает кулаки до белых костяшек. Внутри всё горит и трясётся.  — Серьезно? — кивок. Ладонь покидает плечо Чонвона, а тот хочет вернуть её назад инстинктивно. Это и пытается сделать, поймав пальцы старшего почти на лету. Непонимание в глазах напротив и собственные чувства во время объятий объяснить невозможно. Джей аккуратно хлопает по спине и обвивает руками талию младшего в ответ. Возможно, ему это покажется странным, чем-то ненормальным, но Чонвону хорошо и плохо одновременно. Аромат его парфюма не изменился, лёгкий шлейф сигаретного дыма – тоже. Уткнуться лбом в шею, чтобы вдыхать его запах, – необходимость. Чужие пальцы в густых волосах на затылке оказывается неожиданностью, но младший сразу же успокаивается, расслабляется и обмякает в руках Чонсона. Молясь, чтобы это никогда не заканчивалось, Ян жмурит глаза и пододвигается ещё ближе.  — Точно ничего не случилось? — Нет, хён, просто я рад, что ты приехал, — чистейшая правда.  — Я тоже рад тебя видеть, малыш, — можно и задохнуться, услышав, вроде, привычное, но такое далеко и уничтожающее прозвище. Чонвон – хоть и не состоял в отношениях – видел много чего: как ведут себя парочки, как обращаются друг к другу и другое. — Кстати, Сону поймали на первом этаже. Я пришёл за тобой.  «Я пришёл за тобой».

***

—  Всего восемьдесят, — Сону закусывает щеку и опускает глаза на лист с результатами теста, смотря на ненавистное – почему? – количество баллов.  На улице прохладно, даже незначительный мороз перекрасил кожу на его щеках и носу в красный оттенок. Такой Ким очень плюшевый и милый, он свеж так же, как и погода ближе к концу сентября. Скоро ноябрь, там решающие тесты, а после и последние зимние каникулы без страха перед сессией, последние праздники без проблем (кроме поступления). — Это хороший результат, ты все ещё в десятке по школе, — Ники попивает банановое молоко и косится на старшего, нервно постукивая пальцами по скамейке. Он не умеет чувствовать людей, успокаивать их, подбирать нужные слова. Чонвон умеет, Сону всегда слушает только его – задевает лишь слегка.  Однако Яна нет, его попросили зайти в учительскую для разговора о выборе университета. Каждый ученик проходит подобное, не сказать, что бесполезно, но, чтобы выбрать учебное заведение, нужно хотя бы знать, кем ты хочешь стать в будущем. Самая сложная часть для любого подростка. Нишимура искренне завидует тем, кто определился с будущей профессией ещё в средней школе.  — Что мне этот рейтинг, — начинает злиться или расстраиваться ещё больше, это уже опасно. Рики ненавидит слёзы своих друзей. — Если сдам так настоящий экзамен, не видать мне ни меда, ни фармацевтики.  Сказать нечего, это правда.  Чтобы поступить и получить хотя бы скидку необходимо заработать максимальное количество баллов, бороться за каждый, ведь конкуренция может уничтожить твои шансы первее, чем ты сам. — Сону-я, ты чего, — выбрасывает упаковку и поворачивает корпус в легкой ветровке к старшему, чтобы в следующий момент положить ладони на его щеки и увидеть удивлённые глаза. — Ты самый умный из нас, самый трудолюбивый. Давай поучимся вместе на выходных, и, я уверен, ты сдашь следующий тест на все сто.  Мягкость и прохлада его щек остаётся на коже ладоней, когда они падают старшему на плечи. Ким поджимает губы и начинает смеяться или плакать – Ники не понимает и начинает волноваться.  — Что на тебя нашло? — вытирает слёзы и улыбается, смотря на младшего своими влажными карими глазами. — Ты же ненавидишь учиться вместе и библиотеки тоже не любишь.  Японец проводит пальцами по пальцам другой руки, чтобы ещё раз почувствовать что-то совершенно не ясное, но оно нравится. Хочется курить и выехать ночью на велосипеде, чтобы покататься по улицам спального района и привести мысли в порядок. Только вот, если Сону учует запах сигарет, ему несдобровать. — И ладно, не хочешь – не надо, — отодвигается на пару сантиметров и смотрит в сторону, чтобы не показывать непонимание себя же. Ким кладёт руку на плечо младшего и ярко улыбается. Это согревает просто так. — Очень хочу, давай сделаем это. Кстати, покажи свой тест по математике.  Рики цокает и закатывает глаза, вскакивая со скамейки и пытаясь убежать, но его руку ловит чужая. От этого жеста бежать уже не хочется.  — Давай же, Ники-я, ты ведь снова не разобрался в теме? Я объясню, постарайся в следующий раз. Постарается. 

***

— Так вот, Ян Чонвон, ты уже думал, куда будешь поступать?  Женщина в строгом костюме вежливо улыбается, просматривая параллельно личное дело очередного ученика старшей школы: основные данные, оценки, мнения учителей. Младший не особо понимает, как ей это поможет, но ничего против не имеет, ведь стыдиться нечего.  Обычный прилежный ученик: смышлёный, внимательный и вежливый. Не звезда, как, к примеру, Ким Сону, но точно не в числе середнячков. — Если честно, нет, — смотрит на свои сцепленные руки и поджимает губы – дискомфортно. Женщина понимающе кивает и приспускает очки, чтобы вытащить пару листовок из специальной папки.  — Ничего страшного, ещё есть время, но стоит начать прямо сейчас, — она снова улыбается. Яну совсем не весело. — Я внимательно изучила твои характеристики от учителей и баллы за последние пробные экзамены. Думаю, ты можешь присмотреться к следующим университетам, они расположены довольны высоко в топе.  Чонвон благодарно кивает и принимает брошюры от старшей, чтобы увидеть много знакомых названий и прикусить губу. Престижное учебное заведение – залог приема на высокооплачиваемую работу. И пусть многие начали перечить этому правилу, Ян никогда не думал о том, чтобы не получить высшее образование.  — Какие направления тебе интересны?  — Я… — сказать что-то про искусство страшно. Тебя поднимут на смех, ведь это слишком наивно и нестабильно, выбор плох, как и профессия. Только на их взгляд.  — Советую присмотреться к юридическому факультету. Также в дальнейшем можешь попробовать сдать экзамен на госслужащего. Чонвон благодарит слишком быстро, сжимает в руках неприятные на ощупь бумажки и кланяется, чтобы как можно скорее уйти и вдохнуть свежего воздуха. Мысли о будущем буквально душат, не дают и возможности забыться. Нужно было работать, сколько Ян себя помнит, но что дальше?  Сегодня он отдаст все материалы родителям и послушает о важности сделать правильный выбор снова. Им важнее счастье своего ребёнка, его удовлетворённость собственной работой, однако Чонвон знает себя: главное, чтобы они гордились. Прочее можно и перетерпеть.