Посмотри на меня

— Отличный результат, Сону, — довольно улыбается, смотря на только получившего свой тест ученика. — С такими баллами ты точно поступишь в СНУ. Ким смущается, но кланяется в знак благодарности уходящему преподавателю, смотря на выведенные красным цифры. Девяносто восемь. Ники был прав, когда говорил, что старший всё сможет, если приложить ещё немного усилий. Главное не сдаваться, ценить людей рядом с собой и идти к своей цели.  Сону встаёт и сразу же бежит в столовую на обед, чтобы поблагодарить японца и спросить, как прошёл его тест по математике. На первом этаже он мгновенно находит Чонвона и садится рядом с ним, ставя свой ланч на стол и протягивая младшему лист. — Вау, хён, в этот раз ты опередил самого себя, — мычит Ян, внимательно просматривая обведённые старшим ответы. — И откуда ты такой умный, я набрал меньше девяноста баллов. Неловко смеясь и снова предлагая поучиться вместе, Ким начинает пережевывать приготовленные мамой рис с овощами. Домашняя еда нравится намного больше той, что подают в столовой, а родительнице даже нравится каждое утро упаковывать сыну еду с собой – проявление искренней любви и заботы. — Как же бесит, — слышится недовольный голос, вроде, одноклассника с задних столов. — Ведёт себя так, будто у его мамы хватит денег, чтобы оплатить учёбу в СНУ. Какой толк в оценках, если родился нищебродом без отца.  Нож в спину.  «Нищеброд без отца». Самое обидное, что это правда. Можно надеяться лишь на стипендию, потому что полную стоимость обучения родительница откровенно не потянет, а заставлять мать работать в два раза больше Ким не может. Сама идея поступить на медицинский факультет, чтобы обеспечить ей стабильно безбедную старость, поглощает каждый день. Ему очень тяжело. Сону сглатывает рис, но он встаёт комом в горле, как и слёзы от обиды застывают под веками. Бессонные ночи, подработка в мамином ателье, сотни просмотренных лекций и самостоятельная подготовка к каждому тесту – то, что отличает Кима от других и порой не даёт наслаждаться обыкновенной подростковой жизнью. Мама иногда жалела сына, виня себя в тяжести его жизни, Сону так не делал никогда.  Из потока мыслей вырывает какой-то бардак сзади: громкие голоса, звуки разбивающийся посуды. Ян крепко сжимает его предплечье, заставляя обернуться.  На руке, скорее всего, останется след его пальцев. Чонвон впервые так сильно хватает руку друга, пытаясь найти в ней решение проблемы. Проблема? Ох, чёрт.  Рики бьет знакомого Сону парня в лицо и в живот, придерживая за ворот. Как тот оказался на полу, старший так и не понял. Он вылетает из-за стола и бежит к ученикам, чтобы обхватить младшего за живот сзади и потянуть на себя. У японца точно будут проблемы, а друзьям этого хочется меньше всего.  Кожа под рубашкой Нишимура горит огнем, Сону мысленно сравнивает её с лавой и даже не пытается не обжечься, потому что его Рики не обидит, только согреет. — Ники, всё, прекрати, — утягивает за собой и по инерции получает локтем младшего в живот – и ладно.  Парень останавливается, пытается отдышаться и сразу же проверяет на сохранность старшего. Осматривает лицо, руки и кладет ладонь на живот, куда случайно попал локтем. Бормочет невнятные извинения и спрашивает, не больно ли ему. Киму хочется расплакаться, потому что младшему точно не стоило так себя вести, защищать не стоило.  Сону никто и никогда, кроме мамы, не защищал. В младшей школе Ким привык быть милым, маленьким и тихим, чтобы ни одной душе не пришла в голову мысль посмотреть на него не так или причинить вред. И так было всегда. Виновник уже скрылся из столовой со своими знакомыми, беды и выговора не миновать. У Хёнсу, вроде, влиятельный отец, вложивший в школу много денег. Что ещё нужно для жизни? — Нишимура Рики, к директору с родителями, — кричит преподаватель, когда у него за спиной стоят те самые парни. Зачем мир породил так много крыс в разных обличиях? Сону поджимает губы. От зависшего взгляда японца на нём становится неловко и почему-то тяжелее дышать. Впервые кажется, что воздуха совсем нет, будто украли парящие внутри бабочки. — И к чему это было? Нишимура молчит. Он, как всегда, молчит и поджимает губы, смотря мельком на свои кулаки. Стоило бы обработать кожу, но не до этого. Как жаль, что ответить честно не позволит ни реакция старшего на правду, ни собственный всепоглощающий страх. Рики боится, что от него отвернутся. Сону никогда этого не сделает.

***

Ким заходит в школу после занятий, неся в руках пачку шоколадного молока – такое любит младший – и выглядя немного измотанным. Добежать до ближайшего магазина оказалось сложнее, чем можно было себе это представить. Коридоры учебного заведения медленно пустеют, никто не хочет задерживаться дольше положенного. Сону знает, что у половины старшеклассников оплачены дорогие академии, в которые они вынуждены ходить после школьных занятий. Возможно, Киму хотелось бы хоть раз почувствовать себя так же, как его обеспеченные одноклассники. В одной из лучших школ города учатся дети людей, чей заработок точно выше среднего. Сону просто хорошо учится. Просто учится. Видеть, как твои одногодки развлекаются и могут позволить себе больше, чем ты, иногда бывает больно. Но рядом люди, что могут поддержать. И стыдно признать, но не раз ловил себя на мысли о том, что семьи Чонвона и Рики явно отличаются от его маленькой и неполной. Отец Яна инженер в крупной компании, а мать заместитель директора в финансовом отделе того же предприятия. Родители Ники, вроде, имеют собственный бизнес в Японии, сейчас развивают его в Корее. Зависть не утихнет, потому что маленькое – по сравнению с другими в городе – ателье не дает повода для гордости. Старания мамы – да, но сколько раз Сону плакал в подушку, потому что не может попросить того, чего искренне хочется. Хочется хотя бы раз получить то, чего хочется – глупо. Приближаясь к кабинету директора, он слышит приглушенный хохот. Рики сидит на диване рядом с кабинетом с вытянутыми ногами и откинутой головой, пока темноволосая девушка нежно обрабатывает кожу на кулаках. И рядом с ними лежат открытые пачки его любимого шоколадного молока. — Ты был крут, — улыбается Дани – так ведь её зовут? – и дует на влажные от дезинфектора кости. Рики принимает нормальное положение и устало улыбается, кивая: — Безумно. Теперь у меня предупреждение, — щурит глаза, потому что ужасно щиплет. Он все ещё остаётся собой. Сону поджимает губы и делает пару шагов назад. Сердце почему-то замирает, а глаза начинает щипать. Она что-то шепчет ему, чтобы никто не услышал, и получает в ответ такой же тихий хохот и совсем легкий толчок в плечо. Старшему тоже хочется, чтобы Ники его касался. Он ведь делает так всегда, почему сейчас необходимость в этом усилилась раза в три? Неужели они вместе? Ким уверен, что младший рассказал бы, не утаил бы ничего от любимого(?) хёна, тем не менее щеки неожиданно оказываются влажными. Скрывать эмоции именно сейчас кажется самым трудным. Объяснить их нереально. Наверное, Сону хотелось бы лишь раз получить то, чего ему хочется больше всего на свете. Поэтому он молча уходит.