Без остатка.

Утренняя сырость неприятной плёнкой легла на кожу. Роше проснулся раньше обычного, солнце едва встало и ещё не успело пробиться через стволы деревьев, осыпая влажную гладь камней алмазным блеском. Командир партизан залез на вершину холма, под которым находилось их укрытие. Даже с такой высоты, зари было ещё не видать, хоть и ночной темени уже след простыл. Туман. Роса. Весенний холодок. Некоторое время мужчина обдумывал своё видение. Он не мог знать, насколько правдиво то, что он видел. Не мог знать, но мог чувствовать. Странное жжение в груди толкало его в белый сад. Оставив Бьянку за главную, прикрывшись какими-то важными делами в Новиграде, Роше двинулся в путь. По рассвету распогодилось: сырость ушла, впитываясь землю, насыщая растения и деревья. Туман рассеялся, да и на небе ни облачка. Такой расклад неимоверно радовал путника. В конце концов, Вернон был уже не так молод: от малейшей хмурости, даже от мелкой мороси — трещат кости. Хотя, возможно дело в боевых ранах, что даже после заживления имели свойство болеть и по-старчески реагировать на малейшие изменения погоды. В любом случае, привычней было просто не обращать внимание. До белого сада оставалось не долго, дорога была легкой, без лишних неприятностей. Кажется, Йорвет упомянул, что будет на месте в полдень. Не скоро. Дремота застала мужчину под одним из деревьев в саду. Белые лепестки снежинками оседали на шапероне и плечах, один даже приземлился на кончик носа хмурого дядьки и тот, уморительно и даже как-то по-кошачьи, спровадил его со своего носа. В полусне, не скоро после своего привала, Роше услышал знакомую, но давным давно забытую мелодию. Манящую и угрожающую, нежную и убийственно холодную. Только один Эльф на свете мог ее сыграть. Он здесь. Партизан двинулся на звук, неспешно, наслаждаясь музыкой. Быть может, он думал, что снова спит. Все было как в сказке, такое нереально прекрасное и следущая картина почти заставила Вернона поверить в то, что все это лишь очередной сон. На небольшой полянке, в самой глубине белоснежных садов, сидела фигура. Капюшон тёмного плаща был скинут, обнажая острые уши и скулы, о которые, казалось, можно было порезаться. Полдень был выбран не случайно: в такое время кметы сидят по домам, рассказывая детям о жутких полуденницах, а значит и свиданию двух мужчин никто не помешает. Если только сами полуденницы. Музыка смолкла, после внезапно хрустнувшей ветки под ногой Роше. Так тихо. Только слабый ветерок играл на листьях деревьев какую-то свою, нечеткую композицию. Эльф медленно повернулся. Все та же повязка, те же шрамы. Пожалуй, в целом он не слишком-то изменился. Разве что, исхудал. — Значит, все же пришёл. — Роше не успел ответить. — Спасибо. — К делу, Эльф. Это не дружеские посиделки. — хмуро выпалил Темерец. — Ты прав. Кроме дела нам и нечего обсуждать. — ложь. Двое мужчин дели вид, что судьбы друг друга им безразличны. Но сама эта встреча опровергает подобное. Повисла странная неловкость. Казалось, оба хотели сперва как следует поздороваться, расспросить о последних событиях, коих было не мало! Но собственная гордость и, в какой-то мере, трусость, не позволяла сделать все как надо бы. Разговор длился не слишком долго. Йорвет говорил достаточно обстоятельно, но только лишь о деле. Порывистый юноша казался Роше каким-то… повзрослевшим? Да, конечно, Йорвет был гораздо старше Вернона. Люди столько вовсе не живут. Но его мстительность сменилась рассудительностью, а колкие фразы все реже срывались с его уст. — Погоди. Ты хочешь сказать, что свободолюбивый эльф, которого я знаю столько лет, вот так взял и стал ручным зверьком для какого-то мага? Да ещё и в ненавистном всем нелюдям Новиграде? — подвёл итог Роше. — Его зовут Вальхрид. И он сильнейший их тех, кого я встречал. Но, видимо, ради этой силы он отдал свою честность до последней крошки. — Похоже что ты упустил этот момент в своём рассказе. — хмыкнул Темерец, предвкушая интересную предысторию бед, что валуном свалились на голову одноглазого.