Скажи правду

Я вижу, мне даже не придётся искать

Я могу украсть и продать твою душу

Потому что я вор*

Небо нависло над лесом так низко, что кроны деревьев скрывались под плотным покрывалом серых облаков. Тропа виляла за куцыми колючими кустами и уползала всё дальше в чащу, как змея. Белесый туман стелился под ногами, и его невозможно было отогнать. Как дым… Окутывал всё сильнее и неизбежнее, как и всё, что происходило последние четыре месяца. И продолжает происходить. Всё это худое, бледное. Как и отражение с утра в зеркале, замотанное шарфом по подбородок, словно удавкой. Лидия увлеклась картами таро, и там была подходящая карта. Повешенный. Как и я, - думает Стайлз, - как и я. Неготовый к неотвратимому, добровольным жертвам и беспомощности. Даже после того, что уже было. Особенно после того, что было. Тропа снова сворачивает, и звуки становятся иными. Это верный признак, уже близко. Деревья становятся плотнее друг к другу, их корни плетут косы между собой. Сосновые лапы поворачиваются, указывают или приглашают, провожают. Гул в ушах нарастает, или это гул вокруг. Шаги позади вязнут в тумане и выныривают из него. В первый раз за всё это время он идёт сюда не один. Он знает, что сможет найти Неметон сегодня. Как и вчера, как и неделю назад, как каждый день. Потому что он следует правилам. Потому что он послушный. Когда ты слушаешься, он много чего позволяет, даже привести с собой банши и каниму. Хруст сухих листьев становится почти неслышным, деревья расступаются. Стайлз оборачивается и видит, как Джексон ведет носом, будто пытаясь что-то учуять, не может и бесится. Он пригибает голову и прислушивается, глаза недоверчиво щурятся на туман, потом на самого Стайлза. Холодные глаза рептилии вопросительно смотрят, но сам вопрос вязнет в тумане. Здесь на самом деле можно разговаривать, но за весь путь они не сказали друг другу ни слова. Лидия останавливается и смотрит. Надо отдать ей должное, она всегда знает, когда нужно остановиться. На фоне молочного тумана ее волосы горят, а на ресницах иней крошечными кристаллами плетет узор. Стайлз думает, что снежная королева выглядела бы именно так, будь она настоящей… Перед ними раскинул корни беспощадный обрубок древнего древа. Стайлз чувствует энергетическое поле и исходящий от него слабый гул. Который, впрочем, усиливается, стоит Джексону сделать шаг вперед. Барьер не пропустит никого, кроме друида, и скромно намекает на это. - Какого черта, Стилински? – шипит Джексон. – Зачем мы сюда притащились? Я всю дорогу терпел только потому, что обещал Лидии, - он треплет край своей толстовки и злобно таращится, - и я до сих пор не понимаю, зачем тут нахожусь. - Не понимаю, почему ты терпел, мы же в лесу, - Стайлз пожимает плечами. – Если так хочешь поссать, отойди за любое дерево. - Отвечай на вопрос, - его голос становится угрожающим. - Оо-кей, - Стайлз вздыхает, - Окей. Ты здесь, потому что ты скоро уедешь. И не будешь трепаться. Мне нужно… мм… кое-что проверить. И мне нужно, чтобы за мной наблюдали. - Именно я? - Оборотень… - Тебе нужно, чтобы за тобой наблюдал оборотень? – он смеется. - Да. - Попроси МакКолла, он же твой дружок, - Джексон ухмыляется, как бы намекая на то, что не он дружок Стайлза, и кто угодно дружок Стайлза, но не он. Это не совсем правда. В правде он теперь разбирается хорошо. - Скотт будет трепаться, - говорит Стайлз очевидную истину и бросает рюкзак на землю возле своих ног. Можно сказать, неоспоримую истину. Мысленно иногда он продолжает быть таким. Но больше нигде. – И он будет задавать лишние вопросы, особенно об этом, - он показывает пальцем на себя и начинает разматывать шарф. Лидия отворачивается. Вряд ли она знает, что он будет раздеваться и дальше, но скорее всего догадывается. Ее плечи напряжены, она боится. И Стайлз немного благодарен. Он кидает шарф поверх рюкзака, следом отправляется бомбер. Холод не успевает пробраться под толстовку, - прежде чем и она оказывается на земле, - но сразу принимается кусать оголившиеся локти. Стайлз хмурится и запрещает себе дрожать. Потом запрещает себе и хмуриться тоже. Его сердечный ритм уже достаточно медленный, но надо дойти до минимума. Он скидывает футболку одним резким движением, плечи стремятся вверх, но послушно опадают. Нужен контроль. Когда он присаживается, чтобы расшнуровать кеды, то видит сверху заинтересованный взгляд Джексона. Скоро последуют комментарии, надо полагать. Но ему всё равно. Какая теперь нахрен разница. Поэтому он также быстро избавляется от джинсов и носков. Холод со всех сторон окутывает, щипает и начинает жечься. Стайлз читал про парадоксальное раздевание. Организм задействует все свои резервы, чтобы согреть тело и человек на морозе скидывает одежду, потому что жарко. Так вот, он знает, что это такое, и это не оно. Ему не жарко, но огонь всегда близко. Он всегда близко. - Так себе, - выдает Джексон, наблюдая, как Стайлз снимает боксеры, и остается абсолютно голым. Он всё еще благодарен Лидии, что она отвернулась. – Уверен, что не буду трепаться? - Расскажешь кому-нибудь, что видел мой член? – он поигрывает бровями и улыбается. - Мне никто не поверит, что он там есть, - Джексону не весело. – Тебе не холодно… - Поверь, мне холодно. - Это всё? – ему совсем не весело. – Ты проверил? - Нет, - Стайлз оборачивается назад, гул усиливается, будто они стоят возле высоковольтной вышки. Будто они решили устроить там чертов пикник. – Мне нужно немного времени. Сейчас я пойду и лягу на тот пень, Джексон. Последи, чтобы я не сдох. Последи за моим сердцем. Пожалуйста. Если оно вдруг остановится совсем, пусть Лидия подойдёт и разбудит меня ко второму уроку, ок? Он не дожидается ответа и идёт сквозь барьер. Волосы на всём теле встают дыбом. Всего лишь небольшое давление, будто проходишь через направленный поток воздуха или мимо трубы вывода воды в бассейне. Уши закладывает окончательно. Он слышит, как Джексон что-то говорит Лидии, и звуки доносятся как голоса из слива раковины в романе Стивена Кинга. Звуки не складываются в слова, и он не может понять, о чем они говорят. Барьер пройден и теперь его почти притягивает к Неметону. Стайлз слышит его тихий низкочастотный зов. Он ложится на спину, немного смотрит в небо цвета мокрого асфальта и закрывает глаза. Мысленно он отсчитывает от десяти к одному, постепенно замедляя и замедляя сердце, пока почти не перестает его слышать. В белой туманной темноте он один, как и всегда. Здесь не страшно. В основном потому, что он закрыл эмоции. Почти финал, ещё немного. Он знает, что сердце бьётся настолько медленно, что слышит его только Джексон, и только с трудом. Стайлз держит контроль, пока не слышит ответ от древа. …теперь всё, теперь ты готов И начинает так же медленно, отсчитывая от единицы, возвращаться. Ритмичный стук сердца в абсолютной тишине превращается в грохот, и кажется раздается на сотни миль вокруг. И это слышат все. Он представляет, как Дерек стоит у окна в лофте и вздрагивает. Когда он открывает глаза и медленно как через слои ваты поднимается на локтях, то уже слышит, как звонит его смартфон в рюкзаке. И чувствует лёгкое прикосновение, как остаток сна, как безмолвное пожелание удачи. Когда он возвращается, то видит, что Лидия сидит на его рюкзаке, всё также спиной. Его одежда аккуратно сложена в стопку рядом. Стайлз быстро одевается и одновременно нажимает на пропущенный вызов. - Ты в порядке? – на том конце провода волнительно. - Я медитировал, - отвечает Стайлз. И добавляет, – в порядке. Друидская херня, чувак. Делал домашнее задание по друидологии, понимаешь? Предсказываю погоду по лосиному дерьму и гадаю по жабьей шкуре, – он слышит, как Дерек сопит в трубку и смеется над этим сопением. - Заканчивай. Мне не нравится. - Мне тоже, чувак, что поделать. Дерек бросает трубку, что совсем не грубо. Теперь можно спрятать телефон в карман и подумать немного. Стайлз благодарит Лидию и коротко кивает Джексону, что можно идти. Канима в глазах Уитмора следит за ним, но не как за добычей, а как за чем-то назойливым. Туман уже почти рассеялся и лес теперь кажется обычным, а обратный путь быстрым. Где-то в ветвях печально и протяжно кричит птица. Если проследить за звуком, то можно заметить ее одинокий черный силуэт. Стайлз чувствует с ней некое родство. Лидия так и не сказала ему ни слова. Её глаза полны печали, иней на ресницах растаял. Она обходит его и идёт впереди, ровно держа спину, будто у нее на голове книга. У границы леса они садятся в припаркованный джип и молча едут. Джексон откидывается на заднем сидении и продолжает следить из-под опущенных ресниц в зеркало заднего вида. Хочет что-то спросить. Стайлз знает, что. Он понял, что всё получилось ещё до медитации, он видел реакцию. Работает на все сто. Когда они паркуются возле кафе, чтобы наконец позавтракать, - хотя это скорее уже обед, - он всё-таки говорит: - Ты ни разу не соврал. - Вы – оборотни, Джексон, это бы не имело никакого смысла. - Твоё сердце бьется слишком ровно, - говорит он и резко захлопывает дверь, чтобы напугать или разозлить. Этого не происходит. Потому что Стайлз знает, что последует провокация. Потому что он держит своё сердце в кулаке и запрещает ему говорить то, чего говорить не следует. - Медитация, - он пожимает плечами и идёт к двери с табличкой «Добро пожаловать». – Чего ты хочешь, я четыре месяца на это потратил. Давно так не напрягался. - Ага, - доносится из-за спины. – Я вижу. Значит теперь ты никогда не лжёшь… и никогда не говоришь правду. - Так и есть, - Стайлз оборачивается и смотрит ему в глаза долго, неприлично долго. Так, что можно подумать, будто между ними есть что-то кроме взаимного раздражения. Или, как если бы у них было свидание. – Угостить тебя кофе? – Сглаживает всё этим невинным вопросом. И одновременно намекает, что этот разговор окончен. Потом они обсуждают школу за завтраком, плавно перетекая на тему личной жизни Джексона, и заканчивают на том, кто какие подарки получил на рождество. Лидия щебечет как нежная маленькая птичка в сказочном саду, и ей это очень идёт. Стайлз молится, чтобы она оставалась такой всегда, хотя знает, что это лишь напускное. Он почти расслабляется, растекаясь по стулу, слушая друзей и отбивая пяткой ритм песни. Один наушник-вкладыш и почти минимальная громкость, теперь так привычно. Поначалу было тяжело с ним, но теперь нормально. Дитон сказал, что это хорошая медитативная практика, хотя Стайлз не уверен, что древние друиды слушали попсу. А потом это мелодичное …у меня не будет времени… я один пытаюсь потушить этот пожар?..* едва не подкидывает его со стула. Но он спокоен, просто чувствует подступающий огонь за спиной. Теперь он всегда там, и он почти ласков.