Скажи правду

Но теперь я здесь

Стою прямо перед тобой

Ты знал мое имя

четыре месяца назад… Лес охвачен пожаром. Воздух колышется от огня, и языки пламени, острые и беспощадные как зубы волка, впиваются в тела деревьев. Треск горящей древесины настолько громкий, что за ним не слышно ничего больше. Даже испуганного рева животных, которые бегут, бегут от огня. Стайлз какое-то время лежит посреди тропы, пламя окаймляет ее с обеих сторон. Он только что проснулся и пытается понять, как он здесь оказался и что происходит. Всё что он помнит – это как они сидели в баре всей компанией и отмечали победу над очередным мировым злом. Все смеются, потому что Скотт неправильно произнёс какое-то слово или что-то подобное. Перепутал практиканта с проктологом или трактат с терактом. Дерек на разливе, его брови пребывают в покое, а улыбка чуть заметна. Айзек учит Малию смешивать коктейль, а Лидия закатывает глаза и отодвигает от себя поднос с закусками, потому что Стайлз постоянно перекидывает через нее руку, чтобы украсть гренку. Эллисон забирает свой бокал, отпивает из него и жмурится, Кира что-то быстро шепчет ей на ухо, и они поворачиваются к барной стойке. За барной стойкой спиной к залу сидит Питер Хейл и пьет свой виски. Зачем он вообще пришел, если не отмечает вместе со всеми? Впрочем, через какое-то время он встает и втискивается между Скоттом и Дереком, Стайлз салютует ему бокалом. Это был обычный поход в бар, окончание которого затуманено вкусом алкоголя и всеобщим смехом. Кажется, потом они идут в лофт и продолжают банкет там. Далее воспоминания лишь урывками, как на испорченной кинопленке, постоянно сменяются белым шумом. Вот он устраивает познавательную минутку и рассказывает о жизни пингвинов, а Малия почему-то запускает в него своей кроссовкой. Вот танцует с Лидией, ее голова у него на плече, но это уже давно ничего не значит, они оба это знают. Вот они на диване, голова Стайлза на коленях у Скотта, левая рука пытается сделать модную прическу Айзеку, который сидит на полу, а ноги пытаются ткнуть в бок Дерека, который сидит с другого края дивана. Рядом вся женская половина компании шикает на него. На экране человек срывает с себя одежду и превращается в оборотня… Вот кто-то поднимает его за ворот футболки и тащит подышать свежим воздухом, потому что это было слишком много алкоголя. Стайлз стоит на балконе пошатываясь и говорит не переставая. Чьи-то руки за спиной ловят его, прежде чем он успевает клюнуть носом, особенно эмоционально подавшись вперед в своем монологе. И он чувствует за спиной стену огня. И просыпается посреди леса. Треск повалившегося на тропу дерева отвлекает его от сумбурных воспоминаний. Не давая подсмотреть, было ли там что-то дальше. Не давая заглянуть себе за веки и позволить себе увидеть. Надо вставать. Огонь прихватывает мыски кед, а жар вокруг настолько силен, что дышать им почти невозможно. Задыхаясь и кашляя, Стайлз побежал по тропе, которая вывела его к единственной поляне, избежавшей нападения огня, здесь можно дышать. Он делает глубокий вдох и подходит к переплетению корней некогда гигантского древа. Ну конечно. Куда же ещё он мог прийти. Пожар вокруг всё еще беснуется, и Стайлза охватывает ужас. Потому как еще свежи воспоминания. Потому что всё это сон. Что если на этот раз он не сможет выбраться? Придет ли кто-то за ним?.. Звуки вокруг начинают дрожать и приглушаться, и огонь медленно оседает, как накрытый большой тяжелой рукой, пока от него не остается и следа. Пепел летает в воздухе и черные остовы стволов врезаются в белую кромку неба. … ты подошел слишком близко к огню, маленький друид Голос доносится отовсюду. Он не принадлежит ни мужчине, ни женщине, не имеет эмоционального окраса. Но холод от него пробирается под кожу, тянется по венам, выкручивает суставы, сжимает сердце. Оно стучит всё медленнее и медленнее. Пока чья-то рука не впивается Стайлзу в плечо. Он кричит и открывает глаза. И видит перед собой недовольное лицо Дерека. - Чего? – Спросонья его голос хриплый. – У меня синяк будет. - Мне показалось ты не дышишь, - Дерек отпускает его плечо. *** - Мне не нравится твой цвет лица, - отец зашел в комнату и стоит позади него. Стайлз уверен, что взгляд его пытливый и добрый, а руки сложены на груди. Подоконник уже сухой, но под него натекло достаточно много воды, поэтому Стайлз отматывает еще бумажных полотенец и продолжает протирать пол, периодически оборачиваясь, чтобы кинуть мокрый комок бумаги в мусорную корзину под столом. Ночью был жуткий ливень, а он как всегда не закрыл окно перед сном. На всякий случай. Весь пол сам собой помылся, прежде чем он проснулся. Он бросил последнее использованное полотенце в ведро и кряхтя разогнулся. Отец стоял и продолжал высматривать. - Ты не мог видеть моё лицо, - он ухмыльнулся. - Что с тобой, сын? – тяжело видеть на этом лице тень беспокойства, перемешанного с сожалениями и виной. Эта тень такая темная, что ею можно закрыть солнце. - Дождь, - он пожал плечами. – Я не выспался. Что на завтрак? - Ты готовишь завтрак, - тень сгущается. – Стайлз, что с тобой происходит? Я вижу, как последнее время ты уходишь от ответа. Ты ведешь себя странно! - Прости, - Стайлз подходит, чтобы обнять отца. Неужели он настолько привык, что теперь делает это и дома? Использует это с отцом. Он медленно, аккуратно выпускает свое сердце из тисков. Оно колотится, зная, что это редкий момент на воле. Он не должен так поступать, не в своем доме. Не когда отец чувствует что-то и отчаянно пытается прорваться сквозь невидимые корни проклятого пня, которые оплели его сына с ног до головы. Будто он марионетка. Просто переключаться слишком сложно! Зато теперь у него нет проблем с вниманием и не надо пить таблетки. Не надо биться обо все выступающие части интерьера и говорить так быстро, словно он ведущий экстренных новостей. Во всем есть свои плюсы, правда же? - Я хотел бы рассказать, - он вдыхает судорожно и рвано. Это правда, но озвучивать придется другую. - Я начинаю волноваться очень сильно, Стайлз, - отец осторожно заглядывает ему в глаза, удерживает в них этот взгляд заботы и понимания, и любви. – Поэтому начинай раскалываться. - Ну, знаешь… Это что-то про меня и… другого парня, который старше меня, - он замолкает, отец приподнимает брови. – Ты не помогаешь, это не честно. Я хочу сказать это типа, как если бы я спросил тебя, что бы ты сказал если я начну встречаться с… ним. - Что я арестую его? - Пап! Я уже совершеннолетний! - Ну да, и чертовски ответственный, - отец вздыхает. – И когда ты его приведешь? - Не знаю, мы ещё вроде как не в отношениях. - Учитывая скорость с которой ты обычно развиваешь отношения, ты приведешь Дерека Хейла на ужин лет через десять. - Это просто бесчеловечно припоминать мне Лидию сейчас! Откуда ты знаешь, что это Дерек Хейл? – Стайлз насупился и опустил взгляд. – Может это не он. - Знаю. Не знаешь, думает Стайлз. Но он же сам всё для этого сделал. Чтобы все думали, что всё знают. Отец знает, что Дерек катает Стайлза на своей шикарной тачке и типа иногда дарит что-то, покупает кофе и всё такое. Ведет долгие разговоры по телефону, в которых в основном слушает треп. Что он должен был подумать? Что это правда. - У нас рождественская вечеринка в лофте, буду поздно, - сообщает он уже на кухне, складывая отцу обед в контейнер. Отец, собравшийся уже выходить, оборачивается. - Будешь? - Перестань. Я постоянно ночую в лофте, не помню, чтобы тебя это беспокоило, - отец закашливается, и он добавляет. – Памятуя и как давно я там ночую, хочу уточнить – я сплю один, - и смеется. Отец забирает коробку с ланчем и уходит, на его лице вся поддельная скорбь этого мира. *** Весь оставшийся день дома Стайлз терзается от скуки и не может найти себе места. Мысли разъедают его как кислота. Он пытался найти какой-то выход, но всё бесполезно. Все эти четыре месяца – всё впустую. Дитон говорит, что нельзя просто взять и перестать быть тем, кто ты есть. Стайлз с ним не согласен. Ведь разве не произошло именно это? Книги говорят о том, что всё это созидание, построение, контроль. Они ничего не говорят о том, что сначала ты должен сломать себя, растоптать всю свою суть и из того, что останется, вырастить мерзкое ядовитое нечто, которое отравит всё хорошее потому что так надо. Ближе к вечеру он идет в душ и приводит себя в порядок. Тщательно выбирает одежду. Но в зеркале в ванной всё равно отражается жалким и неопрятным. Он улыбается себе, но получается ненатурально, надо над этим поработать. Надо спросить у Дитона о медитациях для правильной улыбки. Беспроводной наушник привычно затыкает ухо и начинает играть. Тейлор Свифт советует ему успокоиться*. Но он не может. Но когда Стайлз выходит из супермаркета и закидывает пакет на заднее сиденье джипа, он почти в трансе. Спокойствие, контроль сердцебиения. На периферии слышимости какой-то звук немного отвлекает от медленно проплывающих мимо мыслей. Что-то скребёт по барабанным перепонкам. На улице тихо, и кажется, что сейчас через дорогу прокатится перекати-поле. Ну да, а потом появится Роланд Дискейн и пристрелит меня, чтоб не мучился*. Он оборачивается, но, как ни удивительно, никаких ковбоев нет и в помине. На фонарном столбе противно шуршит полу отклеившаяся листовка. Повинуясь глупому порыву, он подходит и расправляет ее, придерживая и тщательно разглаживая. С листовки на него смотрит совсем юная девушка, почти ребенок. «Вы видели Софи?» - гласит надпись внизу. Стайлз отгоняет от себя мысль, что это может быть что-то такое. Ему больше не надо заниматься медитацией на контроль каждое утро, это хорошая новость, осознает Стайлз, переступая порог и вручая Скотту пакет с закусками. И тут же оказывается в загребущих лапах Малии. Она придирчиво обнюхивает его, выискивая то, что он скрывает, безрезультатно. Он треплет ее по голове и уворачивается от недовольного тычка. Айзек и Эллисон возле мойки протирают стаканы. Стайлз машет им, они улыбаются в ответ. Эллисон неосознанно тянется к своему боку, чтобы прикрыть то место под одеждой, где, как он знает, остался шрам. И отдергивает. Он чувствует укол вины и тягучую нежность к ней, позволяет себе это чувствовать. Впрочем, Скотт отвлекает его довольно быстро, чтобы вся стая не увлеклась этим состоянием. Контроль, - одергивает себя Стайлз. И возвращается в состояние холодного транса. Плывет по комнате в сторону дивана. Там Лидия пытается объяснить Джексону значение карты таро. Тому это совершенно не интересно, и он отвлекается на свой мобильник. За панорамным окном закат превращает небо в апокалиптический пейзаж библейского масштаба. Стайлз выбирается на балкон, чтобы рассмотреть получше и находит там Питера Хейла. Он сидит в плетеном кресле, закинув руки за голову и транслирует притворное безразличие ко всему, что происходит вокруг. А эта новость – плохая. Питер кивает ему и ничего не говорит, на коленях у него глянцевый журнал, который, впрочем, тоже остается без внимания. Стайлз опирается на перила и у него жуткое чувство дежавю. Он смотрит на горящие алым облака и чувствует, как с новой силой занимается стена огня позади него. Он хочет уйти с балкона, но не уходит. Четыре месяца назад на этом балконе что-то было… - Ты боишься огня? – спрашивает Стайлз, не оборачиваясь. - Нет, - после легкой заминки отвечает Питер. В его голосе нет ни страха, ни печали, ни предостережения от ненужных разговоров. Слышно, как он поднимается и разминает спину, отодвигает стул, а потом подходит и встает рядом. Но недостаточно близко, на безопасном расстоянии. Он подпирает голову кулаком и смотрит внимательно, – почему ты спросил? Стайлз еще немного разглядывает небесный пожар и чуть поворачивается, смотрит в глаза оборотня всего пару секунд. Холодный-холодный синий океан безразличия. - Красиво, - он опускает голову, на запястье Питера пляшут фантомные языки пламени. И Стайлза охватывает чувство неотвратимости. Как огонь, как затягивающаяся удавка на шее. Как иней на ресницах Лидии… - Да, потрясающий закат, - Питер оборачивается и смотрит в комнату, на закат ему наплевать. – Так что там с огнём? – улыбка его приобретает хищный окрас. - Боюсь сгореть, боюсь, что это сожжет меня, - зачем-то говорит Стайлз и не дает своему сердцу совершить кульбит. - Не сожжет, - он смеется тихо и беззлобно, посматривая в комнату. – Ты просто влюблен. - И что мне делать? - Можешь уже ничего не делать, Дерек прекрасно всё слышал из комнаты, - он прячет улыбку. Это немного страшно и правда. Он поворачивается и видит слегка смущенного Дерека возле стола с напитками, Айзек пихает его локтем в бок, но тот не реагирует. Стайлз разрешает себе выдать волнение, и ненавидит себя за это. Сердце бьется где-то в горле и ему почти дурно. Он делает шаг, потом другой, и неуверенно идёт в комнату на негнущихся ногах. Дерек смотрит так влюбленно, что это просто невыносимо. …теперь я знаю, что ты прячешь… все что ты делаешь вернётся тебе… все это время ты притворялся…* Я смогу это сделать, думает Стайлз, касаясь капельки наушника и переключая песню. Надо просто… говорить правду. Дерек берет его за руку и уводит от чужих взглядов в свою комнату. Эти взгляды прожигают спину, как огонь, как огонь. Как будто они всё знают, как будто кто-то из них ткнёт пальцем и скажет. Он даже немного хочет этого, тогда всё закончится. Может быть Лидия, или Джексон. Но этого не происходит. Айзек присвистывает им вслед, и всё. Дерек пропускает его вперед и закрывает за ними дверь, становится очень тихо. Глаза оборотня сверкают. Стайлз чувствует кожей этот взгляд, он в ужасе, и от этого почти не может себя контролировать. Но делает несколько шагов, медленно сближаясь. Он не знает, что должен сделать, его почти колотит. А все силы уходят на то, чтобы держать под замком то, чего нельзя показывать. - Так не пойдёт, Стайлз, ты боишься меня, - Дерек аккуратно отводит его руку, но не выпускает, прижимается губами к ладони. Слишком нежно, слишком горячо, - мы не будем ничего делать. Я увел тебя, потому что ты дергаешься и нервируешь стаю, - он говорит тихо и размеренно, но властно, это помогает немного вернуть контроль, постепенно. – Что, по-твоему, я собираюсь наброситься на тебя, как какое-то животное? - Нет... – шепчет Стайлз, еле разлепляя губы. – Мне просто… Мне просто нужно немного времени. Я не хочу тебя огорчить. Я не хочу тебя разочаровать. Я не хочу заставлять тебя ждать… - Я ждал достаточно долго, могу подождать еще, - он притягивает Стайлза к себе и обнимает очень осторожно. – Ты можешь сказать, что можно делать, или, что нельзя. Ты можешь сказать, что ничего никогда не будет, это не изменит ничего. Ты понимаешь? - Да, понимаю. Но мы уже пришли сюда, и я чувствую себя глупо. Я чувствую себя неуверенно, - он закусывает губу, смотрит в глаза напротив. Ищет в них отголоски того безумия, и не находит. – Мы могли бы типа поцеловаться? Ты типа мой парень теперь? Или да? Потому что отец беспокоится, что мне понадобится лет десять, чтобы привести тебя на ужин… - Или да, - Дерек смеется и становится очень расслабленным. Очевидно всё это время он был напряжен в ожидании отказа. – Ты сказал отцу? И он не против? - Ты слишком часто подвозил меня, методом дедукции шериф выбрал самое вероятное и раскрыл это преступление. Он подумывает посадить тебя в тюрьму, - лукаво добавляет Стайлз. Его щеки горят, он думает, что сейчас задохнется. Лучше бы так и было. Сначала поцелуи целомудренные, если быть точным, то первые секунд десять. Губы оборотня горячие, а дыхание еще горячее. Стайлз ненавидит себя, но это приятно, это желанно. Когда он позволяет чуть больше, едва касаясь чужого языка своим, то слышит довольное ворчание. Руки Дерека в его волосах нежные и заботливые, глаза прикрыты и ресницы чуть подрагивают. Это просто несправедливо. Он наблюдал, и ему нравится это тело, вечно затянутое в узкие футболки и джинсы, нравится этот голос и эти глаза. Он бы мог любить это, и всё было бы просто. Интересно, как долго я смогу тебя обманывать? Достаточно, чтобы факел не был брошен к корням древа? И как на счет чертовой полюби-альфу-медитации? *** Когда они возвращаются с общий зал, веселье в полном разгаре. Все старательно делают вид, что не хотят ничего выспросить или прокомментировать. Точнее Малия пытается, но на нее шикает Лидия, а Питер картинно закатывает глаза и уходит обратно на балкон, с которого только что появился. Бормочет что-то о том, что слишком стар для этого подросткового дерьма. Позже, они сидят на диване, слишком близко. Их ноги соприкасаются под столом, рука Дерека покоится у Стайлза на плече и изредка его поглаживает. В этом видятся какие-то собственнические нотки. Очень хочется напиться, но нельзя. Нельзя больше терять контроль. Особенно потому, что Джексон направляется прямо сюда. - Стилински, на пару слов. - Я сейчас, - он смотрит на Дерека и улыбается ему, тот кивает. Приходится выйти на улицу, потому что Уиттмор явно не хочет, чтобы кто-то слушал. Стайлз тоже не особенно горит желанием слушать. Но змеиные глаза явно дают ему понять, что он может сказать то, что собирается, и при свидетелях, если его выбесить. - И что это было? – спрашивает он и закуривает. - Не понимаю, о чем ты, - невинно отвечает Стайлз. - Ты хочешь, чтобы он тебя укусил, или что? Может, чтобы он оплатил тебе колледж? Или купил нормальную машину? - Джексон, не всё измеряется деньгами. - Тогда что тебе нужно? Зачем этот спектакль? Сначала заставляешь меня наблюдать за своим эксгибиционизмом в лесу, а теперь изображаешь влюбленного дурака перед Дереком. - Ну почему изображаю… - Ты сам мне показал, что умеешь. Зачем? - Я хотел, чтобы кто-то знал, - Стайлз чувствует, как что-то ломается. Возможно очередная эфемерная его кость. – Думаешь, мне это нравится? Думаешь, я этого хочу? Делать что-то только потому, что тебе приказали, Джексон, отвратительно. Тебе ли не знать? - Он что… заставил тебя? – в глазах Уиттмора сочувствие и злость. - Приятно, что ты так заботишься обо мне, - Стайлз грустно усмехается и забирает у него сигарету, делает одну затяжку, морщится и возвращает. – Он не заставлял. Не он. Все что я сделал – не ради того, чтобы попросить твоей помощи. Я просто не хотел быть один… в этом. Я посчитал, что тебе достаточно наплевать на меня, чтобы ты не лез. - Расскажи МакКоллу, - говорит Джексон, бросает окурок, топчет его и скрывается за дверью. Если бы всё было так просто. Ещё некоторое время он стоит на улице, вдыхая холодный воздух, впуская этот холод под кожу, держа свое сердце так крепко, как только может. А потом рисует на своем лице улыбку и идет обратно. Праздник продолжается, надо развлекаться. Под конец вечера все танцуют с рождественскими венками на головах. Ну, все кроме стремного дядюшки. Он сидит с венком на голове терпеливо ровно столько, чтобы Малия успела это сфотографировать, а потом сверкает глазами и скидывает украшение. Очень хотелось к нему присоединиться… Уже совсем поздно, когда Дерек подвозит Стайлза до дома. Они немного целуются на пороге, а шериф подглядывает за этим в окно. Всё как в дешевой молодежной комедии. А на следующий день Стайлз находит в лесу труп.