Скажи правду

Огонь расползается по моей комнате

Мир вокруг очень яркий

Тяжело дышать, но все нормально*

около трех недель назад... Обычно пацан ходит помолиться дереву каждое утро перед школой, и Билли терпеливо следит за ним несколько дней подряд. Он пытается понять, как ему удается находить дорогу, должна быть в этом какая-то система. Дерево прячется от чужих глаз, но каждый раз пацан просто идет по дороге и приходит туда, куда надо. Он никак не ориентируется на местности, не оставляет для себя флажки или засечки на деревьях, просто идет. Иногда Билли замечает его манипуляции с землей, деревьями и прочей растительностью, но это больше напоминает поклонение, нежели указывает на способ найти правильную тропу. И Билли это бесит, потому как он отлично ориентируется в лесистой местности. Ему не составляет труда с первого раза запомнить дорогу. Только вот, когда он вечером отправляется в лес один, то все выглядит иначе. Билли понимает, что это место заколдовано. Он на время бросает попытки разобраться и сосредотачивается на сборе жертв. Билли подбирает их тщательно, выслеживает кропотливо. Он должен быть уверен, что они невинны, потому что древнее божество по всем его представлениям должно любить и хотеть именно этого. Он на половине пути, когда особое состояние вновь настигает его, и картинка предупреждает. Каким-то образом пацану удается подглядеть за Билли, проникнуть в его мысли. И это чувство просто невыносимо. Оно похоже на зуд, будто под кожей ползает множество мелких жучков. Но одновременно с этим приходит и другое чувство. Чужими глазами Билли теперь может видеть путь. Оказывается, это так просто, и наконец он может принести первую жертву. Он не ожидает результата сразу. Дерево должно убедиться, что его намерения серьезны и, что он достоин. Билли радуется своему достижению ровно один день, а потом картинка снова предупреждает его. Пацан хочет помешать ему, хочет все испортить. Ему жалко делиться силой, которую дает ему дерево. Это Билли может понять, но приходится действовать в своих интересах. Убивать просто так, не испытывая в этом нужды, не входит в порядок действий. Поэтому Билли решает временно его обезвредить. Но главный дьявол постоянно ошивается рядом с пацаном, его глаза могут становиться красными, он силен. Билли не уверен, что пуля отвлечет его, не уверен, что не будет замечен. Тогда он ждет подходящего момента. И дожидается. Но вскоре понимает, что ошибся. Дерево явно недовольно тем, что Билли подстрелил его слугу. И с каждым разом ему сложнее найти дорогу. В один день лес становится чужим и тропа пропадает. В ярости он расправляется с несколькими жертвами прямо там, в подвале, но вовремя приходит в себя. Он должен подумать, хорошо подумать. Поэтому, когда через две недели он снова чувствуют связь с тем местом, Билли понимает. Ему надо действовать иначе. Он не должен устранять эту преграду, надо просто заставить его попросить у дерева силу для Билли. Ведь дерево любит пацана, оно заботится о нем. А пацан очень любит своих друзей. Это всегда хороший рычаг давления. *** Вокруг тихо и темно, слышно только как на улице ветер шуршит плакатами и пакетами, и всем остальным мусором. Стайлз лежит на диване и думает о волосах Лидии, о ее улыбке, о том, как иней таял на ее ресницах. О том, что все это может просто исчезнуть. И он будет в этом виноват, только он один. Как будто всего, что уже происходило недостаточно. Как будто он и так сделал все возможное, чтобы превратить свою жизнь в постоянный медленный ад, а теперь из-за него еще должен кто-то умереть. Не просто кто-то... Страх забирается ему под кожу так глубоко, что вытесняет собой холод. И Стайлз не может больше скрывать себя под этим лживым спокойствием. Все это темное, нехорошее, злое забирается в его мысли и выплескивается наружу. Он долго ходил по тонкому льду и вот теперь этот лед под ним трескается, угрожая утянуть его за собой в самую бездну. Он сжимается на диване, подтягивает ноги к груди и закрывает уши руками. Все замирает, мысли тонут в холодном тумане. Стайлз дрожит, но чувствует подкатывающий со спины огонь, хочет примкнуть к нему и согреться. Он закрывает глаза и медленно падает, падает, падает. И тогда он чувствует, как кто-то осторожно отстраняет его руку от уха и держит достаточно крепко. Стайлз открывает глаза и видит, что Питер сидит рядом с ним. Он смотрит этим виноватым и уязвимым взглядом. Потом тянется свободной рукой, убирает волосы со лба Стайлза и наклоняется, чтобы примкнуть туда губами. И этот целомудренный поцелуй просто убивает его. Просто выворачивает наизнанку. И Стайлз просто хочет остаться в этом мгновении навсегда, застыть во времени. - Тебе настолько плохо, что ты не отталкиваешь меня, - говорит Питер, он улыбается. – Я начинаю беспокоиться, дорогуша. - Я просто замерз, - говорит Стайлз, обнимая его руку. – Мне так холодно... - Сейчас принесу плед, - он встает и исчезает в темноте, Стайлз слышит, как он гремит на кухне, слышит шум чайника. – Ну все, выпьешь чай и будет совсем хорошо, - приговаривает Питер, укутывая его. – И все будет хорошо. Прекращай так бояться. - Я в этом не уверен, - он берет кружку и отпивает. - Я уверен, - Питер протягивает руку, но тут же отводит и разворачивается. - Не уходи, - шепчет Стайлз. – Не уходи, Питер. - Ты просто издеваешься надо мной, ты знаешь? – он садится на пол возле дивана. – Ты, мать твою, хочешь, чтоб я сдох. Ты хоть знаешь, как я... Питер замолкает и Стайлз кожей чувствует, как эти невысказанные слова сжигают его. И он просто не может ответить. В горле у него ледяной ком, который душит и душит. Он хочет встать с дивана, спуститься туда, вниз. Но его тело каменеет. А потом становится вообще не до того. - Они идут, - говорит Питер. - Лидия с ними? - Нет. Только Дерек и Скотт. И Малия. И на какое-то время его мир рушится, и он, погребенный под этими обломками будто исчезает, истлевает... Потом приходит потрепанный Дерек и рассказывает, что произошло. Что убийца скрылся, оглушив их шумовой гранатой, и назначил Стайлзу свидание следующей ночью. Тогда он смотрит на Дерека и понимает, что ничего бы он и не узнал, если бы не Скотт, который тоже слышал разговор. И можно понять, почему, но от этого не становится лучше. Из телефонного разговора с отцом он узнает, что все дети, которых спасли из подвала, в порядке. Они в больнице под надзором полиции, и ничего им больше не угрожает. Это немного поднимает ему настроение, но не настолько, чтобы отец не начал задавать вопросы. Стайлз говорит, что ответит, когда ему будет лучше. На самом деле он не знает, когда же наступит такой момент, но надеется. Потом он идет в комнату Малии и просто лежит вместе с ней, пока она не засыпает и его не окутывает ее томным и мягким спокойствием. Стайлз думает остаться с ней в эту ночь, но чувство какой-то неотвратимости заставляет его выскользнуть из-под одеяла и тихонько уйти. Когда он заходит в спальню Дерека, там уже темно. Стайлз смотрит на его неподвижную фигуру под одеялом, раздевается и ложится, повернувшись к краю кровати. Он не хочет спать, боится увидеть, что Лидия страдает... Или, что уже не страдает. - Мы теперь будем злиться друг на друга по очереди? – спрашивает Дерек, перекатываясь на кровати и обнимая его. – Я думал, ты не придешь... - Я и не хотел, - говорит Стайлз, прижимаясь спиной к горячему телу оборотня. - Ласкался там с Малией? – Дерек утыкается ему в шею и обнюхивает. - Ага, и очень возбудился, - язвительно отвечает он. - Ну перестань, - шепчет он. - Я пойду завтра, - говорит Стайлз. – Ты не можешь мне запретить. Он может убить Лидию. Может сжечь древо... *** В эту ночь Стайлз не видит снов, он будто просто в какой-то момент погружается в темноту, а потом вдруг выныривает из нее, открывает глаза и видит солнечный свет. Это и радует его и пугает. Потому что незнание хуже всего. Это ожидание беды. Ожидание неизбежного краха всего и вся. Он встает, идет в душ, потом завтракает со Скоттом и Малией. И весь день старается провести так, чтобы находиться с кем-то из стаи, говорить с ними, прикасаться к ним. Быть с ними. Он не просто чувствует, он знает – все это исчезнет завтра. Все это семейное единение превратится в тыкву после полуночи. И не представляет, как будет жить без этого дальше. Будет ли он жить? Ему почти не надо скрывать от них свои переживания, потому что все они чувствуют примерно одно и то же. И Стайлз ощущает себя почти свободным. Легкий холод пульсирует на кончиках пальцев, огонь будто выжигает на спине клеймо, но это ничего... Он долго сидит, привалившись к боку Дерека, пока они решают, кто пойдет к Неметону, и как они все будут действовать. Запоминает тяжесть его руки на своем плече. Потом ловит Скотта, прибежавшего со школы, и терзает его макушку, пока тот не начинает возмущаться. Он садится рядом с Эллисон за столом и любуется ее улыбкой, крадет фрукты из ее тарелки. И отбирает чашку Айзека, чтобы запить, с удивлением отмечая, что в ней шоколадное молоко. Он помогает Малии с ее домашним заданием, а потом пытается сделать Кире прическу по ее указаниям, и это даже выходит весьма неплохо. Стайлз думает, что на ней должна прекрасно смотреться традиционная одежда. Он ищет Питера и находит его на балконе, опять. Стайлз грустно усмехается и садится рядом с ним на соседнее плетеное кресло. Тот откладывает книгу, которую читал до этого, отклоняется на спинку и просто смотрит. Стайлз думает о том, как хочет остаться здесь. Как хочет позволить себе чувствовать все. Как хочет, чтобы Питер увидел все, что он чувствует. И чтобы все это наконец закончилось. Он придвигается ближе вместе с креслом и тянется всем телом, прикасается, обнимает, почти падает во все это. А потом отстраняется и смотрит в его ошалевшие глаза. - Прости, - говорит Стайлз. – Прости меня. Я знаю, это эгоистично. Мне просто хотелось немного... этого. - Все это – твое, Стайлз, - он проводит рукой по лицу, будто пытаясь что-то с него стереть. – Ты может быть не заметил. Ты можешь брать это, не спрашивая и не извиняясь. И так есть уже давно, я, наверное... просто не знал об этом, - он встает и уходит с балкона. *** Темнота опускается как влажное душное одеяло, и несет за собой вязкий шлейф тумана. В фильмах ужасов после такого начала обычно появляется маньяк или какое-то чудовище, - думает Стайлз, глядя в окно, - а потом кто-нибудь умирает... Они уже выехали за город и все ближе продвигаются к лесу. Он смотрит, как машина рассекает клубы тумана, и в свете фар он кажется живым. Этот туман будто говорит беги, беги, или я тебя настигну. Но вместо того, чтобы бежать, они едут прямо навстречу темной и злой неизбежности. Когда они выезжают на обочину, он видит уже припаркованную патрульную машину отца и немного пугается. Он не готов к этой встрече и чувствует стыд за то, что избегал его все это время. Стайлз стискивает пальцами края куртки и почти не чувствует их от холода, который теперь не только внутри, но и снаружи. Он несмело и медленно выбирается из машины и идет навстречу отцу, который подрывается с водительского сиденья куда как резче, чем следовало бы. - Все в порядке, пап, - говорит он и обнимает отца. – Я в порядке. - Даже не думай, что я в это поверю, - он отстраняется, держа Стайлза за плечи и пристально изучает его. – Надо было все-таки арестовать его. - Не надо, это не так плохо, как выглядит, - он смеется. – Пожалуйста, будь в безопасности. - И это ты мне говоришь? Стайлз, это все плохая затея. Ты не сможешь договориться с этим человеком, он психически не здоров. Он убивает людей. - Хорошо, что среди нас почти нет людей. Они углубляются все дальше в лес по тропе, и Стайлз чувствует, как эта темнота поглощает его. Туман вьется в его ногах как бы намекая, что он уже попался, он в ловушке, застрял в капкане. И чем больше он будет сопротивляться, тем сильнее железные зубья будут впиваться в его плоть. И деревья шепчут ему предостережения, а травы провожают тихим шелестом. Холод полностью затапливает его, вырывается изо рта крупными клубами пара. И гул нарастает, неправильный и искаженный чужим и злым присутствием. Почти на подходе к поляне Стайлз останавливает всех знаком, и дальше идет только с Дереком. И только потому, что он наотрез отказался действовать иначе. Это было его условие, и Стайлз его принял. Они видят убийцу практически сразу, он не скрываясь стоит перед древом, наблюдая за ними в прицел своей винтовки. Вокруг он соорудил барьер из рябины, а сам, судя по блеску на его шее, обвесился серебром. Но это все не имеет никакого значения, потому что рядом с ним стоит Лидия. Ее ноги связаны, и веревка ведет от них к одному из выступающих из земли корней Неметона. Рот ее заклеен полоской скотча, а глаза чуть прикрыты. Лидия стоит там, покачиваясь, как тонкое деревце на ветру. Но она жива. Стайлз замечает несколько канистр и понимает, что убийца облил древо бензином или чем-то еще горючим. И все вокруг так хорошо видно, потому что горит факел. Стайлз смотрит на языки пламени, и ему становится дурно. Весь тот ужас проносится у него перед глазами, прежде чем ему удается совладать с этим и немного отодвинуть. Мужчина видит его страх, и криво улыбается. - Ну, я пришел, - говорит Стайлз. - Тогда помолись своему дереву, и все будет хорошо. И давай без ваших дьявольских фокусов. Они все равно не смогут подойти ко мне достаточно близко. - Оно не сможет тебе этого дать. Я имею в виду, это не вылечит твою голову. Но я могу, - Стайлз говорит медленно и тщательно подбирает слова. – Я могу вылечить тебя. Могу помочь тебе. Твоя голова перестанет дергаться, тебе станет лучше, я обещаю. - Ты думаешь, если бы я хотел полечиться, то пошел бы за этим сюда? Что ты можешь? Ты весь трясешься, твои сны наполнены ужасом. Сходи к волшебнику, попроси у него смелости*... Черт, ну я же просил! Он резко разворачивает винтовку и стреляет два раза. Как в замедленной съемке Стайлз следит за направлением пули и видит, что Питер и Скотт пытаются подкрасться сбоку поляны. Это происходит так быстро и одновременно так медленно. Также медленно, как Питер хватает Скотта и кидает в сторону. Секунда – и он вздрагивает, нелепо разворачивается боком, пытаясь удержать равновесие, хватается за воздух. Питер падает, и сердце Стайлза падает вместе с ним, разрушая этот искусный ледяной замок, что он построил вокруг себя. И он тянется к груди рукой, пытаясь прикрыть его дрожащими пальцами. А потом видит, как Питер поднимается, держа в руках пулю и с неподдельным интересом ее рассматривая. Он поворачивается к Стайлзу и говорит: - Как ты там сказал, дорогуша? Ни яд серебра, ни взмах топора? Второе я проверять, пожалуй, не буду. Кто знает, прирастет ли башка на место... Стайлз в ужасе пытается вновь спрятать все это и закрыть на большой ледяной замок, но сердце грохочет у него в ушах. А Дерек разворачивает его к себе и смотрит так пронизывающе. Его взгляд как нож у Стайлза под ребрами. И этот нож поворачивается и поворачивается. Дерек тянется к его лицу и проводит большим пальцем над губой, и Стайлз видит свою кровь на его руке. Он знает. - Я все еще жду, - говорит убийца. – И начинаю уставать и замерзать. Как хорошо, что у меня тут есть немного огня... - Он не сможет тебе помочь, - вдруг говорит Дерек. – Отпусти девушку, я дам тебе то, что ты хочешь. - Пытаешься меня нагреть? Я не видел этого в снах пацана. - Просто потому что он никогда не хотел укус. - Учти, серебро не только в патроннике, - говорит он, опуская винтовку и поднимает факел. – Попробуешь обмануть – и тут все очень быстро вспыхнет. Дерек идет вперед и останавливается перед барьером из рябины. Убийца, держа перед собой факел, откидывает несколько веток ногой. Он бросает на землю нож и взмахом головы показывает на Лидию. Дерек медленно опускается и перерезает веревку. Лидия, пошатываясь начинает отходить в сторону. Дерек так же медленно начинает подниматься. И в этот момент Стайлз слышит выстрел и вздрагивает от этого звука. Он видит, как мужчина удивленно распахивает глаза, и как тонкая струйка крови сбегает по его лицу. Дерек вскакивает и подхватывает факел. - Не только он не промахивается, - слышит он голос своего отца позади. Но Стайлз не реагирует на это, он смотрит только на Дерека, стоящего спиной. Дерека с факелом в руке. Тот поворачивается медленно, так медленно. И Стайлз бежит к нему и кричит: - Не надо! Не делай, я прошу тебя! - Что по-твоему я собираюсь сделать? – Дерек смотрит на него, и в его глазах нет безумия, только печаль. – У кого-нибудь есть вода? Этого не произошло. Значит ли это, что у него получилось? Что он смог? Что все это закончилось... Стайлз стоит несколько секунд неподвижно, а потом цепляется взглядом за одинокую фигурку Лидии и идет к ней. Аккуратно снимает с ее лица скотч, развязывает руки и тут же начинает их растирать. А потом утыкается в ее ладони всего на мгновение. Он так виноват перед ней. Он так сожалеет. Стайлз гладит ее волосы, ощупывает лицо и не может остановить своих издерганных рук. Пока Лидия не сжимает его пальцы и не отводит от своего лица. - Прости-прости-прости, - шепчет он. - Стайлз, я знала, ты придешь, - и Лидия целует его в губы, но это просто прикосновение. Остальное будто смазывается в его памяти. Наверно, все они радуются, обнимаются. Кажется, он о чем-то говорит с отцом. Все о чем-то с кем-то говорят. Лидия отказывается ехать в больницу, и вроде бы Эллисон забирает ее с собой домой. Все это уже не важно. Стайлз идет к машине и садится в нее, пристегивается и закрывает глаза. И сидит так пока не слышит хлопок двери. - Тебе придется все мне рассказать, Стайлз, - говорит Дерек, его лицо непроницаемо будто камень. – Я пытаюсь понять, что я там видел. Я правда хочу понять. И раз ты сел в эту машину, то скажешь мне правду. - Я все скажу, - обреченного говорит Стайлз и закрывает лицо руками. - Почему ты плачешь? - Потому что ты не простишь.