Скажи правду

Я ждал этого момента, наконец мы наедине

Я повернулся в страхе, чтобы задать вопрос

Твои губы были мягкими, словно зима*

Время превращается в глупое ожидание, которое ни к чему не ведет. Питер понимает это, когда в очередной раз видит, что его сообщение доставлено и прочитано. И это просто бесит его, потому что он знает, там что-то было. Стайлз был каким-то не таким, как обычно, но все еще и не таким, как раньше. Иногда он спрашивает Малию о нем, но она и так приходит довольно редко. Обычно, чтобы обозвать его дураком или проигнорировать. Ничего нового. Когда он не выдерживает и сам приходит, шериф выставляет его и смотрит так, будто он кого-то убил. Нет, он кого-то убил, этого не отнять, но это было тогда, не сейчас. Тогда Питер решает пойти и подловить Стайлза в школе, но его замечает Айзек. А следом объявляется и МакКолл с этим своим взглядом супергероя, только трусов поверх лосин не хватает. Он теснит Питера к выходу, попутно впаривая что-то о том, каким надо быть мудаком, чтобы приходить сюда. К концу месяца он почти в ярости. Он начинает подозревать, что здесь все кроме него знают что-то. Как если бы он страдал лунатизмом и во время приступа совершил что-то ужасное, а теперь даже не помнит. Нет, это бред. Питер решает навестить Дерека в лофте и посмотреть, будет ли он вести себя странно. И стоит ему переступить порог, как все чертовы подростки, поворачиваются к нему и молча пялятся. - Что? – спрашивает Питер. – У меня что-то на лице? - Привет, Питер, - Дерек выходит из своей комнаты. – Не обращай внимания, со мной они тоже не разговаривают. - Ну слава богу, а то я думал, что я проклят, - язвительно говорит Питер, следуя за ним к столу. Отмечает, что вся веселая компания направляется к выходу. – Все сошли с ума, или только я чего-то не знаю? Я так понимаю, вы не помирились, как он и говорил... - Нет. Он не отвечает на мои сообщения. И игнорирует звонки. Ты что-нибудь знаешь? - Откуда мне знать, я его с того дня не видел, - Питер садится и укладывает руки на стол. – А потом шериф сказал, что прострелит мне ноги, если они еще раз приведут меня к этому дому. Он что теперь ненавидит всех Хейлов? - Нет, только тебя. Я разговаривал с ним один раз по телефону. Он только сказал, что Стайлз ходит к друидскому доктору, и чтобы я больше не звонил. Чертов самоуверенный напыщенный говнюк. Питер еще тогда хотел ему сломать все, что только можно и нельзя, и сломал бы, если бы не Стайлз со своими глазами оленя в свете фар. А сейчас руки чесались еще больше. Но, пожалуй, ему не хотелось впадать в еще большую немилость. Питер решает пока не выяснять, что там за доктор. Все равно он вытрясет это из Малии. А еще он понимает, что Дерек ничего ему не скажет, это просто трата времени на очередную браваду в попытке потешить свое эго. Когда-то ему казалось, что это просто юношеское и пройдет, но потом пришло понимание, что это надолго. - Я говорил, что это все из-за тебя, нет? Так вот, я говорю – это все из-за тебя. Мог бы и сам его домой отвезти после того как так сильно его расстроил, - недовольно бубнит Питер и вдруг видит, как лицо Дерека меняется. – Что? - Ты что отвез его домой тогда? Конечно. Конечно он хотел забрать Стайлза к себе. Даже сначала так и поехал, потом пришлось давать крюка из-за этого. Думал ли он, что бы было, если бы он так и сделал? Конечно, да. Было бы что-то? Конечно, нет. Да, эти прощальные объятья смутили его. Но будем честны, его всегда смущали любые объятья, если в них участвовал Стайлз. - А куда я должен был его отвезти? В кафе-мороженое? Он всю дорогу плакал как маленький ребенок, - Питер вспоминает эти слезы и думает, что ему очень надо кого-нибудь убить и успокоиться. – Да что? Что ты так смотришь? - Он не сказал тебе, да? – Дерек трет лоб, его взгляд какой-то замученный. - Питер, ты в курсе, что на самом деле значит тот заговор, который он для тебя сделал? - Причем тут это? – бесится он. – Это все из-за какого-то заговора? Тебя это настолько разозлило? - Я спросил у Дитона. Так вот он подтвердил мои подозрения. Ты вытащил у себя из груди пулю и не отравился серебром. Как думаешь, почему? - Откуда мне знать? Магия, - он разводит руками. - Да, Питер, магия, - Дерек сверкает глазами и сжимает кулаки. – Тот, кто дал свою кровь, будет давать ее и дальше. А теперь выметайся и подумай об этом. Но Питер может думать только о том, что больше не имеет возможности нормально спать. В какой-то момент он даже решает перестать это делать. Просто чтобы не психовать каждое утро, когда в очередной раз осознает, что проклятый сон опять его обманул. *** Первые несколько дней после той ночи Стайлз спит беспокойно. Волчья тень преследует его во снах, и он не знает, чья она. И не важно, обычный это сон, либо же навеянный древом. Волк всегда там, от него не скрыться. Идет по следу молчаливо, но неотвратимо как удар молнии в единственное дерево посреди поля в грозу. Стайлз одалживает у Дитона одну из книг и идет с ней в лес, ищет нужные ветки, собирает сухоцветы. Лес подсказывает ему, как правильно, а книга лежит в стороне. Стайлз плетет ловец снов весь оставшийся день, несколько раз распутывает и начинает снова, пока не начинает чувствовать от него легкий приятный холод и еле слышный убаюкивающий гул. Когда он заканчивает, уже темно, и Скотт идет ему навстречу с недовольным лицом, отчитывает за такую беззаботность. Говорит, что если Стайлз будет и дальше так к себе относиться, то они с отцом запрут его в подвале и будут просовывать еду под дверь. И все бы ничего, но есть одна проблема. Ловец снов не работает. Точнее, Стайлз уверен, что он работает, но этот волк рябины не боится. У него синие глаза и хищный язвительный оскал. Волк ходит, где хочет и когда хочет. И всегда недовольно ворчит, если от него пытаться спрятаться. И кусается, если от него закрываться холодом. Стайлз понимает, что ему не отделаться от шерстяного мудака. После школы он ходит к доктору, которого порекомендовал Дитон. Стайлз не знает, это ему помогает или может быть Скотт с Малией и все остальные. Но с каждым днем он понемногу оживает. Перестает относиться к еде как к естественной потребности и снова может ею наслаждаться. А еще возвращается в команду по лакроссу и иногда видит на трибуне Дерека, но тот никогда не подходит, а потом перестает приходить. Стайлз скучает по нему, но просто не может позволить себе приблизиться к нему пока, он ждет чего-то. В очередной раз, когда они все собираются в столовой после уроков, Стайлз подходит с подносом к их столику и понимает, что Скотт всем все растрепал. Он видит это по резко воцарившейся с его приходом тишине. И конечно по виноватым глазам Скотта. Стайлз не злится на его, он даже немного благодарен, потому что просто не представляет, как рассказывал бы это еще раз. Особенно после того, как он говорил все это отцу и хотел сдохнуть на месте. Потому что сначала отец пригрозил заказать вредную еду, если он продолжит молчать.  А потом его лицо было таким, будто он никогда уже не захочет есть. Так что да, Стайлз был не против никогда и никому больше не повторять эту историю. Он просто садится на свое место и просит не обнимать его и не вести себя с ним как с жертвой насилия. В его представлении пострадали в данном случае все, кроме него. Почти через месяц Стайлз решает возобновить свои медитации. Оказывается, делать это по собственному желанию не так и мучительно. И он наконец понимает, что он делает и зачем. Холод больше не обжигает его легкие и не сжимает сердце. Он лишь приятно распространяется по всему телу, и Стайлз чувствует себя бодрым и свежим. Ему нравится, как листья шепчут ему свои простые секреты, а деревья дают ему силу и забирают то темное и ненужное. Земля рассказывает ему, что за ним ходит волчица, и какое-то время Стайлз думает, что это Малия опять выполняет роль молчаливого охранника, как она повадилась делать последнее время. Иногда она просто появляется и идет рядом, иногда спрашивает, можно ли его пообнимать. Но никогда не говорит о Питере, хотя постоянно о нем думает. Он видит это в ее глазах как молчаливый безнадежный упрек. В одну из ночей волк не приходит, и Стайлз пугается этого и повсюду ищет его тень, медленно впадая в отчаяние. Он заходит глубже и глубже в сон, разделяет его как семечко, слой за слоем. Но его нет нигде, нигде. В панике, он начинает звать его и просыпается от собственного крика. Видит, что отец стоит в дверях и смотрит на него с таким теплым беспокойством и сочувствием. Он накрывается одеялом с головой, чтобы не видеть его лица. Отец подходит и садится на край кровати. Вздыхает, готовится что-то сказать. - Пап, я в порядке, - говорит он из-под одеяла. – Просто кошмар. - Вставай, поехали, - наконец говорит отец. – Отвезу тебя к нему. Ты так тоскуешь, я просто не могу больше на это смотреть. Возможно я таки прострелю ему ноги, когда приедем. Но ничего, на нем быстро заживает. - Я не тоскую. Это просто глупый сон. - Сынок, я каждую ночь слышу, как ты тут с ним разговариваешь. - Это... довольно неловко, - говорит он, выбираясь из-под одеяла. – Я думал это просто сны. И что я ему говорю? - Все ты ему говоришь. То, что я хотел бы знать. И что бы не хотел. - Отстой, - заключает Стайлз. – Ты иди спать, пап. Я это решу как-нибудь. Мне надо еще немного времени. К тому же... Он сегодня не пришел, наверно и не придет больше. *** Солнечный луч бежит по лицу и силится забраться под ресницы. Стайлз отворачивается от него и натягивает одеяло повыше. А потом подскакивает от резкого порыва ветра и окончательно выходит из приятного полусонного состояния. Скидывает одеяло и идет в душ. Пока вода смывает остатки сна, он обдумывает свой план на день. После одевается и аккуратно складывает в рюкзак новую рубашку. Он чувствует небольшое волнение, но не более. Почти два месяца он ждал, прежде чем наконец увидел это достаточно ясно. Он думает о волке из своих снов. О том, как он пропал на несколько дней, а потом снова пришел. Стайлз больше не подходил к нему, и волк обычно печально лежал где-то неподалеку, устроив голову на передних лапах и прижав уши. Он чувствовал себя виноватым за это. Но ничего не должно было его больше отвлекать. Спускаясь по лестнице, он чувствует манящий запах еды, заглядывает на кухню и видит отца, который уже собирает на стол. Стайлз подходит к нему, чтобы обнять и окунуться в это доброе тепло, он знает, что это неизменно. Во всем течении жизни это останется таким. Такое простое осознание делает его счастливым. - Не подлизывайся, - говорит отец. – Ты что-то задумал. - Ага, хочу прогулять школу сегодня. И возможно завтра, - он садится за стол и скромно смотрит в свою тарелку. – Мне надо съездить в лофт сегодня ненадолго... - Я думал, ты не хочешь его видеть, - отец рассматривает его чересчур пристально. - Я не мог. Теперь могу. Мне это нужно, - Стайлз гладит его по руке и улыбается. – Не переживай за меня. Я напишу тебе, если буду ночевать не дома... Точнее, думаю, я в любом случае останусь у Скотта. Он видит, что отец хочет что-то сказать, но так и не решается, и дальше они завтракают в тишине. Потом Стайлз подхватывает рюкзак и садится в джип, пишет Скотту сообщение, что не сможет его подвезти. Он старается не обдумывать, просто смотрит на дорогу. Когда он уже на месте, на мгновение ему становится страшно, но он быстро отпускает это чувство, и ветер уносит его, и оно растворяется. Уже возле двери Стайлз нерешительно топчется, но заставляет себя нажать на ручку. Дверь открыта, и он знает, что Дерек его ждет. Он полулежит на диване, закинув ноги на подлокотник. Его глаза опущены, и ресницы почти касаются лица, а улыбка добрая и печальная. Стайлз думает, что это все еще тяжело. - Прости, я не мог раньше, - говорит он, опускаясь на колени рядом с диваном, пытается заглянуть Дереку в глаза. – Я хотел тебя увидеть, но думал, что не имею на это права. Доктор говорит, что я в позиции жертвы или что-то вроде того. Но на самом деле мне уже лучше. Я надеюсь, что и тебе... Скоро все изменится, я хочу, чтобы ты это знал. Ты должен отпустить меня. - Стайлз, ты что пришел спросить у меня разрешения? – Дерек приподнимается, прикасается кончиками пальцев к его щеке, гладит почти невесомо. – Ты на самом деле думаешь, что я могу что-то тебе запретить? Я не хочу знать, но я все равно узнаю, ты же понимаешь. Это немного жестоко с твоей стороны, тебе не кажется? - Это еще не то, что будет, - тихо говорит Стайлз. – Это еще не решено... Но это не важно. Я видел тебя счастливым, я видел это так ясно, как если бы стоял рядом. И это будет. Это решено. - Старый пень опять тебе что-то показал, - догадывается Дерек. – И теперь ты хочешь уйти. - Нет, не хочу. Я никогда и никуда от вас уже не уйду. Это то, что не изменится. Стайлз кладет голову ему на грудь и замирает так, слушая, как бьется сердце. Оно в смятении и печали, но скоро оно успокоится. Потом он поднимается и заставляет себя уйти. Его чувства еще слишком оголены, и он совсем не хочет снова плакать. Дверь за ним закрывается, но горькое ощущение взгляда вслед не покидает его еще некоторое время. В машине он включает радио и бездумно покачивает головой в такт музыке. Он оставляет джип на обочине при въезде в лес и дальше идет пешком. Шепот со всех сторон обрушивается на него, и все это живое гудит, встречая и радуясь. Стайлз видит тропу, но не встает на нее, сегодня у него иной маршрут. Периодически он останавливается, чтобы собрать те или иные листья и лесные цветы. Они все зовут его и просят взять их с собой. Стайлз снимает кеды и подвязывает их к рюкзаку за шнурки, он чувствует тепло земли ногами и идет за ней. На очередном повороте он оборачивается и улыбается, он знает, что волчьи глаза следят за ним из-за деревьев. Когда он приходит к пруду и видит его зеркальную красоту в желто-зеленом узоре кувшинок, это поражает его. Стайлз стоит некоторое время и любуется, а потом начинает по очереди доставать все из рюкзака. Он смотрит на моток красной нити и пока откладывает ее в сторону. Собирает еще листьев и цветов. Когда он начинает плести венок, ветер пляшет на его пальцах. Это довольно кропотливая работа, но сейчас получается с первого раза. Он нашептывает слова благодарности всем дарам леса, медленно погружаясь в легкое подобие транса. Лист за цветком, за нитью, за травой, за лесной лозой. Нить оплетает древо по кругу. Я расту из корней древа, служу древу, иду за детьми древа. Как все живое, что живет от древа и создано им. Стайлз завязывает последний узелок и соединяет венок, откладывает его в сторону и раздевается. Он слышит волчьи шаги на земле, но это его не волнует. Он распаковывает рубашку и надевает ее, она новая, изрядно ему велика и немного грубая к телу, но пойдет. У берега он оглядывается, пытаясь рассмотреть среди листьев волчьи глаза, но там никого. Вода в пруду холодная и почти обжигает ноги. Стайлз медленно заходит все глубже и глубже, пока снаружи не остается только его голова. Он быстро ныряет и плывет дальше, в саму глубь. Сердце бьется предельно медленно, гул в ушах совсем низкий и угрожающий. Стайлз касается ногами дна и открывает глаза, смотрит вверх. Он видит волчицу, наклонившуюся над водой. Когда воздуха совсем перестает хватать, он отталкивается и выныривает. Плывет к берегу, попутно захватывая несколько кувшинок для венка. Он выбирается на сушу и подходит к волчице, присаживается на корточки и забирается руками в ее мягкую шерсть, гладит ее и чешет за ушами. - Привет, Кора, - говорит он, и волчица рычит, прикусывает ему руку и убегает. – Я подожду тебя здесь. - Я думала загрызть тебя, - говорит она, когда возвращается. – Но потом ты решил облегчить мне работу и утопиться. Но кажется ты утонул не до конца. Что ты делаешь? - Приношу жертву, - говорит он, и Кора оглядывается, видимо, в поисках несчастной зверюшки. – Когда ты вернулась? - Ты был у Дерека, теперь он опять несчастен из-за тебя, - она рычит. - Я не могу этого изменить, он мне не позволит, - грустно говорит Стайлз. – Но скоро это будет не так. Я видел хороший сон о нем. Скоро он встретится с ней. Она даст ему то, что я не могу, - он складывает вещи в рюкзак и надевает венок на голову. – Мне пора идти, я и так тут слишком долго, до встречи, Кора. - Ты разговариваешь как умалишенный. Ты что так и пойдешь? *** Когда он добирается до квартиры Питера, уже почти темно, но свет в окнах не горит. Стайлз стоит перед дверью, уже понимая, что там никого нет. Он думает, позвонить ли Малии, но отметает эту идею. Пишет сообщение. Иди домой, Питер. Я не хочу вскрывать замок. Ответ не приходит, но сообщение прочитано, и Стайлз ждет, привалившись боком к двери. Рубашка на нем все еще мокрая от лесной воды. Он успевает пройти несколько уровней в игре на телефоне, прежде чем слышит, как открываются двери лифта и видит Питера. - Ты сбежал из психушки? – говорит Питер очевидно первое, что приходит ему на ум. – И почему ты весь мокрый? - Купался, - Стайлз пожимает плечами, топчется по полу голыми ногами и заглядывает ему в глаза. – Я скучал по тебе, Питер. - Ты меня точно до могилы доведешь, дорогуша, - говорит он, открывая дверь и подталкивая Стайлза вперед. – Боже, что у тебя на голове? – он касается венка и осторожно отводит руку. – Что ты опять придумал? Ладно, не важно. Тебе нужно в горячую ванну, ты весь дрожишь. - Это... не от холода. Мне нужно тебе сказать, Питер, - его сердце сжимается от страха, но он этого не прячет и видит удивление в глазах оборотня. – Скотт сказал, что видел тебя, и что ты все еще не знаешь. Они все сговорились против меня, хотят, чтобы я сам, будто это так легко... - Чего ты так боишься, что я узнаю? – Питер подходит и аккуратно притягивает его к себе за плечи. – Нет ничего, что бы заставило меня относиться к тебе иначе. Я думал, ты это знаешь. - Ты уверен? – Стайлз отходит, садится в небольшое новое кресло рядом с книжными полками. – Я сейчас... почти с самого начала расскажу. Я не уверен, что не буду опять плакать, поэтому извини. Это не та история, что он рассказывал до того, не совсем. Он говорит медленно, намеренно упуская некоторые детали. Стайлз хочет, чтобы Питер сначала понял, что на самом деле с ним произошло. Старается не скатываться в жалость к себе, но не уверен, что это удается. А Питер сидит напротив с каменным лицом и не перебивает. Когда доходит до ключевого момента с жутким пророчеством, глаза его опасно загораются. Стайлз опускает голову и продолжает чуть тише, его голос дрожит, а в горле ком. Наконец он замолкает и поднимает взгляд. Питер ожидаемо в ярости. Он хватает один из стульев и с силой разбивает об пол. - Так вот куда постоянно пропадает мебель из твоей квартиры, - только и может сказать Стайлз. - Это все? – почти кричит он. - Нет, но я не могу продолжить, пока ты так злишься. - Конечно я злюсь! Ты никому не сказал! Никто тебе не помог! Я понимаю, Джексон придурок, но Лидия! Да, они не знали всего. Но они знали, - он встает и начинает ходить по комнате. – И ты был один, и все видели. И я видел. Малия права, я просто дурак, - он садится обратно и закидывает голову, смотрит в потолок. – Ладно, хватит, я чувствую, как тебе страшно и не хочу этого... – Питер поворачиваетcя, его взгляд полон сожаления. – Я просто не могу понять, неужели Дерек настолько уязвлен? Хочу убить его, убью его и сам стану альфой... Ладно, это мои больные фантазии, не смотри так. Хочешь притащу его сюда? - Ну, тут мы подходим к той части истории, в которой выясняется, что мне это никогда не было нужно, - Стайлз закусывает губу, его сердце стучит так сильно, что трудно дышать. – Я просто всех в этом убедил. Всех, кроме себя, - он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, смотрит на Питера, который затаился как дикий зверь. – На какой-то момент мне показалось, что ты понял, и что я больше не смогу. И потом я пытался, потому что как я мог прийти к тебе после всего этого и сказать, что ты мне нужен... и что я люблю тебя, когда я сделал то, что сделал, - совсем тихо заканчивает он. В образовавшейся тишине ему становится так невыносимо страшно. Питер просто смотрит на него со своего места и ничего не отвечает. И Стайлз беспомощен под этим взглядом, и он хочет убежать, но не может сдвинуться с места. А потом Питер встает и приближается как лавина. Он думает, что эта лавина просто погребет его под собой и убьет. И он больше никогда не сможет дышать и жить и все на свете остальное. Он хочет закрыть лицо руками, но они одеревенели. Хочет зажмуриться, и не может. Питер вытаскивает его из кресла, прижимает к себе, и снимает с него венок. Стайлз немного успокаивается, но все еще не знает, чего ждать. - Ты можешь меня отпустить, все в порядке, - говорит он. – Я сейчас пойду, только переоденусь. - Куда ты пойдешь? – мягко спрашивает Питер. – Ты думаешь, я тебя отпущу после того, что ты сказал? Когда ты мне это говорил столько раз, а я не мог понять, что это не сон. Нет, дорогуша, никуда ты не пойдешь. Я эти два месяца думал, что у меня совсем крыша поехала. - Я не... я не понимаю, - испуганно шепчет Стайлз. – Я не готов... к такому. - Стайлз, ты пришел сюда в чертовом венке и мокрой рубашке на голое тело. Я, когда это увидел, подумал, что мои фантазии о тебе никогда не будут прежними. И я собираюсь действительно сделать с тобой все, что захочу. И то что ты так хочешь. И тогда Питер наконец целует его, и Стайлз падает в этот поцелуй всем своим существом, прижимается всем телом. Он так поражен этими чувствами, что боится захлебнуться в них. Будто все это время он не понимал, что делал. Но это не важно, потому что теперь он здесь. И это наверно было решено уже давно.