Спасение или погибель

21 год назад

Ночь. Над верхушками высоких елей безоблачное небоусеяно яркими звездами. Если замедлиться, то сквозь кроныдеревьев, можно разглядеть созвездия, горящие серебренным светом.  В воздухе переплетались запахи хвои и сырой земли после осеннего дождя. Деревня спрятана в самой глубине лесной чащи в отдалении от людских селений. Дома жителей построены из дерева и жались друг к другу. Окна светились оранжевым, а из труб шли клубы дыма. Внутри одного из домов собрались женщины. Они хлопотали вокруг роженицы, которая то вскрикивала, то замолкала, собирая оставшиеся силы. Повитухи работали слажено, без суеты – одна держала её за руку, другая поила травяным отваром, третья готовила чистую ткань для маленькой ведьмы, что совсем скоро появится на свет. Агла сидела у подножия кровати и напевала что-то без слов, просто мотив. Она была старше всех собравшихся, но несмотря ни на что, её спина оставалась прямой, а в руках ещё была сила.   Пламя свечей колыхалось от небольшого сквозняка. В комнате витал запах можжевельника – старая Агла бросила несколько сушеных ягод в печь, чтобы отогнать злых духов.  — Ребёнок уже близко. Дыши, Велана, дыши глубже. Ты должна помочь дочери прийти в этот мир. Ведьма на постели застонала. Схватки становились чаще, заставляя её впиваться пальцами в сбитые простыни. После очередного приступа, женщина всхлипнула. Женщины вокруг засуетились, одна из них поднесла миску с тёплой водой. Агла склонилась ближе и скомандовала: —  Тужься, родная, тужься. Велана всхлипнула, часто задышала, и вложила все свои силы в долгую, рвущую изнутри волну. И в этот миг – окно озарилось светом. Звезда прочертила небосвод серебрянойдорожкой, освещая ночное небо на мгновение. Комнату пронзил детский плач. Агла посмотрела на роженицу, затем на ребенка, в своих руках.  — Она … — начала одна из повитух, но осеклась. Агла не ответила, молча передала новорождённую помощницам, чтобы те обмыли и завернули её. А сама подошла к молодой матери и обтерла её лицо от пота.  — Ты молодец, твоя дочь похожа на тебя.  — Дайте мне её … дайте — собрав силы, произнесла ослабшая Велана. Повитуха осторожно вложила младенца в руки матери. Та прижала дочь к груди, а по её щекам текли слёзы облегчения и счастья от долгожданной встречи.  Агла поджала свои сухие губы. Она смотрела на новоиспеченную мать. Пересекаясь взглядом с ней, она кратко произносит: — Твоё дитя – ведьма из пророчества. — Агла, в первую очередь, она моя дочь.  — Ты права. Отдыхай. Повитухи помогут тебе с восстановлением. Агла развернулась и вышла из дома, оставив женщин. Ночь за дверью встретила её осенней прохладой.  Созвездия в небе горели также, словно ничего не случилось.   

В ту же ночь. Замок Карлхайнца. 

  В мягком лунном свете можно разглядеть силуэт высокого и стройного мужчины, стоявшего у окна. Его пепельные волосы ниспадают на широкие плечи, а глаза цвета янтаря сверкают в полумраке комнаты.  Звезда на небосводе загорелась и также быстро погасла.  Король усмехнулся. Наконец дитя явилось на свет, как и гласило пророчество его давней знакомой. Деревня ведьм 21 год спустя   — Сильфида, будь добра, сходи к Верховной ведьме и попроси у нее цветки камелии, — приятный бархатный голос, который буквально успокаивает и обволакивает своей нежностью принадлежит женщине на вид лет сорока.Сейчас она смешивала в глиняной посуде ингредиенты для очередного зелья. Постукивая деревянной лопаточкой и прекращая перемешивать смесь, она вдруг вспомнила, что одного из составляющих рецепта в их доме нет. — Нет, к этой старухе я ни ногой. Сама пойду и соберу их, все равно прогуляться хотела. — Возмущенно пролепетала девушка, на вид лет восемнадцати, но в действительности преодолевшая этот возраст. Её рыжие вьющиеся локоны спадали на лицо, а глаза, цвета хвойного леса горели протестом к ситуации, в которой необходимо идти к ведьме,с которой у нее натянутые отношения. — Сильфида, родная, — обратилась к юной девушкеженщина, точной копией которой была чуть ранее названная рыжевласка. — К чему попусту тратить время, если у нас и без этого его мало. Мы должны как можно скорее закончить с приготовлениями, — выдохнув, она вновь продолжила. —Дорогая, ты же понимаешь, что по жизни, как бы мы того не хотели, нам не избежать всех, кто нам не нравятся.  — Избежать, если не собираешься иметь с ними дел. А что касается старухи, то… — девушка даже сделала глубокий вдох, чтобы продолжить свои возмущения, но была прервана. — Сильфида! — Что?! —  Нахмурив брови, вскрикнула юная ведьма. — Если тебе так сложно, то я сама схожу. — Нет! Я схожу. Нечего тебе там лишний раз появляться, лучше отдохни немного. Ты, итак, устала. — С волнением сказала юная ведьма, остужая свой запал.  Однако через несколько секунд, продолжила негодовать: — Но ты знаешь, что молчать я не стану, если она начнетсвою песню про послушание, то будь готова вновь выслушивать какая ужасная и нахальная у тебя дочь, мама. — Солнце, мне-то уж точно известно какая ты у меня на самом деле. — Женщина легко приложила свою руку к щекедочери, тем самым безмолвно давая поддержку и показывая, что она на ее стороне. Расслабив плечи, посмотрев матери в глаза, без словпринимая так необходимую ей поддержку, Сильфида спустя мгновение отстранилась от прикосновений и молча взяла с собой плетеную корзинку, что стояла в углу их небольшого жилища около входной двери.  На первый взгляд их обитель могла показаться ветхойхижиной, которую в свои владения постепенно забирает природа. Однако, оказавшись внутри, становится ясно, что первое впечатление обманчиво. В действительности, это место переплетения единства природы и ведьмовского начала. В самом домике было несколько комнат и та, в которой находились две ведьмы была самой просторной, ведь объединяет кухню с гостиной. В одном ее углу находилось мягкое кресло-качалка с накинутым поверх шерстяным пледом, рядом с ним небольшая лестница,ведущая наверх к другим комнатам, и под которойрасположились деревянные полочки с множеством сосудовразного размера, цвета и содержания. Около стены, рядом с окном, стоит умывальник и стол, практически полностью заставленный горшками с комнатными цветами, а шкафчики, находящиеся под ним, хранят внутри баночки с крупами. Чуть поодаль от центра комнаты стоит другой, уже обеденный стол. На его деревянной поверхности находится ваза со свежесобранными полевыми цветами и несколько баночек с сухоцветами, что сохранили свой запах. Вокруг столика несколько стульев, на одном из которых висит женский вязаный платок. На всех стенах комнаты висели травяные «веники» из полыни, чертополоха, вербены, лаванды и многих других трав, чьи ароматы переплетались,создавая особенную симфонию, наполняющуюпространство. Пол со скрипучими половицами накрыт ярким лоскутным ковром, который сшили хозяйки деревянного домика в ночь перед Рождеством. Этот же ковёр скрывает под собой затвор в погреб с припасами на зиму. Вид из окон выходил на изумительные рощи, а солнце тем временем старательно пробиралось своими лучами во все уголки комнаты, пытаясь осветить всё, что в ней находится, даже пылинки, летающие в воздухе, не укрылись от света.  Выйдя из дома, под песнь половиц, Сильфида прошла мимозелёной клумбы и различных глиняных горшков с растениями, направившись к самому старому строению в их маленькой деревушке, что скрыта от людей. Во время ее недолгой прогулки она встретила всего лишь пару девушек, что неудивительно, ведь все ведьмы деревни вне зависимости от возраста готовятся к предстоящему ведьмовскому обряду. И судя по корзинкам в руках, те две девицы направляются либо в раскинувшийся вокруг ведьмовского селения леса, либо возвращаются оттуда, кудасейчас держит путь она.  Оказавшись на месте, Сильфида с неохотой, ради приличия, постучалась в деревянную дверь и, услышав хриплый голос старухи, что разрешила войти, оказалась внутри хижиныВерховной ведьмы. — Доброго Вам дня, Агла.   — Присаживайся, не стой в дверях. Перебирая веточки в своих костлявых руках, старая ведьма кивком указала на место рядом с собой около камина, в топке которого доходил до кипения чайник.  Агла была невысокой, но крепкой женщинай. Её лицо изрезано глубокими морщинами, а волосы были густыми, седыми и жёсткими. Она всегда заплетала их в тугую косу. Глаза у неё — светло-серые, почти прозрачные, всегда смотрят на собеседника с холодной, оценивающей мудростью, приобретенной за всю свою долгую вековую жизнь. Руки её были вечно перепачканы землёй или соком растений. От неё всегда пахло сушеными травами, дымом и чем-то терпким, лекарственным — запах, который въелся в её одежду и кожу за десятилетия. Жилище Верховной ведьмы было самым старым в деревне. Оно было тесным из-за чего у приходящих возникало чувство дискомфорта. В доме было всего две маленьких комнатушки – спальня, где находилась лишь кровать, с большой перьевой подушкой и с накинутым поверх толстым шерстяным пледом, шкаф с колдовскими книгами на разных языках и небольшое окно, на подоконнике которого всегда стояла ваза с засохшими цветами и множеством восковых свечей ручной работы. Вторая комната соединила в себе и кухню, и прихожую, и гостиную. Рядом с входной дверью стоит шкаф из тёмного дерева, заставленный различными стеклянными баночками, подписанных угловаты почерком, с множеством «загагулин», как выразилась Сильфида в детстве, не сумев разобрать надписи. Практически вплотную к шкафу стоитдеревянный сундук с резьбой, в котором хранятся все вещихозяйки дома. Напротив находится стол, накрытый вязанной скатертью, с корзинкой свежих яблок и горшками, внутри которых посажены теневыносливые растения, ведь в комнате, сколько Сильфида себя помнит, всегда царил полумрак, даже в дневное время. Прямо напротив входной двери находится камин, а рядом с ним, стоит скамейка из дуба, где практически всегда работала ведьма. Даже сейчас она перебирает свежий сбор трав. Девушка подошла к старухе, но не собираясь занимать свободное место, сразу огласила цель своего визита: — Мне нужны цветки камелии, буду очень благодарна вам за вашу щедрость. — Отчеканила рыжеволосая, не желая задерживаться надолго, сжимая ручку корзинки, слегка нервничая и мысленно готовясь к отстаиванию своих границ как всегда, но… . Верховная ведьма подняла свой взор на гостью, прекращая своё занятие и недолго сохраняя молчание, встала со своего места направляясь к полочкам с травами. Агла достала одну из банок и поставила на стол, обернувшись к девушке, спокойно сказала: — Я дам тебе то, за чем ты пришла, но прежде, помоги мнеперебрать сбор. Глаза уже не те. Сильфида оставила рядом корзинку, всё-таки села на скамейку и стала аккуратно перебирать зелень, искоса поглядывая на женщину, которая начала копошится сначала в сундуке, а после и вовсе ушла в другую комнату, причитая о том, что не помнит куда же она дела какую-то вещь. Подобное поведение старухи не вызвало особого удивления у девушки, ведь сколько она помнила старая Агла всегда была себе на уме и многие ее поступки не поддавались логике. И в этом они с Сильфидой были похожи, хоть последняя и отрицала.  Спустя некоторое время ведьма всё же вернулась со старым свитком, перевязанным выцветшей лентой алого цвета.  Сильфида замерла с пучком трав в руках и глянула на старуху. Поймав вопросительный взгляд юной девушки, Агла, нахмурив брови, отдала его Сильфиде в руки: — Держи, это твоё — с недовольством сказала старая ведьма. — Что это?  — Прошлое твоего рода, которое сделает тебя сильнейшей из нас или же вовсе погубит всех нас.