береги наше море

      порой джолин кажется, что в её жизни слишком много пыльных комнат. пока отец наводит порядок в кабинете, расставляя мебель и декор по местам, она сидит на крыльце их нового дома. резкий запах океана заполняет собой все пространство, от него не сбежать и не скрыться — только вглубь их маленького с папой убежища. сюда ходит только один автобус, а в полукилометре от них, если идти вдоль берега на запад, расположена лодочная пристань. джолин не спрашивает, откуда у джотаро столько денег. учитывая его возможности, как морского биолога и обладателя станда...       джотаро выходит где-то через два часа, когда его, наконец, устраивает, как выглядит его новый кабинет — идентично старому, в другом доме. после их тайны, разделённой на двоих, он предложил переехать, чтобы узнать друг друга лучше. джолин тогда промолчала, но и не отказалась, поэтому теперь они здесь, в доме, который джотаро сдавал, будучи в бесконечных разъездах; кругленькая сумма, скопившаяся за это время, поможет им прожить здесь какое-то время, не нуждаясь ни в чем.       он без стеснения закуривает, пусть в последнее время старался свести это к минимуму. после комы тело плохо слушалось и всё ещё требовало отдыха, только ни работники фонда спидвагона, ни его беспардонная дочурка почему-то ни разу не упрекли его за это. джолин же, напротив, прямо сейчас призывно тянет руку, оттопырив два пальца, сложенных вместе. джотаро делает вид, что не заметил этого. — делись. — с чего бы? ты даже не сказала "пожалуйста". — поделись со мной быстро.       через мгновение между её пальцев оказывается сигарета. папа курит с фильтром, потому что джолин всегда стреляет у него. сам он капсулу никогда не раскусывает — ему по душе горечь табака и дурманящая вонь дыма. дочери же нравится ягодный привкус на языке. она смело закуривает от папиной сигареты, подхватывая её, когда тот открывает рот от закономерного шока. — что? ты сам не дал мне зажигалку.       лукавый прищур глаз и тёплая улыбка заставляют джотаро отмереть. он поправляет сигарету у рта, опускает взгляд и тихо усмехается. она права. джолин смелая, гораздо смелее него; пока он боится даже сделать что-то в её сторону, она же вытворяет просто немыслимые вещи. пока он опасается своей силы, джолин полагается на свою хитрость и смекалку. — да, прости. мне хотелось посмотреть, что ты сделаешь. — доволен? — не знаю.       джолин отворачивается, ветер подхватывает её распущенные волосы и развевает их. джотаро сравнивает их с сушеными водорослями — джолин наверняка бы поколотила его за такие ассоциации, но ему нравятся водоросли. а ещё больше ему нравятся волосы джолин. они унаследовали густоту от матери, насыщенный тёмный цвет и непослушную кучерявость — от него. качая сигарету на губах, он вспоминает, как ощущались тонкие девичьи пальцы в его собственной шевелюре. странно, непривычно, но очень приятно.       ему любопытно, какие на ощупь волосы джолин. он тянет руку к ним, почти чувствует, как локоны сами наматываются на пальцы, но в последний момент все-таки решает, что дочь этого не одобрит. она смелая, куда смелее него, а он просто не хочет собственноручно разрушить эту хрупкую идиллию. — пап, там надо будет заменить одну ступеньку на лестнице. она прогнила. — я заменю. — я тебе помогу. ты ведь не думал, что я буду тут бесполезной нахлебницей, верно?       джолин поворачивается к нему лицом, затягивается крепко, чуть не подавившись дымом, и медленно выдыхает. он лишь качает головой. разумеется, джотаро не думал об этом. он привык к самостоятельности, привык обходиться малым и жить в одиночестве. и сейчас, когда они вдвоём травмированы, он хочет, чтобы его маленькая девочка принимала его заботу, потому что он сам принимать её не умеет. но джолин не маленькая девочка, напоминает себе джотаро, медленным взглядом обводя фигуру дочери. вызывающая одежда подчёркивает естественные изящные изгибы, яркий макияж притягивает взгляд, прямой требовательный взгляд заставляет сердце стучать чуть чаще.       его маленькая девочка выросла в женщину. — хорошо. но ты могла мне помочь и в кабинете. — могла. только я решила, что лучше оставить тебя наедине с твоей ненаглядной рыбой. я там явно была бы лишней.       губы, обведенные зелёной помадой, изгибаются в ироничной улыбке. джолин тушит сигарету в пепельнице, так удобно стоящей на перилах крыльца. джотаро следует её примеру, протянув руку вперёд как раз в тот момент, когда джолин собиралась уйти. она останавливается, поднимает на отца взгляд. они смотрят друг на друга молча, пока на фоне бушуют волны и кричат чайки. океан неспокоен, они — тоже. — пойдём. нам нужно обставить кухню и спальни. — спальню. я не хочу потом каждый день заправлять эту огромную кровать. — хорошо.       джотаро легко с ней соглашается без всякого сопротивления. джолин откровенно капризничает — и ей интересно, как сильно она может обнаглеть, когда отец потеряет терпение. — пап?       тихий отклик отдаётся болью в сердце. джотаро вспоминает то время, когда джолин тянула его за рукав и звала так же, чтобы спросить, где он так долго был. — что такое? — зачем мы здесь?       джолин не покидает мысль, что отец привёз её сюда, чтобы спрятать от всего мира. этот идиот, бросающийся из крайности в крайность, не понимает, как правильно оберегать. но тем не менее, она помогла ему с вещами и поехала с ним. из интереса или чувства благодарности — она и сама не знает. — могут быть люди, которые хотят отомстить нам, джолин. я буду поддерживать отсюда связь с фондом спидвагона. когда всё уляжется, мы вернёмся в город. — ты боишься?       больнее всего бьют именно близкие люди. джотаро сокрушенно вздыхает с видом проигравшего. он облизывает пересохшие губы и впервые сетует на то, какие они отвратительно горькие. — да. я боюсь за тебя. пойдём внутрь.       джолин одновременно чувствует вину и интерес. отец понемногу ей открывается, а она не знает, как донести до него, что быть слабым — вполне естественно.

***

      волосы джолин именно такие, как он и ожидал. она сама попросила его заплести ей косы, несмотря на его протесты и "я ведь никогда их не делал". джотаро мог бы прибегнуть к помощи стар платинум, но тогда бы он не смог бессовестно перебирать прядь за прядью, накладывать их друг на друга и осторожно затягивать, чтобы не причинить боль во время заплетания. крашеные зелёные пряди теряются в иссиня-черном океане остальных волос, но он всё равно считает это красивым и так подходящим джолин.       за окном застучал дождь и поднялся ветер. внутрь задувает характерный запах океана, и джотаро больше чувствует, чем видит — джолин все-таки сидит к нему спиной — как дочь морщится с непривычки. пройдет ещё много времени, прежде чем она перестанет замечать это своеобразное амбре. — ты чего там завис, старик?       джолин пытается скрыть своё смущение за безобидной издёвкой. вызывающий, нетерпеливый тон только подчёркивает это. джотаро возобновляет движения руками, чувствуя себя слишком неповоротливым в таком простом деле. косы выходят неаккуратными, но джолин довольна. — кстати, я тут подумала... — говорит она, красуясь перед зеркалом, которое за полчаса до истории с косами сама и протерла от слоя пыли, — ... ты же скоро снова исчезнешь на своей работе, да? и я останусь тут одна?       "режет меня без ножа" — думается джотаро. джолин даже не посмотрела на него, пока говорила это, но, видимо, так она пытается скрыть свою тревогу и нежелание быть покинутой. — я взял отпуск с тех пор, как приехал за тобой в тюрьму, джолин. они не в курсе всей ситуации, но я могу работать и отсюда. я не собираюсь оставлять тебя. ни сейчас, ни потом. — ты решил пожертвовать своей работой ради меня? — ... — джотаро вздыхает, кладёт широкую ладонь на её щеку и поворачивает лицом к себе. глаза джолин влажно блестят, они выдают её с потрохами. ей так хочется быть значимой и любимой, а джотаро просто не знает, как ему всё это показать. — да, джолин. я не оставлю тебя, только если ты сама не захочешь уйти.       он, обхватив личико большими ладонями, мягко целует её в лоб, как его самого целовала собственная мать, холли. сейчас, переживая бурю не только за окном, но и в душе, скопировать такой жест не кажется глупым и неправильным. джотаро держит её так трепетно нежно, словно она — хрупкий фарфор, за которым нужен деликатный уход; словно она — песочный замок, который может развалиться от неосторожного прикосновения. большими пальцами он мягко стирает влажные дорожки с щёк, прижимает джолин к себе, давая ей себя обнять и разрыдаться в голос.       она плачет, чувствуя себя нужной и любимой, как никогда. папа, который оставил её в детстве, сейчас клянётся быть с ней. ей всё равно, если он врёт, потому что сейчас, ощущая его крепкие руки вокруг своего тела в ответных объятиях, она может назвать себя счастливой.