Квартирник для двоих

4. Школьные занятия закончились поздновато. Володе пришлось немного задержаться, ибо кто же еще поможет нарисовать плакат как не он? Честно сказать, ему все это уже порядком так поднадоело. Если быть точным, то подзаебало. Но он же ударник- комсомолец! Ему не положено возмущаться. Хотя в целом день был довольно неплох. Сан Сергеич сегодня рассыпался в похвалах перед своими учениками, увлеченными стихосложентем. Он постоянно поощрял ребят к творчеству, ибо сам был весьма хорош в этом. Пушкина, преподававшего литературу и русский, любили все без исключения. Сразу видно, когда человек действительно увлечен тем, что он делает. Мало того, что он был прекрасным педагогом, он еще и печатался в журнале "Юность". Золотой человек, как про него говорили многие. Остальные уроки были весьма сносными. Так, ничего особенного. Отсидел и ладно. На удивление, Есенин сегодня не шибко мозолил глаза. Даже никаких выходок или колкостей за ним не замечалось. Просто шатался по школе со своей "могучей кучкой". С недавнего времени в их компании случилось пополнение. Новенький Рюрик Ивнев. Звали его, конечно, не Рюриком, а Мишей, кажется. Но прозвище приклеилось к нему намертво. Почему именно это? Да черт его знает. Володе он казался тихим простачком, да и стихи его Маяковскому не очень то нравились. После занятий Володе было решительно нечем заняться, поэтому было принято решение пойти в курилку и как следует попыхтеть. Старые гаражи, служившие пристанищем для школьников с вредной привычкой, оскалились ржавчиной на воротах. Лавочка грустно просела на один бок. И только одному Богу известно сколько еще продюжит эта трухлявая старушка. Володя достал спички и самокрутку, вдохнул полной грудью пока еще чистый воздух. Спичка не сломалась, что было радостно, ведь осталось их в коробке три несчастных палочки. Только Маяковский смачно затянулся, как послышался где-то неподалеку тихий свист. Володя нахмурился. Меж кустов мелькала светлая макушка. Когда показался ее обладатель, настроение Маяковского упало совсем. Есенин развязной походкой приблизился к Володе, хитро щурясь. - Здравствуйте, товарищ Маяковский. - небрежно бросил он и попытался зачесать буйную шевелюру пятерней. - И пастушкам не хворать. - сипло ответил Володя, оглядывая нежданного собеседника. Рубашка растегнута до груди, перевёрнутый комсомольский значок и незастегнутое пальто придавали Есенину небрежный вид. Но почему-то это не отталкивало, а совсем наоборот. Сергей встал рядом, покачиваясь с носка на носок, закурил. Маяковский был с виду сама невозмутимость, но ведь глупые буйные чувства так просто не уймешь. Внутри все клокотало и горело. А Есенин как ни в чем не бывало со спокойнейшим видом пускал дымовые колечки. Это молчание убивало Володю, поэтому надо было его срочно нарушать. - Кхм, а чего это наш любимец народа вдруг один приплелелся? Где же твоя свита? - усмехнулся парень. - Как ты выражаешься, " моя свита" разбежалась. У всех сегодня деловой день. Володя понимающе хмыкнул. Сергей покрутил в руках сигарету и выдохнул. Ветер качнул жёлтые кудри и пробежался морозом по коже. Они постояли молча, поочерёдно насыщаясь никотином, как вдруг Есенин обернулся к Владимиру. - Слушай, Маяк, а не хочешь сходить на квартирник? Там и песни, и стихи. Культурный, в общем-то, вечер. Почти. Признаться, к такому Маяковского жизнь не готовила. Он слегка опешил. - Ты всерьез решил позвать меня?- мрачно спросил Владимир, не сумев скрыть искреннего удивления. - Знаю- знаю, мы с тобой не то чтобы шибко дружны... Но насколько я знаю, ты ни разу не был на подобного рода мероприятиях. И мне показалось, что тебе могло бы там понравиться. А мне, честно сказать, ужас как не хочется идти одному. Толя занят, у Вадима какие-то семейные дела. Так что, может ты... - Есенин глянул на хмурую фигуру собеседника и выкинул бычок. - Впрочем, ладно, извини, что побеспокоил, давай забудем. Бывай. - Сергей развернулся и сделал было уже несколько шагов в сторону выхода из скромного курительного закутка, как Маяковский опомнился. - Стой, балалайка! Я согласен. Где и во сколько встречаемся? Сергей остановился. - Выход из парка Победы. В девять. Не опаздывай. - бросил он через плечо, улыбаясь. - Понял. Буду. На этом и разошлись. Есенин быстро удалился, все поправляя сумку через плечо, а Володя остался смолить вторую по счёту сигарету. До Маяковского ещё не совсем доходил смысл случившегося. Он с Есениным вместе идет на квартирник? Серёжа его позвал?! Звучит как какая-то нелепица. Выбросив окурок все еще шокированный молодой человек направился домой. 5. "Сегодня праздник у девчат. Сегодня будут танцы. И щеки девушек горят. С утра горят румянцем." Радиола с присущей ей хрипотцой напевала знакомую мелодию. Маме эта песня очень нравилась, поэтому сейчас она пританцовывала стоя у плиты. Володя дописывал стихотворение, но песня на фоне не давала как следует сосредоточится и он плюнул на эту затею. Лег на сетчатую кровать, которая тут же прогнулась под его весом, скрипнула и заключила его в мягкий плен. Он был по своему тихо счастлив. Конечно, это ничего не значит. Конечно, это ни о чем не говорит. И, конечно, не стоит придавать простому приглашению на квартирник большого значения. Но для Володи это было сродни чуду. Есенин вот так просто взял и позвал его! Это в каком же бреду такое приснится? Правда, что касается самого мероприятия... Он был крайне скептично настроен. Сброд малолетних пьяниц и ни капли достойной поэзии. Так для себя решил Маяковский. Стрелка часов медленно ползла к восьми. После ужина нужно было собираться. Серый старенький свитер и джинсы, которые мама притащила с работы, где её коллеги продавали иностранные вещи. Вот в общем-то и все. Скромно. Володя стоял, держа в руках комсомольский значок. Потом громко выдохнул и положил его на стол. Там он, разумеется, не понадобится.