Воин и дева

      Джеймс Гандер воевал с 16 лет и часто задумывался, о том, что он видел кроме войны. И на ум всегда приходил лишь один ответ – ничего. Ничего хорошего он не видел. Когда ему было 14 его отец Верховный Князь Андории принял решение войти в состав Иларской Империи, с тех пор их семья была лишь одним из многих аристократических родов. Джеймс не был наследником, он лишь третий сын и родители решили, что его нужно отдать на военную службу. Его никто не спросил хочет ли он этого, в жизни своей он делал так мало вещей которых ему действительно хотелось… И вот ему уже 34. Он прошел военную службу с самых низов и стал генералом, всё из-за его безбашенной смелости, ведь легко идти в бой, зная, что его никто не ждет обратно. Мать и отец гордились им, но Князь и Княгиня Андории не могут себе позволить высказывать или показывать любовь к своим детям. Его жена, на которой он женился по велению прошлого Императора, уже давно жила своей жизнью в другом доме. Писала ему письма лишь когда не рассчитывала свои траты и просила отправить ещё. Братья создали свои семьи и даже были счастливы. Но он всегда чувствовал, что, если он не вернется – никто не будет его оплакивать или вспоминать. И нет, это не потому, что они его не любили, просто они и так его почти не видят. С одной войны он едет на другую. И так уже целых 18 лет.       Конечно, у него есть и время спокойной жизни. Вдовствующая Императрица назначила его смотрителем своего летнего дворца и летом он живет там. Тем самым получает хоть какой-то отдых от вечных войн. Правда и здесь всё не так просто. В Джеймса влюблена младшая сестра нынешнего Императора Максимилиана Кэтрин и тот не раз намекал ему, что готов дать разрешение на развод, если Джеймс решит жениться. Но Кэтрин всего 17 и хоть она смогла получить от него пару поцелуев в парке, он понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Возможно, он просто не создан для такой спокойной и размеренной жизни семейного человека.       Хотя пару лет назад, когда он ехал проверять Северную дивизию и упал с лошади в районе одной деревушки, он две недели всерьез думал попросить развода и уйти в отставку. Тогда он упал с лошади и опасно сломал ключицу, деревенский староста отправил за знахаркой, и та две недели ходила, чтобы следить за его состоянием. Каждый день с ней приходила и дочь, прекрасная светловолосая девушка, у неё были тонкие и утонченные черты лица, зеленые глаза и звонкий, мелодичный голос. Она ходила что бы читать ему вслух, он ещё тогда сильно удивился – дочь знахарки, а умеет и читать, и писать. Они разговаривали по несколько часов, её очень удивило то, что Джеймс не живет с женой и знает всех её любовников. Для северных обычаев это было дикостью, в то время как в столице было дикостью жить в счастливом и крепком браке. Он рассказывал ей о своей жизни, о дворе, об императорской семье. Она в свою очередь рассказывала ему о деревне, её жителях и о том, что хочет уехать, чтобы получить образование.       Джеймс даже не может вспомнить, когда именно он влюбился в Эллисон. Впервые в жизни. Он не мог представить себе и дня, чтобы не услышать её голос, не увидеть хотя бы мельком.       После того как врачи разрешили ему вставать и немного гулять он часто звал её на прогулку, но она отказывалась, прятала глаза и всё реже появлялась в доме старосты. А позже и вовсе прекратила приходить. Перед отъездом он решил заехать в знахарский дом, что бы поблагодарить и попрощаться. Дверь открыла Рейна – мать Эллисон. Она не была старой женщиной, на вид ей было лет 40. Насколько знал Джеймс Рейна вот уже 10 лет была вдовой почитаемого охотника и в деревне её любили за мягкий нрав и доброе сердце. -Зачем приехали, Ваше Вашество, - голос её прозвучал неожиданно ехидно. -Госпожа Рейна, отрадно видеть вас в добром здравии, - сделав вид что не заметил ехидности, ответил Джеймс. Видимо её доброта для него закончилась, - Приехал вас благодарить, да в ваши ножки кланяться, жизнь вы мою спасли, просите чего захотите, всё для вас сделаю.       Женщина в ответ лишь сузила глаза и фыркнула. -Знаю я эту вашу благородность. Будет у меня к тебе лишь одна просьба, Князь, - сказала она, выделяя последнее слово и поманила его пальцем, Джеймс нагнулся к ней, - Уезжай-ка ты отсюда, да побыстрее, - прошипела она ему в ухо, - Нечего дочке моей голову морочить!       Джеймс не удивился таким нападкам, но сердце не приятно кольнуло. Он же и не морочил, лишь разговаривал, да любовался со стороны. А мечты его? Это всего лишь мечты и не более. -Я и не морочил, - он отпрянул от неё, до того, как Рейна успела бы схватить его за шнуры доломана. Она сжала руку в кулак и показала ему. -Я тебя Князь, предупредила. Езжай отсюда и не появляйся больше, - таким же тихим шепотом сказала она, - Иначе я... -Мама, кто-то пришел? Тебе помощь нужна? – из дверного проёма показалась светлая макушка, - Ой, это вы, Князь, - Эллисон ему улыбнулась. От этой улыбки неприятная тяжесть на душе даже немного прошла. -Да, то я, долгих Вам лет жизни, леди Крон, - он улыбнулся ей в ответ и постарался сделать вид что не замечает всё ещё сжатого кулака Рейны, - Я приехал попрощаться. Благодаря волшебным рукам вашей матушки, - сказав это он наклонился и поцеловал кулак, — Ключица моя срослась и я могу продолжить свой путь. -Рада это слышать, Милорд, - она сказала это искренно, и у Джеймса сжалось сердце от мысли что он больше её не увидит. -Прощайте, леди Крон, прощайте госпожа Рейна, знайте, отныне Князь Джеймс Гандер ваш должник, - он наклонился и поцеловал каждой женщине руку, в последний раз взглянув на Эллисон он развернулся и сел на коня.

****

      Когда его адъютант Дэвид сообщил о том, что в ходе уничтожения конного отряда оранайцев были спасены три девушки, Джеймс мог лишь кивнуть в ответ. Они уже отбили Йерг, и он лично видел руины дома, от которого два года назад, перед самой войной, уезжал с тяжелым сердцем. От спасшихся деревенских он узнал, что Рейну зарезали во время нападения, а Эллисон забрали с собой. В голове, как и много раз до этого пронеслась мысль «Вдруг одна из них...». Но он отбросил её, сейчас нужно думать лишь о дальнейшем плане действий. -Дэвид, неси сюда карту, мы с генералом Варном должны решить, как нам соединиться с первой армией. Иначе мы из этого дерьма никогда не выберемся, - голос его звучал хрипло и надломлено. Он не был хорошо обученным магом, и последняя битва далась ему особенно трудно. «Нужно сходить к Гибсу, пусть даст что ни будь для сна, иначе толку от меня завтра совершенно не будет.»       Дэвид побежал выполнять задание любимого начальника. Ему было 19 и Джеймс взял его к себе лишь по просьбе Вдовствующей Императрицы, которую безмерно уважал. Дэвид был выходцем именитого рода, но был младшим сыном в семье и на него не были направлены особые родительские надежды. Джеймса он обожал, ведь именитый генерал Гандер прослыл несгибаемым героем всех войн за последние пятнадцать лет, служить ему было огромной честью. И Дэвид старался выполнить любое поручение, даже если оно было невозможным. -Да, дали мы сегодня жару! Потрясли старыми костями! – прогремел голос Варна, похожего на льва из-за его тяжелого взгляда и кудрявых волос, походивших на гриву, Джеймс ощутил удар по плечу и поморщился от неожиданности. -Лекс, ты младше меня на 4 года, имей совесть. Когда ты называешь свои кости старыми, то мои мне кажутся уже останками, - Гандер в ответ ударил Лекса в плечо. -Истлевшие, перетертые в пыль? – Варн лишь усмехнулся. -Да, да, именно такие. Что-то слышно с запада? -Джеймс поправил портупею на Лексе, видимо он только спешился и сразу пришел приступить к делу. -Ох, да, мой Феликс вернулся на днях и привез потрясающую новость, вскоре будет подписана капитуляция орнайцев, и мы поедем греть наши старые, - Гандер вновь толкнул его, - Ладно, мои старые и твои молодые кости. Предлагаю взять с собой Алекса и рвануть на Юг, мы это заслужили. -Какая капитуляция? Мы не можем соединиться с армией Кларка, а Император всерьез говорит о капитуляции? И ты старый хрен в это поверил? Господь мне свидетель, Варн, если твой Феликс наслышался этого бреда в кабаках и борделях, я выпорю его сам, причем прилюдно, - прошипел Джемс и ткнул друга в грудь.       У Алекса Варна был один существенный недостаток – его адъютант Феликс Линг. Парень был молод и горяч. К тому же бездельник и повеса, но Линг приходился Варну двоюродным братом, и вся армия лишь стонала и причитала, потому что сведенья которые привозил Феликс, в большинстве своем оказывались слухами из притонов, по которым он шастал. -Чего ты расшипелся на меня? Ланг был на аудиенции у Императора, я тебе клянусь своею Лиззи, - он театрально прижал руку к сердцу. Если Варн был готов клясться своею Лиззи, то дело было серьезным. Ведь Лиззи была его экономкой, с которой он жил вот уже 7 лет как муж и любил до белой горячки. Стоило ей однажды собрать вещи и забрав сына уехать, как он чуть не спился с горя. Поэтому наличие Лиззи в его жизни равнялось самой его жизни. -И как он себе это представляет? – вдруг Джеймс заметил идущего к ним Дэвида с картой, парнишка остановился, взглянул на Варна и уставился на начальника. -Ваши Высокопревосходительства, вот карта! - как на параде прокричал Дэвид. -Парень, ты всегда такой громкий или как? – с раздражением спросил Варн. Дэвид взял привычку кричать в присутствии Лекса, но все никак не было времени узнать почему. -Так мне ваш адъютант Линг сказал, что вы туговаты на оба уха! – парнишка испугано посмотрел на Варна. -Выпорю его прилюдно сам, Джеймс, можешь не утруждаться, - лицо Лекса начало багроветь. «Да, сегодня произойдет братоубийство».       Джемс усмехнулся и кивком головы отпустил Дэвида. Они с Варном только склонились над картой, как к ним подошел один из солдат. -Милорд, что делать с этими? – пискляво, с отвращением, протянул солдат. Джеймс решил, что разговор о пленных и даже не стал поднимать головы от карты. -Отведи их к Гибсу, пусть он посмотрит, а потом решим, - голос все еще не восстановился после конной атаки, где Джеймс наглотался пыли. Да и решить какими будут дальнейшие действия было намного важнее. -А девчонки откуда? – спросил Лекс. Джеймс сначала не понял вопроса, но через пару секунд поднял голову и посмотрел в направлении палатки Алекса Гибса, за не высоким солдатом медленно шли три девушки. Сердце Джеймса сжалось, когда он увидел, что две из них блондинки. -Спасли из лагеря орнайцев. Гибс их тогда уже посмотрит и отправим в столицу на попечение Императрицы, - Гандер проводил их взглядом пока они не скрылись в палатке. -Мда, Алекс будет в бешенстве, - хохотнул Лекс, - Его сердобольное сердце не выдержит и разорвется от жалости.       Алекс Гибс по слухам был двоюродным братом Императора и воспитанником Вдовствующей Императрицы, с детства обладая доброй душой он решил для себя, что посвятит свою жизнь лекарскому делу. С ним было невозможно даже просто сходить в бордель, там он умудрялся спасать проституток из лап жестоких клиентов, за что их троицу постоянно выгоняли, а самого Алекса уже давно не пускали ни в один бордель столицы. -Ничего, переживет, девочки вон тоже многое пережили. И вообще хватит болтать. Отправь гонца с твоей невероятной новостью от самого надежного источника, - издевательски просипел Джеймс, - К Кларку, пускай тоже порадуется как я. -Ну вот, а говорят, что я главная язва во всех трех армиях! Вот возьму и прямо сейчас отправлю. Эй! Как тебя? Эрик? Бери с собой Ланга и езжайте к генералу Кларку. Расскажите последние новости. И аккуратнее в лесу, не доедете – я ваши трупы найду, выпорю и позорно на деревьях развешу! Понял? – второй адъютант Варна кивнул и вскочил на коня. -Да, ну и третируешь ты их, - усмехнулся Джеймс. -Так не всем с адъютантами повезло как тебе. Может отдашь мне Дэвида? – Лекс умоляюще посмотрел на друга. -Может лучше жену мою заберешь? – таким же умоляющем взглядом ответил Джеймс. -Нет, нет, нет, у меня есть Лиззи. Я вот думаю, капитуляцию подпишут и я у Государя попрошу разрешение на свадьбу. Один хер не даст, но Лиззи оценит. Я тебе говорил, что она на сносях? -Ты для этого отпуск брал? – рассмеялся Джеймс, хотя если бы он был честен с собой, то признался бы что в этот момент безумно завидовал другу. -Нет, нашего Хенрика нужно было устраивать в полк, ему всё-таки пятый год, а старый хрыщ Шрут все никак не подписывал разрешение. Я понимаю, я его скотиной в свое время обозвал, но ребенок то тут причем? – начал возмущаться Варн. Военный министр Шрут нравился не всем, но боялись его все. Все. Кроме Лекса, который в один день обозвал того скотиной и смог выправить ситуацию только через Гандера, которого министр обожал. -Ну я так понимаю всё получилось, так ты на радостях еще одного решил сделать? -Да не то, чтобы я, просто Лиззи скучно, она хочет дочь всё-таки, мальчики то они вон, - он рукой показал на себя и Джеймса, - От мамкиной сиськи оторвались и на войну. А девочки они другие. -Ну я-то не знаю, но рад за тебя, - он искренне улыбнулся другу. -А твоя что? -Моя? Побойся Бога. Она уже давно чья угодно, но не моя, - тяжко выдохнул Джеймс, - Письма пишет, денег просит. Говорит, что она Княгиня, а не графиня какая-то, чтобы одно платье три раза носить. Сколько раз я уже в душе почившего Императора проклял за этот брак, если бы ты знал, - последнюю фразу он прошептал. -Ладно. Ладно, тебя вон, принцесса всё ждет, - хохотнул Варн, на что Джеймс закатил глаза и застонал. -Так, прошу прощения что перебиваю, но там девочки в отвратительном состоянии, надо завтра открывать портал, - их перепалку прекратил Гибс. -Всё настолько плохо? – у Джеймса вновь болезненно сжалось сердце, стоило вспомнить что две девушки были блондинками. -Там полный ужас, одной 15, над другой видно, что издевались, а о третью сигареты тушили насколько я понял. Осматривать я их не стал, им это сейчас на пользу не пойдет. Гандер, пошли, сам посмотришь, - с этими словами Алекс схватил его за рукав и быстро потащил к палатке.       Стоило зайти и посмотреть на трех худых, истощенных и избитых девушек, как Джеймс вновь почувствовал небывалую тяжесть на душе. Но всё стало только хуже, когда в одной из них он узнал её. Эллисон. Свалявшиеся волосы, вся покрытая грязью, с синяком на скуле отливающем фиолетовым цветом. Стояла она – та, кто приходила ему во снах, та, что не давала ему покоя второй год. Она никогда не была его и как же ему хотелось сказать: «Моя. Моя Эллисон». Но больше всего его поразил её взгляд – полный ненависти и злобы. Она стояла, расправив плечи и держала руки вдоль тела, складывалось ощущение, что сейчас она вступит с ним в словесную драку. -Ну здравствуйте, Князь, вот мы и свиделись, - слова её прозвучали как гром. Даже голос изменился, не было в нем больше ни легкости, ни мелодичности. Он звучал глухо и тяжело.