Инцидент "Грибопокалипсис".

— Кто эти двое? — голос молодого сотрудника фонда сорвался, когда один из двоих высоких мужчин в медицинских халатах, как у каких-то учёных, покосился на него странно тусклым взглядом. — Лучшие в своём деле... и худшие во всех остальных, — откликнулся его напарник, упорно не глядя в сторону тех, о ком они говорили. Хмыкнув, доктор Альто Клеф, человек с тремя глазами разных цветов и полным отсутствием понимания смысла субординации, отвернулся от Мобильной Оперативной Группы, и поправил висящий за спиной дробовик. — Сколько уже они шушукаются про тебя, старик? — второй выглядел куда более нормально, за исключением висящего на его шее крупного кулона с бриллиантами и здоровенным рубином. — Сколько я себя помню, везде только "кто такой доктор Клеф", да "почему он такой странный?" — Сказал бессмертный придурок, таскающий на себе женские блестяшки. — Не то чтобы по своей воле! Кто-то из МОГ наконец-то закончил перерезать огромные цепи, удерживающие ворота на месте, и их тяжёлый звон прервал разговор. Все они собрались возле старого кладбища. Настолько старого, что последние несколько сотен лет оно находилось в центре древнего леса — по крайней мере, доктор Брайт утверждал, что этим деревьям не меньше пятиста лет. Никто не знал, к чему принадлежало это кладбище, была ли рядом какая-то деревня, церковь или хотя бы крошечное поселение, слишком маленькое, чтобы полноценно называться деревней, но всё же претендующее на то, чтобы быть самостоятельным местом. Здесь обычно было тихо и спокойно. Оперативники, давно развернувшие возле этих ворот небольшую наблюдательную базу, регулярно передавали в Фонд отчёты: слабая активность здесь, изменение температуры там... Ничего необычного, когда ты постоянно имеешь дело со смертельно опасными аномальными объектами, от людей до крошечных насекомых, от обычной авторучки до гигантского здания. В последнее время это кладбище проявляло всё меньше и меньше активности, а потому распоряжением Совета О5 — которое доктор Брайт пытался оспорить всё время, действуя на нервы как доктору Клефу, так и всей МОГ, пока они летели, ехали и шли, — обе занозы в заднице Фонда были направлены в сопровождение МОГ и отряду зачистки, чтобы, как выражалось в письме, "проконтролировать всё происходящее и задокументировать любые аномальные проявления аномалии". Предполагалось, что О5 не догадывались о том, как долго доктор Брайт смеялся, когда прочитал это тавтологичное высказывание. Правда, как шушукались оперативники, их не отправили быть главными и ответственными на важной задаче, а сослали подальше от главного исследовательского центра Фонда, чтобы ни один из них не мешался под ногами, пока другие, более ответственные и безопасные сотрудники, проводят эксперименты над очередным аномальным объектом — и всё же, никто не был уверен, что Брайт или Клеф не сорвутся с места и не рванутся обратно, вмешивать в процесс и пытаться провести свои собственные эксперименты. В общем, как бы то ни было, МОГ занималась тем, чем и должна была заниматься — следовала чётким инструкциям по проникновению на территорию кладбища. Они должны были перерезать цепь и по одному зайти внутрь, пропустив вперёд докторов Брайта и Клефа, чтобы те либо первыми столкнулись с угрозой, либо убедились, что внутри безопасно. — Доктор Брайт, вы... В свете фонариков оперативников каштановые волосы Джека Брайта отливали рыжиной, словно его непокорная и мечущаяся, словно пламя, натура просвечивала насквозь. Его можно было принять за подростка-бунтаря, укравшего халат в больнице и теперь притворяющегося своим среди взрослых: взъерошенные волосы, россыпь веснушек на щеках, дурацкие круглые очочки, за которыми блестят озорством тёмно-зелёные глаза — в общем, новое тело он себе выбрал максимально неподходящее для серьёзной работы. — Да. Да, конечно, я уже иду, — именно доктору Брайту, с его потенциальным бессмертием, предполагалось взять на себя ответственную задачу столкнуться с аномальным кладбищем лицом к лицу. На случай его внезапной смерти даже был привезён один из сотрудников класса D, лично одобренный самим доктором Брайтом. Ему оказалось достаточно просто коснуться ворот, когда интуиция, столь долго игнорируемая им, наконец-то сработала, и Брайта словно электрический ток ударил. Что-то тут было определённо не так. — Клеф... Тот кивнул и первым двинулся к воротам, запуская руку в карман. Ещё на базе он забрал единственный артефакт, который мог бы нейтрализовать на время любую аномалию, поджидающую за воротами — и теперь был намерен пустить его в дело. Они оба сделали шаг за границу кладбища — и оказались словно в другом мире. Вокруг них, оплетая деревья и могилы белёсой паутиной, растянулось нечто, больше всего на свете похожее на гигантскую грибницу. Тонкие нити проникали под землю, взрывая траву вокруг себя, заползали в трещины в могильных камнях, раскалывая их ещё больше, и впивались в ветви и листья, будто желая поглотить всё на своём пути, подчинить себе и уничтожить. — Дело дрянь, — спокойно сообщил Клеф, поддевая одну из нитей носком ботинка. — Без тебя знаю, — в тон ему отозвался Брайт, крутя в пальцах висящий на его шее кулон. — Делать-то чего будем? — Если бы ты не лез в файлы Фонда, оставляя везде свои невероятно ценные замечания, я бы знал. Похоже, это оно самое. Тридцать один, десять, двадцать пять. Объект, доступа к протоколу которого у нас нет... из-за кого бы это? — А что, я один в него влезал? — фыркнув, Брайт снова поиграл кулоном в пальцах и многозначительно покосился на карманы напарника. — Твоя штука нас прикроет. — А твоя штука привлечёт к нам внимание всех разумных аномалий вокруг, если ты её не уберёшь и не перестанешь пускать солнечные зайчики от фонарей. Доктор Брайт закатил глаза и убрал кулон под футболку, переставая разбрасывать вокруг себя яркие световые пятна. Вообще-то, кулон на шее Брайта был не просто дурацким украшением, а достаточно опасным в плохих руках — какими, если честно, и были руки Джека Брайта, — объектом на содержании Фонда. И, вообще-то, ему было запрещено прятать его каким бы то ни было образом, но в столь сомнительных условиях Альто Клеф был прав, лучше было не привлекать лишнего внимания. Да и правила, в общем-то, были созданы для того, чтобы их нарушать, разве нет? Сунув руку в карман, Клеф нахмурился. Он сдвинул шляпу назад, открывая до того перекрытый ею третий глаз, золотисто-карий, и всеми тремя уставился на Брайта. — Его нет. — А? — Его. Нет. — Кого? Клеф воззрился на Брайта так, будто перед его глазами была одноклеточная амёба. — Артефакта. — Страдаешь старческим склерозом и забыл его на базе? Все три глаза Клефа одновременно закатились. Нет, чтобы работать с Брайтом, определённо нужно было обладать стальными нервами... и дробовик за спиной, надо признать, тоже помогал. В то мгновение, когда до Брайта, кажется, наконец дошло, что время для шуток уже прошло, земля зашевелилась. Что-то жуткое начало подниматься из-под неё, и сотрудники МОГ отшатнулись. Они все отвлеклись всего на мгновение — но этого хватило, чтобы их окружили. Мертвецы восстали из-под земли. Жуткие, полуразложившиеся трупы каким-то образом двигались, стоя на подламывающихся ногах с торчащими из гнилой кожи костями, и приближались к сотрудникам Фонда с каждым шагом. Тонкие белёсые нити тянулись от их конечностей куда-то вверх, из-за чего местные зомби казались похожи на марионеток. Альто Клеф перекинул дробовик со спины в руки, не оборачиваясь на напарника. Брайт прижался спиной к его спине, не отводя взгляда от наступающих тварей. — Их по меньшей мере десяток, — проговорил он, включив диктофон, но обращаясь всё равно к Клефу. — Двигаются рвано. Опутаны паутиной мицелия, но определённо движутся на из-за неё, а по собственной воле. Окружают, но не нападают. Кажется, они не столько трупы, сколько мицелий, принявший человеческий облик, воспроизведя единственные более-менее человеческие объекты, которые были у него в доступе. Практически уверен, что через тянущиеся к деревьям нити мицелия основная грибница снабжает их информацией… Надо бы осмотреть тут всё вокруг, может, найдём сам гриб, от которого оно всё лезет. — Кажется, вы им зачем-то нужны, — проговорил один из МОГ, выступая вперёд. — Возможно, если вы сдадитесь на их волю, они не тронут нас? Что-то в его словах показалось Брайту подозрительным. Не переставая наговаривать в диктофон отчёт о происходящем, он осторожно толкнул Клефа локтем. Тот едва заметно кивнул и покосился на МОГ. Из кармана говорившего свисал шнурок, подозрительно похожий на тот, что был на артефакте обезвреживания аномалий. Альто Клеф неуловимо вздрогнул, но решить, что это было от страха, было бы последней ошибкой в жизни неудачно предположившего. Лёгким прикосновением пальцев к запястью стоящего спиной к нему напарника он подал сигнал, и Брайт, сколько бы он ни выглядел безответственным малолеткой, моментально всё понял. — Кто ты? — произнёс он. — И почему у тебя в кармане кое-что, принадлежащее нам? — То, что вы называете артефактами, аномалиями или объектами, не принадлежало вам никогда, — снова заговорил мужчина, снимая с головы бронешлем с переговорником. По его лицу расползалась сеть мицелия, однако по какой-то странной причине, кажется, грибница не задела мозг, и он мог членораздельно и осмысленно говорить. — Вот уже много лет мы наблюдаем за вами. Переписываем все данные. Следим за вашими экспериментами. Мы решили, что вы должны оставить в покое всё, что вы зовёте «объектами». Мы возьмём в заложники вас двоих, чтобы выставить Фонду свои условия. — Желаю удачи, — хихикнул Брайт, предупредительно показывая средний палец рискнувшему шатнуться к нему зомби. — Они на тебя молиться будут, если ты Клефа хотя бы на пару дней придержишь. — Вы будете уничтожены после сделки. Ваше ожерелье вас не спасёт, доктор Джек Брайт, сын О5-12, старший брат объекта Пять Девяносто и Триста Двадцать Один, — Брайт побледнел, но не утратил самообладания, несмотря на то, что информация, выданная только что мужчиной, ещё недавно выдававшим себя за одного из оперативников, была не просто секретной, а неизвестной никому, кроме самого Брайта и вышеупомянутых личностей. — Мы предложили Великой Грибнице то, от чего она не смогла отказаться. В обмен на помощь в вашей поимке она получит свободу. Она отпустила меня. Я стал свободен. Мы уничтожим каждого, кто встанет на нашем пути. Мы не за справедливость и не за зло. Мы за свободу. Ваши секреты больше не тайна для нас. Мы предадим их огласке, если… Оглушительный щелчок прервал его слова. Мужчина пошатнулся. Потёк густой алой жидкости — только спустя несколько мгновений те, кто стал свидетелями произошедшего, осознали, что это была кровь, — проскользил вниз от середины лба, пока глаза предателя, расширившиеся от ужаса, проскользнувшего всё же в его безэмоциональных зрачках, медленно затягивались смертельной белизной, на этот раз не от мицелия, но от выстрела. Твари взревели, выплёскивая из себя сотни и сотни нитей мицелия, оплетая ими оперативников, душа, проникая в мозг через глазницы и ноздри, выдавливая жизнь из людей, которых не учили драться против гриба. Прозвучали новые выстрелы, и каждый разносил нападавших на мелкие куски, заставляя втягиваться в землю, прячась и восстанавливаясь. Убедившись, что с одной стороны в ровной стене аномальных сущностей появилась прореха, Брайт почти бесшумно проскользнул туда, чтобы не мешать. Доктор Альто Клеф молча опустил свой дробовик, наблюдая, как противники убираются в землю один за другим и снова перекидывая оружие за спину. Вокруг повисла тишина. Глаза всех членов МОГ, кто ещё был в состоянии смотреть на окружающий мир, были прикованы к мужчинам в медицинских халатах, к тем, кого ещё недавно они полушёпотом обсуждали в кулуарах своих офисов и лабораторий, и кто теперь стал их последней надеждой вернуться из этого проклятого леса живыми. "Лучшие в своём деле, худшие во всех остальных". Не подчиняющиеся правилам и нарушающие их ради своих целей, включающих в себя такие, как "веселье", "спор" и "да просто интересно было". Насколько же дерьмовой оказалась ситуация, раз они становились во главе операции и только от них зависело, кто выйдет отсюда хотя бы невредимым — на целость надеяться уже было непозволительной роскошью. В каре-зелёно-голубых глазах Альто Клефа сверкнул недобрый холод, пробиваясь в черноте поглощающих свет зрачков. Прилёгший на ближайшую разрытую могилу Брайт широко улыбнулся, — пожалуй, доктор Клеф мог бы ему позавидовать, и это определённо повлекло бы за собой человеческие(и не только) жертвы, если бы не сложившаяся ситуация, — и его лицо стало похоже на гротескную маску. — Не люблю, когда меня водят за нос, — практически прошипел Клеф. — И когда оказывается, что кучу времени за моей спиной снюхивались крысы. Конечно, нас просили придерживаться общепринятых правил приличия, но, Джек, тебе не кажется, что есть риск прорыва линии сдерживания?.. — На работе я доктор Брайт, пока что, — отозвался тот, с хрустом разминая пальцы. Твари, перегруппировавшись, снова принялись вылезать из-под земли, отрезая МОГ от учёных. — Однако, думаю, у нас есть все основания полагать, что в Фонде завелись вредители, и сохранность отдельных объектов под угрозой. Так что — за дело.