Твой взгляд

      Прошло около десяти лет.        — Мышонок, если ты будешь собирать чемодан так долго, то хер я че повезу! — раздалось с первого этажа дома.        Всё это время Чон воспитывал эту девочку, как родную дочь и души в ней не чаял. Конечно, видеться той с матерью, охрана у ворот не разрешала, а вот созваниваться Гук давал без проблем, но просил умалчивать о том, что новый отец девочки это он и есть, просто папа есть и всё тут.        Сегодня у этой, как считал мужчина, крохи был шестнадцатый день рождения и Чонгук обещал, что они приедут к маме, вернее переедут. Решили устроить той сюрприз.  Т/И вернулась домой поздно. Устало сбросив туфли в коридоре, она бросила сумку и ключи на тумбу. По привычке скатилась по двери и обхватила колени руками. Иногда она и до спальни не добралась. Ни в один журнал её не взяли, а после слухов о том, что она заступилась за зверолюдей, с карьерой адвоката попрощалась. Мыла посуду в кафе ночами, а днем являлась госзащитником. Платили копейки, но ей хватало. Лишнее отправляла дочери.        — Чёрт… Как я устала.        От длинных волос не осталось следа. И без того худой была, теперь и вовсе. Под глазами синяки от недосыпа, потому звонила дочери ночью, чтоб не видела при свете дня.        В дверь раздался стук, а после и кашель, явно мужской.        — Дома есть кто или мне дверь ломать? Предупреждаю сразу, у меня есть маленькая артиллерия в виде маленького мышонка! — заявил Чонгук, указывая невольно на рядом стоящую дочь. Он слишком стал мягким благодаря ей, отдавал всего без остатка, а уже теперь был готов отдать тебя крупицы, что ещё остались и теплились той, которую столько времени хотел увидеть или хотя бы прикоснутся.        Чуть отползая от двери, Т/И поднялась с места и открыла дверь. Не успела она и слова сказать, как черноволосая девчушка ей на шее повисла, радостно крича:        — Мамуля!        Т/И растерялась, но дочь обняла, не сдержав слез.        — Мама, что с твоими волосами? — Дженни отпрянула.        — Ах, это… Решила немного сменить имидж.        Не говорить же дочери, что бывало такое, что ей самой есть нечего было. Пришлось продать то, что было.        — Ты как тут? — она взгляд перевела на мужчину. Несколько раз моргнула проверяя, так ли её глаза работают.        — Обещал же дочери, что привезу к матери, обещание выполнил, — он мягко улыбнулся, руки в карманы джинс засунув. Правда, простоял так недолго, не сдержался и к обеим подошёл, заключая в объятия.        «Дочери?» — пронеслось в её голове.        Они втроём поужинали, Дженни уснула в комнате матери, а эти двое остались за столом, попивая что покрепче.        — Ты же знаешь?.. Она не твоя дочь. — Т/И долго подбирала слова, чтобы начать разговор, — и все равно заботился о ней… Спасибо.        — Сначала хотел «обрадовать», но вспомнил, какая он скотина и сказал мышке всё как есть. Что её настоящий отец последний мудозвон и что вас бросил, предложил стать её папой, не мог же я её бросить, — сказал тот всё как есть, отпивая из бокала очередную порцию джина, который успел с собой привести.        Сняв галстук, что висел как удавка и расстегнув рубашку, он голову чуть назад откинул, нервно виляя хвостом.        — Завтра возьму кондиционер, жарко как в пустыне… — проворчал он, пытаясь хоть как-то тему сменить и, судя по всему, делая намёки на то, что не просто так Дженнифер привёз и оставит тут, а что и сам останется.        — Не лучшая была идея везти её сюда… Сам же знаешь. Она ни контролировать себя не умеет, ни обращаться… — она делает глоток и морщится от неприятного вкуса, — Не представляю, как бы я с ней прожила… Чувствую, что не надо было отдавать, столько времени потеряла, но, с другой стороны, она жива и такой умницей выросла… В тот раз… Я побоялась кричать, думала перебьют друг друга, кому лучше станет… Но. Теперь думаю, что это лучшее, что могло произойти.        — По поводу того, что она обращаться не умеет и контролировать — не парься, я тоже контролировать себя не умею, но живу же как-то. В день, когда мы уехали, этот придурок решил похвастаться мне, а я не выдержал, не мог слушать то, как он с тобой обращался.        Чон со стула поднялся и, подойдя к девушке, приподнял её голову аккуратно за подбородок. Поцеловал губы с каким-то трепетом и нежностью, будто он вот-вот снова мог её больше не увидеть.        — Мне плевать кто и что с тобой делал, поддалась ты или нет, мой ребёнок или нет. Вы для меня дороги, если бы я банально тогда не прислал приглашение в клуб, то ты бы жила себе счастливо и дальше. В том, что случилось виноват лишь я. Будешь винить себя, заставлю рассмотреть приоритеты, любыми доступными способами.        — Звучит, как обещание, — она слабо улыбнулась. Было приятно осознавать, что за все это время он думал о ней, как и она о нем, — Ты ведь… больше не уедешь? Правда? — она с надеждой посмотрела в его глаза, желая услышать желанные слова.        — А куда я денусь? — он мило улыбнулся и Т/И приподняв, сел на её место, усаживая ту себе на колени, приобнимая за талию и утыкаясь той в плечико. Ему теперь больше и не нужно ничего было. Казалось, что это всё просто сон, но это ведь был далеко не он. Да даже если бы Чонгук и спал, то всё равно был бы счастлив, рядом с ним те, кого он больше всего любит, а большего он и не хотел.        — Придется тебе потерпеть меня до конца своих дней, — прошептал он ей в шею.        — А я и не против. Как ты узнал, что она моя дочь? Она сказала тебе?       — У нее был твой взгляд. Он сам все сказал за себя раньше, чем это сделала она...