Ⅲ.
23 января 2023 г., 21:38
Постоянно ненавидеть кого-то утомительно.
Джейн отдыхала от этого чувства, когда занималась монотонной работой. В основном ей поручали только важные дела: присутствовать на заседаниях, навещать другие кланы и передавать им предупреждения, учувствовать в зачистках и переговорах — повышать авторитет Вольтури.
Ей даже не нужно было охотиться. «Необходимое пропитание» добывала Хайди, обладая невероятной красотой и привлекательностью она заманивала людей в замок, обещая оплачиваемую работу или отпуск заграницей.
У Джейн, по всем меркам, был ненормированный рабочий день, рабочие сутки, рабочая вечность.
И ей нравилось.
Сейчас, сотни лет спустя, она почти не понимала, как могла быть другой.
И, всё-таки, Джейн иногда вспоминала о своём прошлом, как о нестираемых фактах своей биографии.
Джейн родилась в Англии в 1657 году. Она стала первым ребёнком в англо-саксонской семье, так как её брат-близнец родился на несколько минут позже. Отец небольшого семейства был солдатом и погиб, когда Джейн была ещё малышкой. Она почти не помнит его лица, не знает каким человеком он был.
Мать растила близнецов одна. Светловолосые, голубоглазые с розовыми пухлыми губами — они с детства напоминали двух ангелов и никого не оставляли равнодушными.
По неизвестным причинам у и Джейн и её брата практически с младенчества стали проявляться сверх-способности, и люди замечали это, всё больше распаляясь к их семье ненавистью. В конце концов, всё закончилось плохо… Однажды ночью к ним домой ворвались инквизиторы и разъярённые местные жители, которых пугали странные дети. Всей семье был вынесен ужасный приговор — сожжение на костре.
Джейн навсегда запомнила те несколько минут, в течении которых жуткой смертью умирала её мать. Её сожгли первой. Однако, до детей очередь так и не дошла.
В эту душераздирающую сцену вмешался Аро со своей свитой.
Слухи о необычных детях дошли и до него.
Не теряя времени, Аро обратил Джейн и её брата, чтобы укрепить своё положение и власть. Сразу после этого, Джейн стала главой охраны Вольтури и любимицей Аро.
Её способность — причинять такую же жгучую боль, как при сожжении, появилась сразу же после обращения. Джейн ненавидела тех, кто убил её мать и чуть было не отнял жизнь у неё самой и у её брата. До обращения она была подростком четырнадцати лет и, став свидетелем казни собственной матери, девочка получила сильную психологическую травму, что сказалось на её личности в будущем.
Боль — была её оружием.
Боль — стала для неё развлечением.
Боль — была её проклятием.
В иерархической системе Джейн стояла на второй ступени после трёх правителей. Её слову повиновались, потому что Аро отдал ей эту власть. Он коллекционировал вампиров с необычайно-сильными дарами и Джейн с братом были самыми лучшими экземплярами в его коллекции.
Джейн обрела дом, положение, силу и бессмертие, поэтому теперь была беззаветно преданна Аро. Она, на самом деле, восхищалась своим создателем и готова была на многое ради его блага.
Джейн искренне считала, что тот, к кому она идёт, остался здесь только по причине этого самого блага, которое так необходимо было для Аро. И ничего личного.
Абсолютно ничего.
И злость, бьющаяся о замороженные кости, тоже ничего не значит.
Эта комната располагалась на западе. Дверь оставалась незапертой; должна была оставаться в любом случае.
Убранство комнаты напоминало скорее библиотеку конца 19 века; полки и скамьи были покрыты слоями пыли и паутины. Джейн удовлетворённо цокнула языком, входя вглубь помещения. Относительно её тщедушного роста, потолки казались величественно-огромными, а окна наоборот довольно узкими, задёрнутыми двухслойными шторами багряного цвета.
Винтовая лестница уходила на несколько метров вверх к потолку, создавая второй этаж, на котором по всему периметру были расставлены стеллажи с самыми разными книгами, рукописями, свитками, картинами, очерками и записями, многие из которых даже не были датированы.
Для знающего лица, здесь нашлось бы не одно сокровище.
— Я по-твоему ископаемое? — Джаспер смахнул с изящного комода на кованных ножках десятилетний слой пыли и брезгливо стряхнул с пиджака крупные соринки.
Джейн ступала по деревянному паркету с грацией, сносящего всё на своём пути, танка. Ей упрямо хотелось, чтобы он разговаривал с ней, глядя в глаза.
О, каким божественно-негодящим был его голос! Должно быть и его глаза пылали таким же гневом, как жаль, что их было не разглядеть. Джаспер стоял к ней спиной и, судя по всему, оборачиваться он не хотел.
Гордый.
Джейн знала, что ломать таких — это особое удовольствие. Монстр внутри неё коварно облизнулся и выпустил острые когти, а девочка-подросток, в чьём теле был заточен самый настоящий кошмар с кровавыми глазами, властно усмехнулась и проделала ещё несколько звонких шагов, цокая каблуками.
На комоде Джейн заметила серую накидку, к которой даже не прикасались, и она лежит аккуратно сложенная уже несколько дней. Временные члена клана Вольтури носили серые плащи, а постоянные — чёрные. Это правило.
— Я пришла не за тем, чтобы слушать недовольства. Отныне тебя должно всё устраивать. — Джейн испытала ни с чем не сравнимое удовольствие, когда говорила, потому что видела, как эмпат, окаменев от её слов, чуть откинул голову и кажется так сильно пытался удержать рвущуюся наружу злость, что чуть не навредил себе, едва не сломав челюсти. Наверняка, его трясёт, потому что он не привык, чтобы к нему обращались таким тоном, а тем более, где-то запирали.
— Надень плащ. — и она прекрасно знала, каким будет ответ, когда отдавала этот приказ. Этот ответ не заставил себя долго ждать. Однако, эмпат, наконец-то, развернулся к ней лицом, чему Джейн была несказанно рада. Теперь она воочию убедилась в своих подозрениях.
Джаспер демонстративно сложил перед собой руки и слегка повёл бровью, из-за
чего его голова тоже чуть-чуть дёрнулась в сторону, правда, медленно и
саркастично.
— Разве есть разница, во что одет пленник?
— Нет разницы. — легко согласилась миловидная демоница и, шагая ближе к эмпату, улыбалась всё откровеннее, на что он реагировал весьма забавно (как ей казалось). — Но, пока ты пленник, в твои обязанности входит исполнение приказов победивших. Ты же бывший военный, никогда не попадал в плен?
Джейн нарочно остановилась так близко, чтобы видеть, как прекрасное лицо вампира морщится от ненависти, как опасно сужаются коричневые глаза, как удлинившиеся клыки осторожно подпирают верхнюю губу, как наклоны его головы становятся звериными и предупреждающими и особенно ярким взглядом Джейн проследила за тем, как эмпат шумно сглотнул собравшийся во рту яд.
Задела.
Царапнула незажившую ранку острым ноготком.
Великолепно!
— Чего ты хочешь? — опять удивил. Слишком быстро успокоился, это даже расстроило её. И смотрит так подозрительно, будто прощупывает. Голос теперь стал таким тихим и бархатным; Джейн ненавидела такие голоса, они внушали лживый покой.
О, ей было что сказать в ответ, но Джейн посчитала, что так игра станет скучной. Вот так просто раскрыть все козыри, когда она столько лет поджидала удобного случая и сгорала в огне предвкушения. Кто же так легко отказывается от удовольствия?
Такой прямой вопрос требовал от неё слишком многого, а Джейн была не готова говорить такие откровенные вещи. Не здесь. Не сейчас. Не так…
— Тебе придётся несладко. — увиливая, Джейн коварно улыбается.
— Интересно, из-за кого это?
— Из-за вашей глупости и неповиновения. Кучка мерзких бунтарей! — Джейн была так сильно охвачена горячим восторгом, что её глаза полыхнули кровавой жаждой. И она подошла близко-близко к Джасперу, испытав что-то вроде яростного
голода, когда он наклонился к ней, чтобы тихим голосом произнести фразу, после которой Джейн ещё больше возненавидела его голос.
— Я подожду, пока ты сгоришь в собственном тщеславии к чёртовой матери!
Аро не разглядел в нём ничего интересного. Но, как? Разве не бросается в глаза его дикий шарм и необузданная энергия? И эта непокорная страсть, бушующая в его взгляде, разве не обещает интригующую и незабываемую дуэль? Да, он будто полыхает огнём, в котором не сгорает, а закаляется.
Огонь — был его наставником.
Огонь — стал его врагом.
Огонь — был его личным адом.
Огонь всегда завораживал Джейн. Эту первозданную силу она находила самой великой.
Стоило Джейн освободить пространство от своего присутствия, как невидимые щупальца, покрытые острыми шипами, оставили в покое его сознание и убрались прочь вместе со своей хозяйкой.
Джаспер спрятал лицо в ладонях.
Он давно не испытывал такого напряжения.
Сходил и запер дверь, а потом поднялся вверх по ступенькам и принялся тщательно исследовать манускрипты и старинные книги, сокрытые в этой библиотеке.
Читать он любил.
Это была такая простая радость, почти человеческая.
Джаспер читал быстро, взахлёб. Воспринимал мощный информативный поток легко и также просто усваивал прочитанное. Ознакомившись с ассортиментом, Джаспер допустил мысль, что нахождение в добровольном плену у Вольтури, может принести хотя бы какую-нибудь пользу.
Минуты складывались в часы. А часы — в дни и ночи.
Джаспер подозревал подвох в том, что его не трогали. Словно забыли о его присутствии. Опыт показывал, что затишье чаще всего бывает перед бурей.
Так и случилось…
Вероятно, минула уже неделя и Джаспер начал чувствовать жжение в горле. К тому же, тревожно было смотреть в зеркало и видеть угольно-чёрные глаза на фоне бледной кожи.
Он был голоден.
Синяки под глазами уже стали такими огромными, что, будь Джаспер человеком, многие сказали бы, что он хронически недосыпает и недоедает.
Он чувствовал упадок сил.
Зверь внутри сходил с ума от жажды, поэтому этот соблазнительный аромат, дарующий силу и наслаждение, Джаспер почуял ещё до того, как услышал приближающиеся шаги.
Он уже долго сидел на полу, одну ногу протянув, а другую согнув в коленях и уперев об неё локоть. Уронив голову на подставленную руку, он закрыл глаза, сопротивляясь внутреннему безумию.
Когда скрипнула старая дверь и терпкий аромат ворвался в комнату, Джаспер ощутил резкий скачок адреналина.
Джейн знала, что он уязвим.
Она выбрала наиболее подходящее время для этого испытания.
Хайди знатно потрудилась и привела в качестве ужина около двух десятков жертв.
Насладиться успели все.
Джейн знала, что запахом крови пропитались даже стены и воздух замка и он не выветрится в ближайшие 12-14 часов, а значит этот аромат будет сводить с ума и провоцировать.
Теперь-то она повеселиться от души!
Джаспер опустил руку и медленно, словно заторможенный, поднял на неё голову. Его глаза впились в кровавые пятна на её мантии и на несколько мгновений сознание будто отключилось.
Джаспер уже не помнил, каким образом поднялся на ноги и как плотоядно приблизился к незваной гостьи.
Джейн ликовала, устроив эту ловушку. Она была так рада, что не могла перестать улыбаться, чуть ли не смеялась от восторга, только гордость удерживала её от порывистых действий.
На её чёрной мантии подсыхали пятна крови, а на губах ещё сохранился терпкий вкус и слабый отголосок чужих страданий.
Сглотнув, Джаспер заставил себя перестать дышать.
Однако, было уже поздно. Зверь внутри отозвался на зов и готовился вырваться, сопротивляясь удерживающим цепям. Джаспер никогда не мог в должной мере справляться с этим.
Он испытывал сильное желание уничтожить эту улыбающуюся стерву, которая додумалась явиться к нему, перепачканной в людской крови, в тот самый момент, когда его контроль трещал по швам.
Это была пытка. Ещё одна.
— Тварь. — утробно прорычал вампир.
— Хочешь морить себя голодом? — учтиво поинтересовалась она. — Я была милосердна и оставила для тебя подарок. На нижнем уровне. В самой отдалённой комнате. — и она протянула ключ, на который Джаспер посмотрел с ненавистью.
Хорошо придумано.
— Представь, всего несколько каменных стен и можно будет утолить этот терзающий голод. Станет намного легче. Ваша диета придаёт сил, но разве она насыщает? Разве ты не помнишь, как чувствовал себя раньше? — Джейн была подобна змею-искусителю.
Джаспер закрыл глаза, чтобы утихомирить себя, но вместо желанного покоя, его наполнила ещё большая жажда. Он ведь помнил, какого это — испытывать настоящее удовлетворение, а не просто подпитывать своё существование. Годы кровопролития и убийств наложили значимый отпечаток и стереть его уже невозможно.
Джаспер чувствовал, что вот-вот сдастся.
Ключ в маленькой ладошке выглядел всё более необходимым, а принцип гуманности стал казаться менее разумным и оправданным.
Увидев, как качнулись весы, Джейн обрадовалась, но где-то глубоко в душе, она испытала лёгкое сожаление, поскольку эта борьба оказалась слишком короткой, а она надеялась, что он будет стоять на своём до конца.
Джейн заворожённо наблюдала за тем, как он поднял руку и медленно потянулся к её раскрытой ладони, чтобы забрать ключ. Однако, в какой-то миг всё пошло не так.
Внезапно, Джаспер вскинул обе руки и, схватив Джейн за хрупкие плечи, молниеносно переметнулся к другой стене комнаты, а затем толкнул её и… вампирша, не ожидавшая такого события, потеряла равновесие и, столкнувшись со стеклянным окном, выломала его, спиной полетев вниз вместе с крупными и мелкими осколками.
Джейн упала на землю и оказалась на коленях.
Он…
Он выкинул её из окна!
Такого шока она не испытывала уже больше сотни лет!
Кто бы посмел так поступить с любимицей великого Аро?!
Джейн оказалась в таком позорном положении, что продолжала стоять на коленях и смотреть на разбросанные осколки стекла. А когда вампирша подняла голову и устремила взгляд наверх, увидела, что эмпат, взявший себя под строгий контроль, стоит у выбитого окна и смотрит на неё с упрёком, переходящим в предостережение.
«один — один.»
