When I fall//Когда я упаду

Мотив. Драко долго думал, почему человек создал зелье забвения только для того, чтобы навредить ему. Он выдвигал теории за теориями, вместе с Гарри и Гермионой, но у каждого из них были свои идеи. По мнению Гарри, подозреваемым был беглый Пожиратель смерти. Их по-прежнему было много, и все без исключения ненавидели Малфоев. Родольфус Лестрейндж был первым в списке. Рабастан, с другой стороны, был в безопасности в Азкабане. — Так зачем было убирать Гермиону? — Чтобы ранить тебя, привязавшегося к воспоминаниям о ней, которая является самым близким тебе человеком. Для Гермионы это было любовное преступление. Кто-то влюблен в него. Как Пэнси. Как бы Драко ни отвергал теорию Пэнси, для него это тоже было любовным преступлением. Уизли. — Уизли часто навещает тебя на работе? — крикнул он ей из ванной, когда поправлял прическу для потрясающего ужина по случаю новоселья в доме Уизли. Гермиона фыркнула. — Да, иногда. Словно прозрев, Драко быстро вышел из ванной и обнаружил Гермиону, стоящую на коленях на полу, с головой погрузившись в старую потрепанную картонную коробку. — В день инцидента, — сказал он ей, не обращая внимания на ее шумные поиски. — Ты сказала, что мы обедали вместе. У тебя тоже была чашка кофе? Гермиона выпрямилась, откинув волосы с лица, и пристально посмотрела на него. — Да, но моя чашка тоже была на анализе и… — Ты не пила его. Верно? Она уставилась на него, слегка раздвинув губы. — Нет, не пила. Я заканчивала есть. Драко заметно вздрогнул. Это мог быть след. — Но, Драко, — продолжала она. — Моя чашка также была на анализе. Кроме того, твой секретариат был подвергнут сыворотке правды и осмотру эксперта-легилименции*. Прежде чем Драко успел возразить, она вернулась с головой в ящик, что-то там ища. — Что, если ее забыли? — Она не была забыта, — добавила Гермиона, словно прочитав его мысли. Драко вздохнул, сдаваясь перед абсурдностью ситуации. Он подошел к зеркалу рядом со шкафом, чтобы разобраться с последними деталями. Он поправил запонки и вытер ворсинки с пиджака. — Боже мой! Он инстинктивно поднес руку к своей палочке, которая лежала в кобуре под левой подмышкой. Он бросился вправо, туда, где кричала Гермиона, и успокоился, увидев, как она улыбается, доставая из коробки странное приспособление. — Это старый плеер моего отца, — тихо сказала она. — Кто знает, может, он еще работает. Она нажала пару кнопок, пока Драко разглядывал себя в зеркале. — Что это? — Проигрыватель кассет. Чтобы слушать музыку, — она слегка пошатываясь поднялась и пошла доставать свою палочку из-под кровати. Драко наблюдал из отражения, как она надела наушники, фыркнула и произнесла заклинание. Он увидел, как она мотнула головой, а затем повернулась к нему. — Получилось! — взволнованно воскликнула она. Он привел волосы в порядок, прежде чем повернуться к ней. — Хочешь послушать? Он пожал плечами, и она надела наушники на его уши. Смотри прямо в зеркало, смотри, как оно проясняется. Я выгляжу как художник, за всей этой смазкой. Но художник творит, а я просто стираю. Кристально чистый холст — мой шедевр. Как бы я хотел летать С этого здания, с этой стены И если я попробую. Ты поймаешь меня, если я упаду? Когда я упаду? Он потерял себя в глазах Гермионы, слушая последнюю часть песни. Он был измучен силой, с которой он отверг желание попробовать ее губы на вкус. Его переполнял собственный разум, говорящий ему, что время еще не пришло, что он еще не достоин того облегчения, которое подарят ему ее губы. Он еще не был готов взяться за веревку, которая вернет его на поверхность, потому что прелая земля еще не полностью заполнила его, и он еще недостаточно страдал. Он прислонился лбом к лбу Гермионы и почувствовал желание восстановить силы, как будто пробежал несколько миль. — Ты поймаешь меня, когда я упаду? — вопрос вырвался из его горла без всякого обоснования. Но Гермиона все равно поймала его. — Я не дам тебе упасть, — прошептала она. Она отодвинула голову от него и посмотрела на него сверху вниз. — Ты очень красивый. Драко провел пальцами от ее плеч вниз по рукам, чтобы взять ее за руки. Он почувствовал необходимость ослабить давление. Это было то, что он чувствовал, когда был с ней. Уже несколько дней. Ему казалось, что он ходит на цыпочках по краю пропасти. — Я трачу свою красоту на ужин в доме Уизли, — он отпустил ее слабо дрожащие руки, чтобы снять наушники и передать устройство обратно Гермионе, когда оно заиграло очередную песню. — Тебе будет весело. Разве ты не помнишь, что вы с Роном друзья? Драко фыркнул от смеха. — По-моему, это ты не помнишь, что зелье заставило меня забыть только тебя. — Ну что ж, — сказала она, отворачиваясь от него, чтобы вернуться к коробке. — Я пыталась. Через несколько минут Гермиона нашла в шкатулке серьги, которые искала. Она взяла платье из шкафа и направилась в ванную. Драко слышал, как она напевает из-за двери, полируя свои туфли из драконьей кожи. Он подумал, почему он так старался ради этого ужина. Ты очень красивый. Эти слова с шумом ударились о стену его мыслей, заставив его чуть не подпрыгнуть. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от них, и постучал в дверь ванной. — Входи. — Я забыл нанести одеколон… Край. Обрыв. Гермиона была полностью сосредоточена на своем отражении в зеркале, пытаясь надеть рубиновую сережку, чтобы заметить реакцию Драко, увидевшего ее в таком наряде. Черное атласное платье оглушительно превозносило ее тело, заставляя меркнуть белое платье, которое так бесило его. Темнота скользила по ее формам и идеально обхватывала их каждую впадинку, заставляя Драко за несколько секунд продумать всевозможные аморальные и скандальные мысли. Он смотрел на ее задницу и думал, что поднимет ее юбку и трахнет ее сзади, пока атлас будет скользить под его грубыми руками. Затем он посмотрел на ее слегка раздвинутые губы и подумал о том, что поцелует ее и отнесет на руках на кровать, где займется с ней любовью, медленно и так, как она того заслуживает. Потом он посмотрел на ее руки, и вожделение исчезло, оставив место чувству вины. Как это происходило каждый раз, черт возьми. — Они плохо смотрятся с твоим платьем, — сказал он, прочистив горло. — Серьги. У тебя на платье изумруды. Рубины не подходят. Гермиона вздохнула, маскируя свое разочарование под некое подобие обескураженности. Она положила рубиновые серьги у раковины и взяла другую пару из шкатулки. — Ты можешь их надеть? Услышать просьбу Грейнджер о помощи было все равно, что услышать сигнал тревоги посреди ночи. Удручающе. Он взял у нее из рук первую серьгу. Это было более подходящим. Кулон с семью бриллиантами, из которых последний камень был больше. — Красивые, — сказал он, направляя штифт в отверстие в мочке уха. — Ты подарил их мне, — ответила она, слегка покраснев. — Ты не похожа на женщину, которая любит украшения, — Драко улыбнулся и защелкнул серьгу. Гермиона посмотрела на него, протягивая ему вторую серьгу. — Я не люблю их. Ты тогда этого не знал. Они молчали, пока вторая серьга не была вставлена на место. Странная энергия витала в воздухе ванной, и Драко казалось, что чистого воздуха не хватает. Неужели перемены были такими громкими? — Пора идти? Гермиона бросила последний взгляд в зеркало. Практичность Драко снова проявилась, и в мгновение ока он снова стал собранным. — И, Грейнджер, — сказал он серьезно. — Я доверяю твоему уму в такие вечера. Гермиона растерянно смотрела на него из отражения. — Ты должна быть осторожной. Ты не должна терять бдительность.

***

Дом Уизли был раздражающе мил. Драко вскоре понял, что это произошло благодаря руке Гермионы. Гарри и его жена вышли из камина через несколько минут после них, как раз когда Уизли благодарил Гермиону за помощь в украшении дома. Идиот. Он знал, что она делает это, чтобы досадить ему. Гермиона бросилась к Джинни и крепко обняла ее, пока Драко пожимал руку Гарри. — Никакой работы и никакой амнезии Драко сегодня, — быстро уточнила Грейнджер. — Давайте наслаждаться вечером. Они сели в гостиной. Уизли открыл бутылку и предложил каждому по стакану красного вина в качестве преамбулы к ужину. Гарри занял место в одном из двух кресел горчичного цвета, выделявшихся на фоне бежевого и таупового, Драко и Гермиона сели на один диван, а Уизли и его сестра — на другой, прямо перед ними. Хорошая неловкая подкова. Драко всегда был наблюдателем. А его роль аврора обострила это качество. Он видел, как Джинни перевернула стакан в руках, поднесла его к носу, а затем переложила в другую руку. Она проделала это дважды, количество вина в бокале всегда оставалось неизменным. Она пыталась вклиниться в разговор в нужный момент, когда бокал опускался от ее носа, создавая впечатление, что она только что выпила. Она была беременна. — Боже, Гермиона, — воскликнул рыжий в какой-то момент. — Я не могу видеть тебя с этой кривой косой на голове. Он услышал протест Гермионы. Джинни поставила свой бокал на пол, несмотря на то, что прямо посередине стоял журнальный столик, и встала, чтобы дотянуться до плеч Гермионы. Драко увидел, как Гарри наклонился над бокалом и поставил его на место. Пустой. Драко встретил его виноватый взгляд, он покраснел и поднял стакан Джинни ко рту. Но тут его отвлекло что-то другое. Он повернулся, опершись спиной о спинку дивана, и увидел, как Джинни расплетает косу Гермионы. Она была напряжена и неподвижна, как соляной столб, ее щеки раскраснелись от стыда, когда Джинни провела пальцами по ее волосам, грубо расчесывая их. Драко сделал глоток вина. — У нее красивые волосы, не так ли? Джинни была немного ошеломлена этим вопросом, но быстро оправилась. — Да. Я люблю их. Даже мой брат, он не может не трогать их. Драко поджал губы, а Гермиона смотрела на него сбоку, еще больше покраснев. Разговор Уизли и Гарри отошел на задний план в этот нервный момент, пока Джинни жонглировала непокорными локонами Гермионы, оборки ее элегантного платья двигались вместе с ней. Гермиона терзала свои пальцы, а Драко не сводил с нее глаз в молчаливом обвинении. Я не люблю, когда трогают мои волосы. Драко выудил из памяти воспоминания о весне, поместье и пытках. Ее тащили за волосы в центр гостиной. Ее ногти царапали руки тети. Хрип, вырвавшийся из ее горла, когда Беллатрикс ослабила хватку на ее голове. Мерлин. Как глупо. Он снова посмотрел вперед. Он допил вино и поставил бокал на кофейный столик. Опершись локтями на колени, он провел рукой по волосам. Затем он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, как будто это мешало ему нормально дышать. — Вот, — радостно объявила Джинни. — Отлично. В этот момент Драко встал, избегая смотреть в сторону двух женщин, и обратился непосредственно к Уизли. — Я собираюсь подышать свежим воздухом, ты не возражаешь? Уизли открыл рот, почти потеряв дар речи от такого вопроса, а затем пробормотал «хорошо». Он чувствовал на своих плечах взгляды всех присутствующих, пока шел к задней двери. Прохладный воздух позднего мая прижимался к нему, как перчатка. Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как слюна скапливается на щеках. Он сплюнул в траву перед собой, борясь с желанием вырвать. — Блядь, — вздохнул он, поднеся руки к лицу. — Ебаный ад. Он расстегнул еще одну пуговицу, наблюдая, как на горизонте слегка покачивается гребень высокой травы. Он снова сплюнул и вытер пот с висков. Он услышал звук ее шагов по земле позади себя. — Драко. — Мне нужна минута, — огрызнулся он, не поворачиваясь. Ее шаги остановились. Должно быть, она была в паре метров от него. — Я… — У тебя есть успокоительное зелье в этой чертовой сумочке? Гермиона громко вздохнула. Затем она продолжила идти, пока не коснулась его плеча. Он стряхнул ее и скрестил руки на груди. Ощущение рвотных позывов ослабло, но не прошло. — Прости, я… Драко повернул голову, как будто это предложение заставило его нервничать еще больше. Так и было. — Если ты еще раз скажешь «прости», я сойду с ума, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Я не хочу возвращаться к началу, Драко, — ее голос был не более чем шепотом. — Мои волосы… — Кто может прикасаться к ним? — оборвал он ее, бросив на нее бледный взгляд серых глаз. Она посмотрела на него более пристально. — Гарри, Уизли, Невилл и Полумна. Блейз прикасался к ним однажды. Меня это не сильно беспокоило. Ты, до… — Ты мне не доверяешь. Глаза Гермионы расширились, и Драко мог представить, как шестеренки в ее мозгу крутятся и извиваются, подыскивая нужные слова. Слова, которые не спровоцировали бы его. — Я не доверяла тебе. Ты снова стал… — Кровь моей крови разрушила твою жизнь. Неужели ты не понимаешь? Гермиона стояла перед ним, нахмурив брови. Она крепко схватила его за запястья, заставляя опустить руки. — Развяжи косу, — сказала она, ее дрожащий голос выдавал решимость в ее словах. — Запусти в нее пальцы. Потяни за корни. Драко презрительно рассмеялся. — Грейнджер… — Сделай это. Я не принимаю «нет» как ответ. Они бесконечно долго смотрели друг другу в глаза, вызов порхал между ними вместе с прохладным вечерним воздухом. — Хорошо, — наконец сказал он, протягивая руку, чтобы распустить косу. Он просунул указательный палец между локонами, составляющими косу, и надавил на него, освобождая волосы. Затем он остановился и снова посмотрел на нее. — Сделай это, — пробормотала она с ноткой нетерпения. Драко поднял руки, и кончики его пальцев коснулись линии волос. — Ты все еще можешь сбежать. — Сделай это, — повторила она. Он провел пальцами по локонам, от висков до затылка, чуть подрагивая, когда дошел до затылка. Гермиона закрыла глаза, и последнее, чего ожидал Драко, вырвалось из ее горла. Стон. — Я скучала по этому, — пробормотала она, опуская плечи. — Боже. Драко повторил движение, следя за каждой реакцией ее тела, чтобы уловить его смысл. Ей это нравилось. — Теперь ты мне доверяешь? — Да, — ответила она, все еще держа его глаза закрытыми. — Заткнись и не останавливайся. Драко продолжал гладить ее в течение нескольких минут, пока она удовлетворенно мурлыкала. Он изучал ее невозмутимое лицо, пока его ладони нежно касались ее волос. Он рассматривал длинные темные ресницы, блеклые веснушки, тонкий вздернутый носик. Губы. Завораживающие. Завораживающие. Он почувствовал, как спокойствие распространяется, словно медленное тепло, которое разливается от кончиков его пальцев по всему телу. — Нам нужно зайти в дом, — сказал он, отпустив ее волосы и погладив по щекам. В этот момент она открыла глаза. — Лучше? — Лучше.

***

Вернувшись, Драко извинился перед присутствующими. Внезапная тошнота. Джинни вскочила с дивана, обвиняя Уизли в том, что он выбрал вино, которое было очень близко к уксусу. Ее слова. Драко бросил взгляд на Гарри, который криво улыбнулся. Дискомфорт так и остался на поверхности, не давая ему в полной мере насладиться вечером. А как бы мог понравиться этот неприятный ужин. После второй порции вина, от которой он отказался, Уизли сказал, что пора ужинать. В этот момент, когда все сели за стол, Драко отвел Гермиону в сторону. — Я был серьезен до этого. Не пей ничего, пока кто-то другой не нальет первым, — сказал он так, чтобы слышала только она. Она нахмурилась. Очевидно. — Они мои самые дорогие друзья. — Меня это не волнует. Я доверяю только Поттеру. Она пыталась скрыть свое раздражение, пока они оба шли обратно к столу. Уизли подали жареного барашка, пастуший пирог, вареный горох, печеный картофель и жареные сосиски. Драко ел мало и говорил еще меньше. Он сидел напротив Гермионы и следил за каждым ее движением. В данный момент она слушала его. Она выпила два бокала красного вина, которое Уизли налил себе ранее, и попробовала глоток розового, после того как Джинни налила его Гарри. Затем зеленое пламя камина взревело, и все повернулись в ту сторону. К столу подошел еще один Уизли, с огненно-рыжими волосами и веснушками, высокий и коренастый, без уха. Джордж Уизли. — Джордж? — Рон встал, чтобы поприветствовать своего брата. — Я думал, сегодня ночь инвентаризации. Уизли, хозяин дома, взмахнул своей палочкой, и стул полетел во главу стола, между Драко и Гермионой. — Я закончил раньше, — ответил он, устало садясь. Драко тут же поймал взгляд, которым он посмотрел на Гермиону. И ему это ни капельки не понравилось. Он выпрямился в своем кресле, его внимание было полностью захвачено новым гостем. — Анджелина? — спросила его сестра. Джордж пожал плечами и налил себе воды. — Дома. Странное напряжение закралось за стол, но, возможно, это было лишь ощущение Драко. У него было не так много воспоминаний о Джордже Уизли. Он всегда помнил его вместе с его близнецом, Фредом. Оба раздражали до невозможности, были проказниками и славились своим чувством юмора. Драко находил их невыносимыми. Он помнил, как они его избивали. Он коротко коснулся своей палочкой верхней части пиджака. Его воспоминания столкнулись с реальностью. Джордж Уизли сгорбился в кресле, почти печальный. Настороженный. Драко был не единственным, кто это заметил. — Ты в порядке? — спросил Гарри. Джордж поднял голову от стола, обратив внимание сначала на Гермиону, а затем на Гарри. Драко сжал челюсть. — Да. Я очень устал. Уши Драко засвистели в предвкушении. Все его тело напряглось в кресле, готовое к… чему-то. Ужин возобновился, но Драко больше ничего не ел и не пил. Он должен был быть бдительным. Уголком глаза он видел, как Джордж подал себе мясо и завел разговор с Гермионой, в то время как он был вовлечен в разговор с Гарри, Джинни и Уизли о квиддиче. Он старался следить за обоими разговорами, хотя участвовал только в одном. — Джо Дженкинс не заменим… — Это платье… — Команда, которая нравится такому волшебнику, как Дамблдор… — Ты выпила, случайно… — «Соколы» были в самом низу лиги… — Ты выглядишь по-другому… — Ты был Людо Бэгменом, который… — Можем ли мы поговорить наедине? Драко посмотрел на Гермиону, которая неловко встала со стула, одернув платье, оказавшееся под одной из ножек стула. Он бросил на нее мрачный взгляд, но она не поняла намека и повернулась к Джорджу, лукаво улыбаясь. Глупо. Глупый. Она пьяна. Глупо. Глупо. — Мы сейчас вернемся, — сказал Джордж, ведя Гермиону через комнату, его рука лежала на ее пояснице. Его гребаная рука лежала на ее гребаной спине. Когда они вышли из комнаты, Драко пробурчал. — Что, блядь, не так с твоим братом? — его голос прозвучал хрипло. Он впервые заговорил по меньшей мере за полчаса. Джинни задохнулась от его слов и сморщила нос. Гарри вмешался. — Да, он странный. Уизли пожал плечами, и на его лице появилась гримаса. — Может быть, он просто устал. Это была шуточная неделя, было много работы. Он пытался сохранять спокойствие. Он пытался убедить себя, что у него просто паранойя и что это такой же вечер, как и все остальные, что нет ничего подозрительного и нечего расследовать. Но у него чесались руки, и он чувствовал, как горит кожа, когда бросал осторожные взгляды на дверь, через которую ушли Гермиона и рыжий. Гарри несколько раз пытался вовлечь его в разговор, но только на второй раз он понял намек. Гарри пристально смотрел на него, пока братья разговаривали друг с другом, а Драко лишь покачал головой. Мне это не нравится. Я чувствую, что здесь что-то не так. Гарри, казалось, понял его, выпрямив спину и посмотрев туда, где должна была находиться его палочка, под элегантным пиджаком. Но он все еще выглядел раздраженным своей реакцией. Затем камин снова заревел. Четыре стула в тот же миг упали на пол при виде нового гостя. — Блядь! Драко перепрыгнул через стул, доставая свою палочку из кобуры. Уголком глаза он увидел, что остальные сделали то же самое. Они направились к этой проклятой двери, а Джордж Уизли стоял на месте, сбитый с толку их реакцией, после того как он с ликованием прыгнул от камина в гостиную. Я знал это. Я, блядь, знал.