When I fall//Когда я упаду

До этого Драко лишь однажды чувствовал, как магия течет по его венам. Он ощутил ее как нечто осязаемое, когда ему было одиннадцать лет. Когда он впервые сел на метлу. Он ощутил силу неведомого чувства, исходящего от пальцев, вцепившихся в древко по всему телу. Ощущение было похоже на горячий свинец, булькающий внутри него, до самого сердца, двигающийся плотными, сильными ударами в груди. Ощущение было настолько сильным, что он думал, что перестанет дышать. Затем оно взорвалось из глубины его души, и он впервые в жизни почувствовал себя уникальным и сильным. Ощущения были похожи. Вены в огне. Тело в огне. Он мог бы поджечь этот чертов дом. Он обхватил ее руками за спину и приподнял, укладывая на диван. Он толкнулся в нее, заставляя ее почувствовать то, что она сделала с его телом. Ее стоны разжигали огонь. — Гермиона, — сказал он, переводя дыхание. — Я чувствую, что умираю. Он почувствовал, как его сердце стучит в ушах, когда прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. Он балансировал над ней, когда его грудь поднималась и опускалась с бешеной скоростью. Она улыбнулась и положила руку на его сердце. Ее глаза расширились от беспокойства. — О Боже, Драко, — подчеркнула она. — Успокойся, или тебя хватит удар. Он фыркнул от смеха и наклонился, чтобы поцеловать ее снова. Медленно. Его губы задержались на ее губах в серии легких, исследовательских поцелуев, а его руки гладили ее волосы. — Ты в порядке, — прошептал он ей в губы. — Это вопрос? — Я убеждаюсь, — ответил он и опустился ниже, чтобы поцеловать ее шею. — Ты поклялась в этом. Он почувствовал, как она напряглась. На мгновение. — Я в порядке. — Что это было? — он снова приподнялся. Он посмотрел на ее губы, припухшие и влажные, и на ее лицо, красное и возбужденное, и почти забыл обо всем, чтобы снова погрузиться в нее. Она пожала плечами. — Я должна тебе кое-что рассказать. То, что произошло сегодня ночью. Драко просто отступил. Его концентрация была полностью монополизирована тем, что она собиралась ему рассказать. Она была не в порядке. Он причинил ей боль. — Это то, что он сказал. О тебе, — призналась она, поглаживая его плечи. Драко расслабил спину и поцеловал ее в щеку. — Если это не о тебе, то мне все равно. — Но… — Я узнаю это завтра, когда буду изучать воспоминания. Гермиона застонала, когда их губы снова соприкоснулись. Она раздвинула ноги так, что Драко оказался прижат к ней, под идеальным углом, чтобы чувствовать ее тепло на своей эрекции. Черт. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Гермиона отчаянно кивнула, когда он откинул ее голову назад и провел кончиком языка по ее челюсти. — Драко, — задохнулась она, когда он лизнул участок кожи чуть ниже уха. — Я знаю, что ты любишь не торопиться… — Ммх? — Не делай этого. — Я постараюсь. Если бы это зависело от него, он бы уже трахал ее. Но ему нужно было восстановить самоконтроль, иначе он сошел бы с ума. Он поднял голову и снова захватил ее губы. Его губы ласкали ее губы, ее зубы слегка касались его губ, когда она прижималась к нему всем телом. Гермиона обхватила каблуком его ногу, чтобы удержать его рядом, и жадно целовала его. Ее руки прошлись по его спине, оставляя за собой мурашки. Драко сильно прижался к ней, задев то место, от чего она вздрогнула. Он улыбнулся ей в губы, и она ударила его по плечу. — Я ненавижу тебя, — сказала она, покраснев от стыда. Он просунул руку под ее рубашку, наблюдая за изгибом ее бровей, поглаживая чувствительную кожу чуть ниже груди. — Пожалуйста, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. Но вместо того, чтобы прикоснуться к ней, они оба вскочили на ноги, направив свои палочки на камин. Джордж Уизли выглядел катастрофически, когда сделал шаг в их гостиную. Он поднял руки в знак капитуляции. — Я не хотел… — Что я грозилась сделать, когда поймала тебя на том, что ты тестируешь сладости «Скивинг Снекбокс» на первокурсниках? — спросила Гермиона на одном дыхании. Драко держал свою палочку прижатой к груди. Гнев, казалось, почти искрился внутри него. Невероятно конкретный вопрос. — Сказать моей маме, — пробормотал Уизли. Он потянулся в задний карман джинсов и достал свою палочку. Драко держал свою палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Уизли бросил ее Гермионе, которая поймала ее. Она рассматривала ее, прикасаясь к инкрустации на рукоятке. — Я просто хотел поговорить с тобой, — сказал он, когда Гермиона подошла к нему, чтобы вернуть палочку. Она повернулась к Драко. — Иди спать. Завтра нам нужно идти на работу. — Это не займет много времени. Я просто хотел… — вмешался он, переминаясь с ноги на ногу. — Убедиться, что с тобой все в порядке. — Кто мог взять твои волосы, Уизли? — Драко поднял с пола свою рубашку. Испорчена. — Кто угодно. В магазин приходит много людей. Драко подошел к Гермионе и коснулся ее руки. — Ты должна прийти завтра в Департамент магического правопорядка, — сказал он, глядя прямо в голубые глаза. — Я знаю. Гарри сказал мне. — Хорошо, — он наклонил голову, чтобы посмотреть на Гермиону. — Тогда я буду ждать тебя в постели.

***

Может, от усталости, может, от того, что они снова были в безопасности, Драко минут десять боролся со сном, прежде чем наконец поддался. Он часто просыпался, убеждаясь, что Грейнджер все еще разговаривает с Уизли, прислушиваясь к приглушенному бормотанию их голосов из гостиной. В течение часа он просыпался пять раз, не в силах бодрствовать больше нескольких секунд, достаточно долго, чтобы убедиться, что все в порядке. Когда он наконец почувствовал, как матрас опускается за ним, он расслабился всем телом. Он почувствовал, как Гермиона взяла простыни со дна кровати и положила их на их тела. — Ты спишь? — спросила она своим тоненьким голоском, подходя к нему и обхватывая его руками. У Драко не было сил даже ответить, так как мир стал черным и расплывчатым под темным одеялом сна. — Спокойной ночи, — пробормотала она, прежде чем нежно поцеловать его в плечо. — Я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя.

***

Он знал, что она влюблена в него. Очевидно. Но он так и не услышал этих слов из ее уст. Это было… удручающе. Он не жалел о поцелуе. Он не жалел ни о чем, что сделал накануне вечером. Поцелуй с ней был именно таким, каким он его себе представлял. Никаких сюрпризов, просто он потерялся в ней. Переплетение было электризующим, прилив адреналина прямо в вены. Это было то, что ему нужно. Он понимал, что чувство вины было болезненным. Это было похоже на ощущение преследования со стороны тиранической части себя, части, которая чувствовала себя вынужденной действовать при малейшем предполагаемом нарушении правил, даже если не было сделано ничего, что можно было бы считать предосудительным. Поцелуй Грейнджер мог быть одним из таких поступков. Это могла быть героиня войны, которую целует Пожиратель смерти. Это мог быть поцелуй чистокровного с магглорожденной. Вместо этого Драко просто поцеловал Гермиону. Без ярлыков. Без искусственности. И это было самое чистое, что когда-либо случалось с ним. С тех пор как прошло много лет. Когда он встал на следующее утро, раньше обычного, он почувствовал странное облегчение. Он быстро принял душ и надел форму Аврора. Он сварил кофе для Гермионы и зачаровал его, чтобы он был теплым. Затем оставил ей записку и направился в Министерство.

***

После проверки безопасности на входе Драко поднялся на лифте на второй уровень. С Кормаком Маклаггеном. — Малфой, — сказал он, нажимая на кнопку, ведущую в Визенгамот*. Его габариты заняли большую часть лифта. Он наступил на ногу Драко, который заставил себя поверить, что это произошло случайно, так как выпрямился рядом с ним. Наверняка у него была такая же грация, как у изверга в магазине зелий. Драко усмехнулся. Визенгамот становился все более смешным. Теперь они принимали кого угодно. — Маклагген, — ответил Драко, сложив руки на груди. — Как дела с… Что за маленький кусок дерьма. Драко повернул голову и резко посмотрел на него, сжимая челюсть. — Замечательно. Он слегка кивнул головой. Они больше ни о чем не говорили, когда вошли другие люди. Когда лифт пискнул, указывая на прибытие на второй уровень, они оба вышли и направились в разные стороны. — Придурок, — пробормотал Драко, ускоряясь по знакомому коридору с дверями по обе стороны. Звук подошв его ботинок, ритмично стучащих по свежей вощеной плитке, отдавался эхом вокруг него, нервируя его как следует. Повернув за угол, он столкнулся с привычным набором тяжелых дубовых дверей, ведущих в штаб-квартиру Авроров. — Драко Люциус Малфой, — представился он на входе в управление. Двери открылись, слишком медленно, на его вкус, и его встретил сонный утренний воздух пятницы. Он миновал ряд кабинетов, прежде чем подошел к столу Жасмины. Она встала, как только увидела его, черничный кекс все еще оставался у нее во рту. — Мистер Малфой, — объявила она с ноткой смущения, как только проглотила кусочек. — Ваша смена начнется только через час. — Да, я знаю. Мне нужно было кое-чем заняться в одиночестве, — он наклонился над ее столом и заглянул в бумаги, лежащие перед ней. — Вы не знаете, Хаммонд уже приобщил улики прошлой ночи к моему делу? Жасмина вытерла рот салфеткой и взяла один из листов. — Да, Ваш отчет, также подписанный Гарри Поттером, показания трех свидетелей, остатки стакана с вином и пузырек с воспоминаниями Гермионы Грейнджер. — Отлично, — сказал Драко. — Ты можешь попросить у главы департамента разрешения изучить воспоминания, пока я буду перечитывать показания? Жасмина остановилась на секунду, чтобы посмотреть на него. — Прости, я знаю, что твоя смена еще не началась, — сказал он, прислонившись к ее столу. — Я отпущу тебя домой на час раньше. Чтобы ты простила меня. Он смотрел, как ее белая кожа превращается в красивый оттенок бордового. — О, не волнуйтесь, мистер Малфой. Это просто форма. Он подмигнул ей. — Спасибо. Документы в кабинке Хэммонда? — Вудворда, — ответила она, торопясь найти бланк заявления. Драко снова поблагодарил ее и направился к кабине Вудворда. Драко указал прямо на его стол, смеясь над запиской, которую он оставил прямо поверх папок. «Положи их на место, Малфой» . Он взял ручку из держателя и что-то добавил к записке. «Приходи и забери их в моем кабинете, если тебе так важно» . Он подумал, что если бы он был один, то смог бы помочь, но окклюменция не помогла. Некому было бы судить о его реакции. Но когда он оказался перед Комнатой Воспоминаний, когда Хранитель передал ему пузырек с воспоминаниями Гермионы, странное беспокойство охватило его желудок. Он понял, что у него горький рот и, вероятно, выражение отвращения на лице, потому что Хранитель посмотрел на него только один раз, а затем отступил в сторону двери со страхом на лице. Драко вошел в комнату, ощупывая свой желудок. Он поднялся на три ступеньки, которые вели к Омуту памяти в центре, и заглянул в каменную чашу. Серебристая жидкость беспрерывно плавала внутри. Она казалась почти нетерпеливой. Драко откупорил склянку и вылил жидкость внутрь. А потом он вернулся в прошлую ночь. Он был с ними на кухне. Он наблюдал, как Грейнджер, взяв предложенный им бокал, облокотилась о стойку. Глупо. В первый раз, когда он увидел воспоминания, он сосредоточился исключительно на нем. Его единственный жест, единственное выражение лица. Он не обращал внимания на слова и то, что он делал с ней, сосредоточившись на каждом движении его мышц. Он придвинулся как можно ближе, изучая его ноги, руки, ухмылку на лице, дугу бровей. Все, что могло привести его к кому-то, кого он знал. Во второй раз, когда он увидел воспоминания, он изучил их речь. Что они говорили. Он видел, как Грейнджер пыталась выудить информацию, несмотря на приворотное зелье, несмотря на то, что была пьяна. Когда Драко увидел, как он впервые схватил ее, окклюменция стала необходимой, чтобы попытаться выполнить свою работу. Он сжал кулаки, пока ногти не вонзились в плоть ладоней, и сосредоточился на том, чтобы очистить свой разум, сделать его пустым. Когда он убедился, что снял магические барьеры разума, он прислушался. Они хотят Драко. А я хочу тебя. Они хотят Драко. Снова. Они готовы убить тебя ради него. Но если ты будешь у меня, ты будешь жить. Когда они начнут действовать, это уже не будет игрой. Драко вынырнул из чаши, задыхаясь. Пошатываясь, он спустился по ступенькам, чуть не упав на землю, и тут его кто-то подхватил. — Малфой, ты в порядке? Драко попытался кивнуть, выпрямляясь, в то время как Гарри продолжал держать его за руку. — Жасмина сказала мне, что ты здесь, — Гарри наблюдал за ним, пока тот поправлял свою палочку в кобуре. — Ты что-нибудь нашел? — Я не могу ничего выбросить из головы, — Драко провел рукой по волосам. — Но я бы предпочел, чтобы ты тоже посмотрел.

***

Они смотрели воспоминания столько раз, что Драко мог по памяти пересказать все, что они говорили друг другу. Гарри выглядел измученным, сидя по другую сторону стола и попивая, наверное, уже четвертый кофе. — Почему бы не использовать проклятие Империо? — Гарри снял очки и потер глаза. — Мазохизм, наверное. Итак, у нас два предмета, — заметил Драко, устало откинувшись назад. — И два мотива. — Ты кого-нибудь подозреваешь? — Насчет Грейнджер? Я бы сказал Уизли, но если только он не научился создавать еще одну идиотскую версию самого себя… Гарри не оборвал его, вообще-то. Но он небрежным жестом стукнул пером по столу, и Драко был вынужден прервать фразу на полуслове. — Гермиона очень любима всеми, — сказал он, потирая рукой подбородок. Драко бросил на него напряженный взгляд, переплетая пальцы. — А меня очень ненавидят. — Ты думаешь, это могут быть Пожиратели Смерти… — Я убежден в этом. Я должен поговорить с отцом. Гарри наклонил голову. — В Азкабане десятки Пожирателей Смерти. — Но не мой отец. Тот, кто должен действовать, определенно не сможет сделать это из тюрьмы, — Драко встал и взял со стола папки. — Я хочу, чтобы вокруг Грейнджер была охрана. Она не должна знать. — А охрана для тебя? Странный дискомфорт закрался под его кожу. — Мне все равно. — Не строй из себя героя, Малфой, — голос Гарри был суров. — Если ты не хочешь сделать это для себя, то хотя бы сделай это для нее. Если тебе не все равно. Он ненавидел быть расшифрованным. Он ненавидел это так же сильно, как ненавидел быть уязвимым. Для этого он использовал окклюменцию. За это он любил окклюменцию. Он решил держать свои щиты на низком уровне, но наготове, прежде чем ответить ему. — Мне не все равно, — сказал он, глядя на него из-под ресниц. — Но ее опасность реальна. А моя все еще нет. Гарри вздохнул и сжал губы в тонкую линию, прежде чем ответить. — Я найму для нее охрану. — Хорошо, — Драко взял папки под мышку. — У меня есть кое-какие документы, которые нужно повесить на Вудворда. Драко слышал, как он встал со стула, направляясь к двери, чтобы выйти. — А что с твоим отцом? Драко не обернулся. — Это будет неофициальный визит.

***

Поздно вечером Драко снова пришел к Гарри и попросил его пройти с ним в кабинет Гермионы. Гарри улыбнулся, но у него хватило здравого смысла ничего не говорить. Они откланялись и вместе пошли к лифтам, чтобы подняться на четвертый уровень. На этом этаже были джунгли. — Мерлин, этот этаж — гребаный лабиринт, — сказал Драко, когда они свернули за очередной угол. — Здесь три отдела, — объяснил Гарри, когда они проходили мимо ряда офисов. — Ты что, совсем не помнишь? Драко покачал головой. Они оказались в узком и чрезвычайно тихом коридоре, что еще больше взволновало Драко. — Ты нервничаешь? — Гарри попытался, Мерлин его побери, сдержать улыбку, когда он спросил. — Я тебя раскусил, — ответил Драко, все еще глядя вперед. — Это место заставляет меня нервничать. Здесь слишком много чертовых людей. — Да, точно, — Гарри бросил многозначительный взгляд на пустой коридор. Пройдя несколько метров, они остановились перед очередным поворотом. — Кабинет Гермионы справа. Сюда, — Гарри жестом указал на угол. — Ее секретарь — мой фанат. Он одержим мной, так что я оставлю тебя здесь. Драко почесал затылок и пробормотал «спасибо». Гарри улыбнулся и энергично похлопал его по плечу, после чего повернулся на каблуках и пошел прочь. Он глубоко вздохнул и пошел обратно, надев на лицо свою обычную скучающую маску. Его скрипучие шаги по тихому коридору заставили обернуться того, кто, должно быть, был секретарем Грейнджер. Гомункул, вероятно, скрещенный с гоблином, в нелепом кислотно-зеленом костюме, с зачесанными назад волосами и чрезмерно услужливой и раздражающей улыбкой на лице. — О. Мистер Малфой, — сказал он, сделав что-то вроде поклона. — Мисс Грейнджер с кем-то. Драко рассеянно взглянул на свои наручные часы. — Ее смена должна была закончиться десять минут назад. — Это личный визит, на самом деле… Гоблина прервал громоподобный звук хрюканья. Они оба повернулись в ту сторону, откуда донесся звук, и увидели, как к ним несется покровитель крупного кабана. Кабан остановился в шаге от Драко и повернулся к секретарю. — Привет, Дэвид. Я бы хотел, чтобы ты передал Гермионе, что ее международный портключ готов. Голос кабана был знаком Драко, но он не мог разобрать, кому он принадлежит. — Сообщение получено, — ответил он. Кабан развернулся и пошел обратно, откуда пришел. Драко непринужденно улыбнулся ему. — Я передам ей, — объявил он и повернулся к двери в кабинет Грейнджер. Секретарь запротестовал, вскочив из-за своего блестящего стола. — Мистер Малфой, Вы не можете… Драко открыл дверь и увидел Грейнджер, удобно расположившуюся за своим столом. И Блейза. Все четверо стояли в неловком молчании, пока Гермиона не отстранила Дэвида. — Пока, Дэвид, — поддразнил Драко. Пошел ты, Дэвид. Драко закрыл за собой дверь, когда Блейз встал, чтобы поприветствовать его. — Я прочитал о том что произошло в «Пророке», — сказал он, глядя между ним и Гермионой. — Поскольку я уже был здесь, я решил заглянуть и узнать, как дела у Гермионы. Тот факт, что он пытался оправдаться, ни капли не понравился Драко. — Почему ты оправдываешься? Драко скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Блейз открывает рот, а затем снова закрывает его. Он сделал это дважды, затем нахмурился и опустил взгляд. — Я твой друг, я не хочу, чтобы ты думал, что я… — Почему ты уже был в министерстве? Гермиона встала. — Драко… — Я сопровождал маму, чтобы подать заявление на получение разрешения на брак, — наконец сказал Блейз, расслабив плечи. Это был один из его лучших друзей, он знал его с детства. Ему было неприятно подозревать его в этом. Он ненавидел того, кто это с ними делает. Драко ничего не сказал. Он сжал челюсти и посмотрел на Гермиону. Блейз тоже посмотрел на Гермиону. -. Увидимся позже, Блейз? Дома? Блейз кивнул и грустно улыбнулся. Драко сделал шаг в сторону, чтобы дать Блейзу выйти за дверь. Если раньше тишина была неловкой, то теперь она была просто оглушительной. Не такой он представлял себе ее после поцелуя. Напряжение висело в комнате, как неразорвавшийся фейерверк, и Драко боковым зрением следил за тем, как она приближается к нему. Он смотрел куда угодно, только не в ее сторону. Он уже заметил, что на ней белое платье, но пытался сосредоточиться на чем-то другом. — Что это? — спросил он, указывая на вазу с фиолетовой орхидеей на ее столе. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть, а затем вернулась к нему. — От Рона. Драко достал свою палочку и направил ее на цветок, который загорелся. — Он будет гореть шесть часов. Потом у тебя будет красивый обсидиановый шар. Гермиона тщетно пыталась сдержать смех. — Ты ушел сегодня утром. Драко посмотрел на нее, заметив легкий румянец на ее щеках. — Я оставил тебе записку. Она пожала плечами. — Я подумала, что ты, не знаю, сожалеешь о том, что произошло вчера… Драко сделал шаг к ней. Еще один. Еще один. Пока не прижал ее к столу. Вплотную, так, как будто они оба держали свои палочки направленными друг на друга. — Я думала, ты понял, что не хочешь меня целовать, но ты сделал это только потому, что волновался за меня, — повторила она. Река в половодье. — Если это так, я бы хотела, чтобы ты мне сказал. Я бы хотела, чтобы ты сказал мне, что ты сожалеешь о поцелуе и не хотел его. Иначе я, я не знаю, я могу обманывать себя, что наконец-то… Драко схватил ее за бока и притянул к себе, заставляя ее грудь прижаться к своей. — Мерлин, заткнись, мать твою. Он не поцеловал ее, потому что она была слишком красива, полностью покраснела и смутилась, и хотелось еще немного насладиться зрелищем. Он наклонил голову и увидел, как она прищурилась. Его губы прикоснулись к ее губам, и Драко почувствовал, какие они гладкие и мягкие. — И ты не жалеешь об этом? Фитиль был зажжен. Искра проскочила, и Драко одарил ее легкими, спокойными поцелуями. Почти застенчивые. Медленное сгорание. Он почувствовал, как Гермиона ослабла в его руках. Она погладила его и провела пальцами по его волосам. Пламя путешествовало по фитилю, а затем произошло столкновение. Он поцеловал ее, как будто хотел слиться с ней. Гермиона слабо вздохнула и открыла ему рот. Его язык проскользнул внутрь. Поцелуй был диким, жестоким. Их рты слились воедино, кусая, облизывая, засасывая. Драко шумно вдохнул и поднял Гермиону с земли, скользнув руками по ее попке. Он посадил ее на стол, не слишком нежно, прижимая к себе. Он обхватил ее голову руками, отрываясь от ее рта с тихим стоном. Он подошел к ее уху. — Ты думаешь, я пожалел об этом? Гермиона вздохнула и прикоснулась к нему. Она цеплялась за его руки, все еще ища его рот. Она извивалась, выгибалась дугой. — Драко, — застонала она, и он чуть не кончил в штаны. — Мы можем пойти домой? Пожалуйста. Фейерверк погас. Вода подавила ее, пока она не стала черной и мягкой на земле. Без пламени, без взрыва. Драко прочистил горло и сделал шаг назад. Гермиона хмуро смотрела на него, когда он провел большим пальцем по нижней губе. — Грейнджер, — начал он, задыхаясь. — Почему для тебя приготовлен международный портключ?