Повесть о расследованиях, кулинарии и звездах

Несмотря на полную внутренних терзаний ночь, когда давно сдерживаемые мысли наконец выплыли на волю и требовали осмысления, наутро Коля не почувствовал себя разбитым. В квартире царила тишина, прерываемая лишь редким брюзжанием холодильника и тихим гудением труб, едва стоило открыть кран. Ванька спал на диване в гостиной, светлые вихры разметались по наволочке, одеяло сползло, обнажая ноги едва не до бедер, одна рука свисала на пол и возле нее лежал мобильный телефон — наверняка играл до того, пока не сомкнулись веки. Вторая рука оказалась закинутой на бедра, словно пыталась остановить одеяльный побег. Ванька спал здоровым и крепким сном молодости, и Коля прикрыл дверь в гостиную. Пусть поспит еще. Пока руки механически отмывали тарелки, голова все крутила открытия вчерашнего дня. На плите появилась сковородка, показалась из холодильника и исчезла обратно пластиковая упаковка для яиц, в одном из ящиков буфета нашлись силиконовые формы для яичницы: те, которые в виде цветов, купила Галя, когда роман только начинался и казалось, что впереди ждет долгая и счастливая совместная жизнь… Те, которые с сердечками, притащил Серега. Следом Коля достал бекон, зашкворчало масло на сковороде, и приятный аромат горячего завтрака поплыл в воздухе. Пока жарился бекон и пока готовились яйца, из холодильника появился хлеб, и по нему щедрым слоем разлеглось сливочное масло. — И колбасу сверху, — подсказал сонный Ванюшкин голос. Ванька стоял в дверях, прислонив к косяку лохматую голову, в его глазах сон еще боролся с пробуждением и жаждой нового дня, но стоило втянуть носом воздух, как взгляд стал осмысленнее. — Вам кто-нибудь говорил, что вы готовите как боженька? Ваня проскользнул к столу как был: в одних джинсах и босиком, поэтому Коля в последний момент загородил дорогу. — Марш одеваться, замерзнешь ведь. — Меня согреют эти сердца, — Ванька указал на сердечки на тарелках. — Не знал, что вы такой безнадежный романтик. На самом деле этому было объяснение: выложить бекон в форме сердца проще, чем в виде лепестков у ромашек, поэтому Ванькину попытку пошутить, Коля пресек невесомым щелчком по носу. — В следующий раз, если останешься ночевать, завтрак за тобой. Но сам Коля в глубине души точно знал: «если» стоило заменить на «когда». Ваньку теперь и дихлофосом не выкуришь. За окнами светало, но дома выступали будто из пелены тумана — это вчерашний снегопад припустил с новой силой, подоконник спрятался под толстой шапкой, на которую сверху сыпались пушистые, будто нарисованные на открытке снежинки, и ледяные узоры на окнах тянулись ввысь. Не хватало разве что новогодних гирлянд и подарков с красными бантами, которые прятались бы под елкой, украшенной большими стеклянными шарами. В детстве, в том раннем детстве, когда были живы бабушка с дедушкой, и когда большая семья съезжалась на праздники и ребятня ватагой носилась по дому в поисках носков с конфетами и варежек с леденцами, а на кухне мама и тетки пекли пироги и запекали в них монетки и бусинки, тогда как мужчины топили дом и строили за коровником снежную крепость… В том раннем детстве новогоднее настроение чувствовалось так остро, как никогда больше. Это настроение вернулось снова в снежное утро восьмого марта.

***

Маша Мухина ждала у ресепшена. Коля узнал ее сразу, едва увидел со спины, хотя последний раз они встречались в начале зимы. На Маше снова было длинное пальто, разве что перчатки теперь украшал мех, и дизайнерские валенки красовались на стройных ногах. Из-под меховой шапки выглядывали роскошные кудри, но если раньше они кружились вокруг головы легким облачком, то теперь струились по плечам полноводной рекой. И на ворсинках меха, и в прядях волос еще виднелись капли воды от растаявшего снега, но все же видно было, что Маша ждет не одну минуту. На миг охватило сомнением: неужели пришла ходатайствовать за Комарова? Так ведь поздно — на днях состоится суд. Маша сняла перчатку, ее волосы взметнулись, когда она стремительно развернулась и обнаружила Колино присутствие, две круглые ямочки появились на щеках, и зубы мелькнули между алых губ. Ваня из-за ее спины показывал большие пальцы и оживленно призывал к действиям. — Мария? — Николай Петрович! Маша двигалась стремительно и грациозно, как лань. Высокая, статная, одетая по моде богемных шестидесятых, она совсем не напоминала почтовую операторшу, и только мозоли на пальцах, когда она протянула для рукопожатия руку, пояснили: Машин гардероб — ее личная заслуга. — С праздником вас. Хотелось подкрепить поздравление подарком, хотя бы шоколадкой или коробкой конфет, но купленные заранее подарки для коллег, либо остались в машине, либо ускакали в лабораторию на шустрых ногах в дырявых кедах, либо еще не доехали до работы. Маша улыбнулась в ответ. — Извините, просто работы много, единственный выходной выпал на праздник, и я так волновалась, работаете ли вы. Она не уточнила, имела ли в виду всю контору или лично Колю. — Я надеюсь, вы не из-за Комарова пришли? У Маши глаза вспыхнули и голова резко качнулась из стороны в сторону. — Нет! Верите ли, первый месяц даже спать не могла спокойно, все казалось, что они оба тут… Собственно, я из-за этого к вам пришла. Из-за страхов? Он предложил пройти в буфет, Машино пальто осталось в переговорной. Блузка с манишкой подчеркивала высокую грудь, черная плиссированная юбка — тонкую талию. По розовой ткани рукавов разлетелись вышитые листья. С шеи свисала длинная нитка жемчуга, скрученная посередине в якобы небрежный узел. Маша не мешала себя разглядывать, ее взгляд был полон оценивающего интереса, и руки не вздрогнули, когда Коля накрыл их ладонью. Атмосферу дополнил грохот — Ванька врезался в дверь, и через мгновение он водрузил на стол коробку конфет, на которой кривоватый бантик источал запах от пролитых реактивов. На стол с позвякиванием опустились две кофейные пары, брякнули ложечки, щелкнул чайник, и Ванька взмахнул рукой на прощание и исчез. Жесты, которые он потом показывал через окно, можно было оценить как призыв к действию, но призывал он решительно не к тому. — Итак, что случилось, Мария? Маша переложила волосы с одного плеча на другое, сделала глоток и начала говорить, медленно подбирая слова. — Меня мучили кошмары, я не могла оставаться одна, и тогда я пригласила пожить со мной мою тетку. Родители у меня давно умерли, я еще школу заканчивала, а тетя Вера помогла с экзаменами, деньги накопила, чтобы в Москву отправить. И знаете, она мне теперь как мать. Она прекрасный человек! Но внешне она… обычная. Вы понимаете? А сразу после приезда в Москву, она завела поклонника. Поначалу мы его даже не видели. Ей приходили цветы, мягкие игрушки, сладости, потом кто-то начал звонить по телефону — это, знаете, уже странно? Допустим. Походило на обычные ухаживания от давно знакомого человека: Коля вот точно так же ухаживал за Галей в самом начале, и продолжил ухаживания в самом конце. Маша отпила еще немного и продолжила: — А потом объявился мужчина. Назвался дядей Костей и сразу заявил, что действует по поручению своего друга, который без ума от моей тетушки и хочет на ней жениться. Тетка моя ударилась в слезы от счастья — ее в молодости замуж не звали, а тут под старость такое приключилось… А меня насторожило все это. И таинственный поклонник, и этот его друг… Друг очень неприятный. У него глазки мелкие постоянно бегают по сторонам, и говорит заискивающе, но в то же время, как будто с ехидством. А изображает воплощенную доброжелательность. Но самое странное: у него на кистях рук ожоги, как будто от кислоты. И я подумала: а неспроста ли? Может, он татуировки уничтожил? — Маша, мы не занимаемся брачными аферистами, — мягко заметил Коля. Но Маша горячо замотала головой, показывая, что еще не все рассказала. Она глотнула еще кофе перед тем как продолжить: — Я тоже сначала подумала на аферу, но брать-то за моей тетушкой нечего. А потом этот поклонник пригласил нас в гости! В дорогую квартиру в старинном доме, внутри вся отделка по последнему слову техники, на столе деликатесы и очень дорогое вино. С виду поклонник оказался здоровым импозантным мужчиной заметно моложе моей тетушки, ничем не болен, не инвалид. Я ведь сначала думала, что он не может появиться у нас из-за болезни, может, к кровати прикован, и поэтому шлет подарки через друга. Но чувствовалось какое-то напряжение… Она допила кофе, и Коля предложил ей еще. — С тех пор мы часто бывали у Григория. Вернее, тетушка шла в гости, а я то в магазин схожу, то в парикмахерскую, чтобы, знаете, не мешать счастью. Но в один день мороз нагрянул, и я зашла погреться в подъезд, а там соседка налетела на меня с расспросами, кто мы такие да кем Льву Николаевичу приходимся. А я этого Льва и знать не знаю. В общем, так выяснилось, что в квартире жил дед, то ли из бывших чиновников, то ли какой-то научный светила, и никого на порог не пускал: даже врачей. Они его в коридоре осматривали, если вообще не на лестничной клетке. И тут дед таинственно исчез и появились наши знакомые… Пока еще подозрительной ситуация не казалось. Наверняка была куча объяснений, например, дед умер, а наследники продали квартиру поклоннику Машиной тети. Но Коля терпеливо ждал продолжения. — Я удивилась, а через несколько дней попросилась с коллегой поменяться. Она работает на том же участке, где живет этот Григорий, и я вышла за нее на работу. Так что я видела ведомость: бывший владелец расписывался за получение пенсии, а деньги ему были переданы с рук на руки в этой самой квартире, в которой хозяина уже давно не видели! А кроме того, я, пока тетку ждала, нашла жигули подозрительного дяди Кости. А так уж получилось, что сам Константин носил в дом коробки и машина ненадолго оставалась открытой, так что я на минутку заглянула в багажник и нашла кое-что. Она выудила из кармана сумки пакетик со свернутым лоскутом ткани, на котором расцветали бурые пятна. — Мне кажется, это кровь. Если Коля хоть что-то понимал в следах, на ткани была не только кровь. — Мы разберемся, — пообещал он. Гали сегодня не должно быть, у нее прием в Министерстве, а без Гали за сутки можно что-то найти, чтобы были основания для возбуждения дела. Маша благодарно улыбнулась. — Я только понять не могу, — поделилась она сомнениями, — что у нас брать? Почему они к нам прицепились? Коля коснулся ее руки. — Вы выглядите так, будто у вас есть деньги, Мария. Потому что ретро-одежда стоит недешево. И далеко не каждый мужчина узнает на ваших прекрасных пальцах мозоли от вышивки и шитья, а в фигурных пуговицах с пальто угадает китайскую бижутерию, а не серебряный сплав. — Еще и жемчуг искусственный, — на Машиных щеках появился румянец. — Но вы же узнали. Она лишь на мгновение погладила его руку и тут же пальцы смиренно легли на чашку и блюдце. В глазах ее что-то мелькнуло, и улыбка стала смущенной, раскраснелись щеки. Вокруг буфета носился Ванятка. Коле даже не надо было поворачивать голову, чтобы улавливать хаотичные метания кого-то быстрого и одетого в идиотскую футболку. Мимо прошлепал берцами огромный букет, из которого раздался бас Кости Котова. Коридоры стали шумнее чем раньше, голоса проникли в буфет, и Коля опомнился: работа не ждет. — Я разберусь, Маша, — пообещал он еще раз. — Я обязательно позвоню. Если и было какое-то прекрасное мгновение, оно безвозвратно рухнуло. Коля отвел Машу в лабораторию, где Ваня и Таня, потирая ручки, как мухи, ожидали новую порцию работы. По коридору прогуливались Костя Котов, на этот раз без букета, за ним следом Костя Лисицын, затем Игорек и Серега, и все придавали лицам напускное безмятежное выражение, когда проходили мимо стеклянных стен, где уже подняли жалюзи подобно красному занавесу в театре. Только каждый норовил хотя бы скосить глаза в Машину сторону, а еще лучше срочно завязать шнурки — на туфлях с молнией (Лисицын!) или ввалиться в лабораторию, чтобы подарить даме конфету и прочитать стихи (Котов!), или изобразить занимательный разговор по телефону (Серега!), только экран этого телефона продолжал гореть. Ваня и Таня одновременно закатили глаза. Развели тут, балаган, понимаешь ли. Иногда Коля как никто другой понимал, почему Галя называет своих сотрудников детским садом, — сегодня они определенно вели себя как ясельная группа, разве что умели ходить на горшок. Наверное. В общем, хотя прекрасное утреннее настроение не пропало, оно отодвинулось в сторону, освобождая место рабочим делам, и Коля не без сожаления оставил Машу в обществе экспертов, а сам направился в переговорную. Кроме того, что преступники не дремали даже восьмого марта, стоило обсудить, как организовать поздравление для дам.