Повесть о расследованиях, кулинарии и звездах

Освободился Коля немногим позже — во всяком случае, ему казалось, что прошло не больше часа, но на деле, наверное, потребовалась гораздо больше времени, чтобы раскидать дела между подчиненными, один из которых выискивал один за другим благовидные предлоги, чтобы сбежать домой к жене и сыну, а некоторые другие предусмотрительно взяли отгулы. Из всего женского состава, не считая нескольких лаборанток, на работу вышла только Танюшка. Лена Шустова сидела дома с ангиной, Юлька Соколова уехала к родителям, Валюша отдыхала с семьей за городом, и хоть она обещала приехать после обеда, Петр Сергеевич убеждал, что справится сам. Галя, ну… Что за женский день без женщин?.. В общем, когда Коля освободился, Маши в конторе уже не было. Зато Ванюшка и Таня постучали в стекло, едва Коля вышел в коридор. Мордашки у обоих были довольные-предовольные, а на щеках красовались следы шоколада. При появлении Коли в лаборатории ребята едва не подрались за право первым рассказать о находках, но Ваня подчинился укоризненному взгляду и отъехал на стуле, жестом показывая, что будет молчать, как рыба. — Короче, ваша Маша — просто бомба. Она мало того что портреты нарисовала, она же отпечатки пальцев у самого подозрительного взяла. Тут Ваня попытался вставить свои пять копеек, так что Коле пришлось положить руку ему на плечо. В конце концов, Танюшка и так отдувается за всех, почему бы не дать ей пять минут поблистать. — Ну, знаете, чернила, зеркальце, четкий след. — Я вижу, Маша читала Агату Кристи, — улыбнулся Коля. Танюшка продолжила. — Мы проверили отпечаток, он есть в базе, принадлежит Константину Котову. — Нашему, что ли? — не понял Коля. Ванька заржал и едва не навернулся со стула. Собственно, спасла его лишь Колина рука, в ином случае, падая, Ванька бы еще и стол перевернул, на краю которого стоял штатив с пробиркой. — Да почему нашему? Нет! — Танюшка хихикнула. — Но морда тоже бандитская. Вот этот Котов пятнадцать лет назад сел за серию разбоев. Мы нашли его фотку из дела, состарили — и получили вылитого дядю Костю. Танюшка откатилась в сторону, и Коля бросил взгляд на монитор за ее спиной. Что ж, морда и в самом деле такая, которую на темноте увидишь — три дня спать не сможешь. Впрочем, их собственного Костю Котова тоже поминали недобрым словом старушки-свидетельницы. — Чем еще порадуете? Но на этом радостные новости кончились. — Мы голову ломаем, что этим мошенникам понадобилось от Маши, — влез в разговор Ванька. Голову закинул, касаясь затылком Колиной ладони, в глазах появилась улыбка. — Танюха раскритиковала вашу версию. — Уж простите, Николай Петрович, но я не знаю, в какой стране надо родиться, чтобы ожидать больших денег от одинокой почтовой операторши. — Таня задумчиво покрутила прядь, крупные кольца сережек качнулись, когда она потрясла головой. — Даже если предположить, что они клюнули на якобы брендовую одежду, чего бы они делали с ней дальше? За шмот много не выручишь, если нет выхода на специализированные салоны, да и там не такие деньги будут. А они, сами посчитайте, сколько потратили на Машу и ее тетку: и подарки, и закуски, вино… Да они уже в минусе! Ваня важно покивал головой, показывая, что полностью согласен с Таниным предположением. Только вместо того, чтобы высказать свое, округлил и без того большие глаза: — Может кофе попьем, Николай Петрович? У нас шоколадки кончились. Танька облизала губы. Коля вздохнул: с какого возраста дети перестают именоваться «растущими организмами»? А ведь что Ваня, что Таня — тростинки, соплей перешибить можно, а не прокормишь. И куда всё уходит? Впрочем, додумывал он эту мысль уже в буфете, пока кипел чайник и пока Ваня готовил им троим кофе, а Танюшка шуршала фантиками. Планшет подвисал, и кружок загрузки долго крутился, прежде чем открылись материалы дела Котова. С фотографии смотрел молодой мужчина, в котором сложно было признать кругломордого типа, который охотился за Машей Мухиной и ее тетей. На зоне мужик заматерел, и, судя по всему, сменил род деятельности? Но чем дальше Коля вчитывался в характеристику Котова, тем меньше верил в версию о брачном мошенничестве. Котов убил двух в родном Добинске: охранника целенаправленно, а продавщицу — случайно, не рассчитав силы. Работал оперативно, на мелочи не разменивался, и за три разбойных нападения собрал около полутора миллиардов. Даже с учетом деноминации это большие деньги. Следователь, который вел дело, полагал, что у Котова был сообщник, но доказать не удалось, а деньги с последнего налета бесследно исчезли… Надо второго мошенника поискать в тогдашнем окружении Котова. Под носом оказалась чашка ароматного кофе, какой-то по счету кубик сахара опустился на дно, и Ванька перемешал, его пальцы легли на Колину ладонь и наконец добрались до выключения планшета. — Все потом, окей? Я нашел для вас номер следователя и, кстати, надо наших добинских коллег расспросить, нет ли связи между Котовым и Мясниковым. Но это все потом, хорошо? Ванька улыбался. В Таниных руках шуршали фантики. Кофе на вкус оказался крепким и сладким. — Хорошо.

***

Спустя перерыв на кофе и разговор с Добинском всплыла кандидатура Геннадия Мельниченко — менеджера банка, принадлежащего Мясникову. В девяностые Мельниченко жил на одной лестничной клетке с Котовым и попал в поле зрения следователей, но, увы, у него оказалось железное алиби — в момент последнего налета Геннадий находил за сотню километров от Добинска, что подтвердил сам Мясников, против которого уже тогда никто не решался выступить. Итак, горячий поклонник Григорий обрел настоящее имя и фамилию. Не хватало лишь мотива. День был необычайно тихим для праздника. Ребят несколько раз дернули на вызов, но дважды дело оказалось обычной бытовухой, один раз — самоубийством, хоть и выполненным нетривиальным способом, и один обещавший быть головоломным случай разрешился в самом начале, потому что у подозреваемого сдали нервы и он сознался в убийстве любовницы, едва перед ним выросли собственными персонами Серега и Костик Котов. Это дело, правда, Коля все же забрал в ФЭС, чтобы убедиться, что подозреваемый не оговаривает себя, прикрывая кого-то другого. Во всем остальном день обещал быть безоблачно тихим, и только Машина загадка волновала разум и сердце. Если преступники охотятся не за деньгами, тогда зачем? И почему они выбрали жертвой своего обмана Машину тетушку, а не саму Машу? На всякий случай ребята пробили, какое имущество зарегистрировано за Мухиной — однокомнатная квартира в Москве, а какое за ее тетей — полдома и половина участка в деревушке под Тверью. Но теперь-то, зная характеристики Котова и Мельниченко, Коля не мог поверить, что эти деятели нацелились на столь малый куш. Коля ломал голову над загадкой и пока подписывал бумаги, и пока ездил в суд и прокуратуру, и только когда возвращался в контору с обедом для экспертов, сообразил: они изначально зашли не с той стороны. Знакомство с Машей и Верой Васильевной было вторым шагом преступления, первым же — овладение квартирой. Что если она была выбрана не случайно, и личность старика-хозяина играет в этой истории не последнюю роль? Именно с этой мыслью Коля вернулся в контору и с новой задачей вошел в лабораторию, в которой Танюшка и Ваня играли в снежки бумажными комьями. И именно поэтому Коля не возражал, что эксперты едят за рабочим столом, благо и сам он ел рядом с ними. Ванюшка громко урчал, поглощая лапшу и, не глядя в тарелку, охотился за тефтелями, которые все откатывались и откатывались в сторону, пока не уперлись в стенку. Но и тогда вилка проскочила мимо, Ванька раздраженно вздохнул и все же повернул голову. С другого бока от Коли обедала Танюшка. Она тоже не отлипала от монитора, сверху вниз бежали перед ней списки от жилконтор, институтов и школ. Время от времени фиолетовой линией выделялось то одна строчка, то другая, Таня клацала мышью и вновь возвращалась к еде. Самому Коле, впрочем, тоже не елось спокойно. На работе вообще в тишине и спокойствии не особо поешь: если не случится нового трупа и не возникнет подвижек со старым, так кто-нибудь из ребят обязательно пройдет мимо и заглянет на почесать языком — так что тарелка еще не опустела, а на один из свободных столов присел Серега, которому срочно понадобились подснежники и он выпытывал у Танюхи адреса цветочных салонов, а вешалку с обеих сторон подперли Кости, потому что одному нужен был отгул на завтра, а другой просил премию, чтобы отправить матушку в санаторий. Еще через несколько минут в лаборатории появился чайник, с веселым перезвоном застучали чашки, кто-то принес сахар, кто-то — коробку конфет. Танька захихикала, фотоаппарат появился в ее руках, и она с задорным «Сыр!» запечатлела на память накрытый стол и толпу. Прошло не менее получаса, прежде чем в лаборатории остались только Коля, Ваня и неприлично довольно счастливая Танюшка-хохотушка, которой в этот день достались абсолютно все поздравления и комплименты. И, конечно, чайник и чашки, никуда не исчезли, в отличие от конфет из вазы. — Итак, что у нас про хозяина квартиры известно? — спросил Коля. А по результатам совместных усилий всех троих известно было следующее: дедок звался Львом Николаевичем Мышкиным, и на этом его сходство со знаменитым тезкой заканчивалось. Этот Лев Николаевич до пенсии служил в НИИ, курировал ракетно-конструкторские проекты, больше тридцати лет носил звание ведущего инженера, пока коллеги не заговорили о предательстве: Мышкина заподозрили в продаже чертежей американцам. Однако на дворе уже было начало девяностых, Холодная война осталась в недавнем прошлом, и страну сотрясало от совершенно других проблем. Поэтому Мышкин сумел выйти сухим из воды, разве что его с почетом отправили на пенсию. Предчувствуя дефолт, Мышкин вложил все свои сбережения в покупку квартиры, домика на Кубани и нескольких автомобилей, так же он сделался акционером нескольких предприятий, и лишь одно из них прогорело в тяжелые годы. Имущество Мышкина казалось огромным, и если Мельниченко и Котов планировали им завладеть, зачем им понадобилась скромная операторша Маша и ее деревенская тетка? — Кроме того, — добавил Ваня, — я тут нашел интересное: наш Мышкин в течение нескольких лет трижды в год приезжал в Циолковск, где чертежницей работала мама Геннадия Мельниченко. Он родился как раз в эти годы. Позднее, Мышкин несколько раз оплачивал поездку Геннадия в Артек — в архивах сохранились газетные статьи о том, что благодаря щедрости столичного инженера Мышкина дети Циолковска могут посещать детские лагеря, но, заметьте, на фотках рядом с ним всегда один и тот же мальчик. В мальчике с пожелтевшего газетного листа угадывался похожий на зайца Мельниченко. — Позднее, правда, Мельниченко с матерью переехали в Добинск, и, видимо, общение прекратилось, но я уверен: ДНК Мельниченко и следы с нашей кровавой тряпочки покажут совпадение «отец — сын». Что ж, дело становилось если не кристально ясным, то хотя бы привычным. Видимо, оставшись без покровительства Мясникова, Мельниченко решился потребовать с отца деньги. Действуй он по уму, обратился бы в суд и добился проведения экспертизы, но либо у Мельниченко не было денег на издержки, либо не хватило терпения, либо старый дружок вмешался и взял дело в свои привыкшие к крови руки, но итогом стала смерть деда. О том, что Мышкин мертв, красноречиво говорили следы мозгового вещества на принесенном Маше клочке ткани, но для очистки совести Коля все же разослал описание старика по больница и моргам Москвы. Из кадастровой палаты сообщили, что Мышкин квартиру не продавал, других жильцов не регистрировал, более того, домик в Кубани он продал сразу же, как после объявления места Олимпиады взлетели цены на землю в Краснодарском крае, от своей старой квартиры он избавился и того раньше, и полученные деньги вложил вложил в золото. Билетов на поезд или самолет Мышкин не брал, из страны не выезжал. Все говорило о том, что Котов и Мельниченко вывезли тело старика на своих жигулях, но в каком направлении искать труп? И это все еще не объясняло, какое значение отводилось Машиной тете Вере. — Еще кофе, Николай Петрович? — предложил Ваня, но Коля отмахнулся. Еще немного и этот кофе польется из ушей! Тем более что пора сворачивать импровизированный пикник — не ровен час Сама нагрянет, потому как по телефону Галя бурчала, что в глаза бы не видела тех министров и генералов, в чьей компании проводит праздник, и несколько раз с надеждой спрашивала, не приключилось ли на работе ничего экстраординарного, что требовало бы ее вмешательства. Не приключилось, Галя, никак нет. Коля жестом показал Ванюшке, чтобы собрал чашки, а сам понес чайник в буфет, рассказывая Галине, как тихо на работе и как безмятежно, совсем как в осеннем лесу, только без мишек. За Колиной спиной сдавленно хихикали мелкие, и шуршали фантики от последних конфет, заначенных в карманах халатов.