Не из-за судьбы

Год спустя

      Изуку никогда не страдал от завышенной самооценки. Глядя на себя в зеркало, он видел обычного парня, из тех, на ком люди, как правило, не задерживают взгляд. Обычная работа, обычный образ жизни.       Каждый день он возвращался домой в свою обычную квартиру, готовил обычный ужин и проводил обычный вечер за просмотром фильма или чтением комиксов.       Он и представить себе не мог, что кто-то мог всерьёз заинтересоваться таким человеком, как он. Но даже у него на руке была выведена заветная дата, на которую Изуку всегда смотрел с теплотой и благодарностью, и всю его жизнь его грела мысль, что в определённый день он встретит своего человека, с которым разделит свои незамысловатые будни.       И вот этот день настал.       У Изуку был выходной, от чего он был на нервах с самого утра, так как ему предстояло самому спланировать свой судьбоносный день. Ему никуда не нужно было сегодня идти, кроме как в магазин за продуктами, и перспектива встретить своего соулмейта где-нибудь в мясном отделе казалась ему не очень романтичной. Он понимал, что судьба сама всё решит, но всё же на всякий случай рассматривал вариант пойти дальней дорогой через парк или ещё какое-нибудь живописное место.       Изуку открыл шкаф, пробежавшись взглядом по сложенным в стопку футболкам и аккуратно висевшим на вешалках рубашках. Гардероб у него тоже был вполне обычным, и при всём желании он не мог порадовать сегодня свою родственную душу каким-то сногсшибательным образом.       «Надеюсь, мой соулмейт не какой-нибудь противник системы, который будет пытаться избежать встречи со мной, как…»       Невольно (это всегда происходило невольно) в голову прокралась мысль, которую он вот уже чуть больше года старался избегать.       Единственным необычным, что было в жизни Изуку, была встреча с Бакуго Кацуки.       До этого он и подумать не мог, что в его вкусе дерзкие, порой немного грубые парни, которые даже когда посылают тебя куда подальше, делают это таким красивым низким баритоном, от которого пронимает электричеством до кончиков пальцев. Когда Бакуго Кацуки открыл ему дверь, у Изуку поначалу были сомнения, есть ли у него вообще право находиться так близко к человеку, который выглядел так, что любой античный бог по сравнению с ним почувствовал бы себя жалким лохом.       Но даже не это было необычным.       А то, что Бакуго Кацуки смотрел на него так, словно Изуку вовсе не был таким обычным, каким считал себя всю жизнь.       Сколько бы он ни возвращался мыслями к этому дню, ему трудно было поверить, что то, что происходило в том подъезде, было реальностью. Взгляд Каччана, его голос, слова, которые он говорил.       «Скажи, что ты тоже это чувствуешь».       Он помотал головой, отгоняя болезненное воспоминание, и достал одну из футболок. Сегодня всем этим мыслям придёт конец, потому что сегодня он встретит своего человека. По-настоящему своего, а не какого-то спустившегося с небес Аполлона, на которого Изуку даже смотреть было неловко с близкого расстояния.       Из короткого разговора он понял, что Каччан был не только горяч, но ещё и умён, и, судя по всему, решительный и серьёзный парень. Он уж точно заслуживал иметь рядом с собой кого-то себе под стать.       И лишь одно не давало Изуку покоя. Как, каким образом, из-за какого сверхъестественного вмешательства это чувство вдруг оказалось взаимным?       «Скажи, что ты тоже это чувствуешь».       «Это неправильно, — сказал он себе, — я бы не принёс счастья такому человеку, как Бакуго Кацуки, и сам бы не был счастлив, поскольку постоянно сомневался бы в том, заслуживаю ли я быть рядом с ним. Поэтому у нас разные цифры на руках. Поэтому судьбе виднее».       Какая разница, что он там чувствовал.       Стрелки часов на стене показывали полдесятого утра, и хоть ещё было рановато идти в магазин, Изуку было сложно усидеть на месте. Где-то в дальних слоях подсознания пульсировало желание ускорить встречу, которая должна была изменить его жизнь.       Побросав в рюкзак кошелёк, ключи и телефон, он напоследок посмотрел в зеркало, оценивая ту картину, которую сегодня предстояло увидеть его соулмейту.       Меланхоличную тишину в квартире вдруг прорезал настырный звук дверного звонка.       Изуку подскочил на месте, чуть было не выронив рюкзак из рук.       Так быстро?       Уже?!       «Так, спокойно. Может, это не соулмейт», — подумал Изуку, делая глубокий вдох. Вот только никто никогда не приходил к нему в воскресенье в полдесятого утра.       Он ещё раз посмотрел на себя в зеркало, предпринял неуклюжую попытку поправить волосы, понял, что это бесполезно, и попытался хотя бы убрать непослушные кудри с глаз.       Звонок трезвонил не переставая, разгоняя и без того участившийся пульс.       Сделав несколько неуверенных шагов к двери, Изуку замер. В надежде, что голос не подведёт, он спросил:       — Кто там?       Звонок наконец перестал звонить. Какое-то время была тишина, и он уж было подумал, что это ложная тревога, просто соседские ребятишки хулиганят или что-то в этом роде.       Но после нескольких секунд тишины из-за двери раздался бархатный баритон, с дразнящими нотками:       — Доставка.       Глаза Изуку широко распахнулись.       Нет, нет, этого не должно было происходить.       Этот голос, который он столько раз за последний год слышал во сне, он бы не смог спутать ни с чем.       Правильным решением в этой ситуации было только одно. Сказать ему, чтоб он уходил, что это неправильно. Не открывать дверь, ни в коем случае не открывать дверь.       Но покрывшаяся гусиной кожей рука сама потянулась к ключу в замке. Изуку был слабее, чем это чувство, которое давило на лёгкие изнутри, перекрывая кислород.       Слабее, чем желание снова увидеть Каччана.       Ключ повернулся в замке, и Изуку распахнул дверь, желая поскорей убедиться, что это не сон и не галлюцинация.       Глаза поначалу отказывались верить в увиденное. Мозг не поспевал за ударами сердца.       Каччан, здесь, у него на пороге.       Изуку уже смирился с тем, что никогда больше не увидит эти рубиновые глаза, глядящие на него из-под чёлки, но вот он здесь, так близко, весь такой красивый, каким Изуку его помнил, с широкими плечами и объёмными бицепсами, и этой невероятной аурой, от которой, казалось, электризовался воздух.       — Хорошо, что ты сразу открыл. Я б не выдержал ещё одного раунда разговора с тобой через дверь.       От этого голоса у Изуку вставали дыбом волосы на руках. Он шумно сглотнул, пытаясь понять, какой вопрос ему следует задать первым.       — Как ты узнал, где я живу? — решил он начать с простого, хотя по правде ему было абсолютно плевать, как Кацуки это узнал.       — У меня было достаточно времени, чтобы это выяснить, — ответил Каччан, сложив руки на груди, и Изуку пришлось сделать усилие, чтобы отвести глаза от того, как заиграли его мышцы под футболкой, — может, пригласишь меня на чай?       Изуку поднял руки в защитном жесте, словно это могло помочь ему отгородиться от тех эмоций, которые накрывали его словно порывистый ветер.       — Каччан, зачем ты это делаешь? Из-за какого-то мимолётного влечения ты хочешь поломать жизнь и себе, и мне?       Он специально подобрал слова, которые должны были ранить. Оттолкнуть. Заставить одуматься.       Но взгляд Каччана не дрогнул.       — Скажи мне, Изуку, только честно, ты сам в это веришь? В то, что это было мимолётное влечение?       Это был не тот Каччан, который психовал и огрызался на него в прошлый раз, словно пёс. У этого Каччана в глазах была спокойная, холодная решимость, и Изуку понимал заранее, что о стену этой решимости все его аргументы разобьются вдребезги.       — Я думал… — начал он неуверенно, — я думал ты понял, что так будет лучше. Потому что… Потому что ты не попытался связаться со мной раньше.       Он не планировал озвучивать эту мысль, потому что очень её стыдился. Первое время после встречи с Каччаном он очень корил себя за свою подсознательную надежду на то, что кто-то из операторов в офисе службы доставки скажет ему, что звонил какой-то парень и спрашивал про него.       Но время шло, и от Каччана не было никаких вестей, никаких попыток выйти на связь.       — Ты сказал, что для тебя важны эти цифры, — ответил Каччан, ухмыляясь, — поэтому я пришёл сегодня. В важный для тебя день. Ты же этого хотел? Встретить своего соулмейта сегодня?       Земля под ногами опасно поплыла. «Господи, прекратит ли он уже вести себя как какой-то альфа-самец из кино?», — думал Изуку, пытаясь сохранить остатки разума.       — А ты… — он наконец решил задать вопрос, который мучил его всё это время. Весь этот год, — встретил своего соулмейта в тот день? Я имею в виду… настоящего?..       — Да, — серьёзно ответил Каччан, и у Изуку что-то болезненно кольнуло внутри, — но ничего не вышло. Потому что я думал только о тебе.       Вся эта ситуация была слишком сюрреалистичной, чтобы Изуку так просто позволил себе с ней смириться. Бакуго Кацуки, стоя на пороге его квартиры, только что сказал что-то очень сентиментальное в его адрес. Бакуго Кацуки, который совершил ради него такой романтический поступок. Который запомнил дату у него на запястье, выяснил, где он живёт, и пришёл к нему с утра пораньше именно в этот день.       Хорошо хоть букет из ста красных роз не принёс, иначе Изуку бы этого не выдержал.       Кто кого и в чём должен переубеждать сейчас, он не понимал, но всё же решил предпринять последнюю попытку.       — Судьба уготовила для нас другое будущее. Ты уверен, что…       — Как там говорил Всемогущий? — перебил его Каччан, — «сделай её своей союзницей».       — Но…       Каччан снова не дал ему договорить, сделав шаг ему навстречу, переступая порог, от чего Изуку инстинктивно попятился, но Каччан мягко взял его за руку, не давая отступить ещё дальше.       — Считай, что ты встретил свою родственную душу в указанный тебе день, — сказал он, проводя большим пальцем по цифрам на его запястье, — а я встретил свою, в день, указанный мне. В тот самый миг, когда ты появился у меня на пороге с теми злосчастными колонками.       Стены рушились, превращаясь в пыль, и Изуку наконец позволил себе засмеяться.       — Я так рад, что ты купил те колонки.       А ещё он был рад, что глаза Каччана были сейчас так близко, что можно было рассмотреть, какие красивые у него ресницы.       — А я… — начал было Каччан, но Изуку закрыл ему рот ладонью, вызвав недовольное мычание.       — Ты можешь уже ничего не отвечать, а просто поцеловать меня, пока я не передумал? — он снова засмеялся, убирая руку и стараясь сейчас не думать о том, будет ли он потом жалеть, что позволил себе немножко счастья.       — Так и планировал, — ответил Каччан с довольной ухмылкой, ногой захлопнув дверь у себя за спиной. Его рука скользнула по талии Изуку, затем по спине, и Изуку сам подался ему навстречу, обнимая за шею. Как же ему хотелось поскорей запустить руку в эти шёлковые волосы пшеничного цвета, убедиться, что они такие же мягкие наощупь, как он себе представлял.       И в этот миг, за секунду до поцелуя, когда они просто смотрели друг другу в глаза, Изуку вдруг показалось, что он разгадал все замыслы Вселенной.       И судьба тут была не при чём.

***

Два года спустя

      Изуку смотрел из окна автобуса на проплывающий мимо город. Стеклянные стены высотных зданий отражали лучи заходящего солнца, позволяя городским улицам последний раз окунуться в океан тепло-оранжевого света, прежде чем всё погрузится в уютный полумрак предвечерних сумерек. В последнее время Изуку стал замечать красоту вокруг себя во всём, даже в своих таких обычных буднях.       Телефон издал звук оповещения, и он опустил взгляд на экран, открывая входящее сообщение.       «Если не поторопишься, будешь жрать холодный ужин», — гласило оно.       Улыбка коснулась губ Изуку, и он быстро напечатал ответ.       «Если скучаешь по мне, то так и скажи :)»       Он снова направил взгляд в окно, закусывая губу чтобы не лыбиться как идиот.       — Я плевать хотел на всю эту хрень с соулмейтами, — донеслось вдруг до слуха Изуку, и он с любопытством навострил уши. Голос принадлежал парню-подростку, что сидел на сиденье перед ним.       — Ты ничего не понимаешь, — отвечала ему сидящая рядом с ним девушка, — эта система существует для того, чтобы все люди на планете могли быть счастливыми.       Изуку было интересно услышать продолжение, но его отвлёк звук входящего сообщения. Он вновь посмотрел на дисплей.       «А ты как будто помрёшь, если я не буду тебе постоянно присылать всякую сентиментальную хрень. Конечно я блять скучаю, задрот хренов, так что тащи домой свою задницу»       — Что, если твой соулмейт окажется каким-то грубым, невоспитанным мудаком, что ты будешь делать? — продолжал тем временем парень с переднего сиденья, — даже у таких людей есть соулмейты. Что, если тебе как раз такой и попадётся?       — Судьбе виднее, — серьёзно отвечала девушка, — если она решит, что мне нужно быть с таким человеком, значит, у этого есть какой-то смысл.       — Какой, на хрен, смысл? Мы должны сами решать, как и с кем нам жить!       «Действительно, какой смысл?» — думал Изуку. По большому счёту, искать во всём этом некий глобальный смысл было ошибкой. Парнишка был в чём-то прав, и его подруга была в чём-то права, и в то же время они оба ошибались.       Им ещё предстояло найти ответы на свои вопросы.       А смысл, наверно, был в том, чтобы выбирать счастье, а не принципы, предрассудки и решения судьбы.       «Я люблю тебя, Каччан», — напечатал Изуку и отправил сообщение.       Уж он-то знал, что бывают случаи, когда нужно отступиться от того, во что железно верил всю жизнь. И Каччан знал.       «Ой, да пошёл ты», — моментально пришёл ответ.       И ещё через секунду:       «Я тоже тебя люблю»       И ещё через одну:       «Хоть ты и бесишь порой!»       Изуку снова расплылся в улыбке, глядя на экран с теплотой.       Человек, который ждал его дома, не был его соулмейтом. По крайней мере, «официальным». И Изуку не знал, что было бы, если бы он встретил своего настоящего соулмейта, которого ему уготовила судьба.       А может, судьба всё так и задумала? Может, потому у них с Каччаном и были разные цифры на руках? Может, поэтому у них были такие резко противоположные взгляды на встречу со своей родственной душой? Чтобы состоялся тот разговор, и они смогли в чём-то переубедить друг друга?       Он не знал, и не хотел знать.       Солнце скрылось за домами, и небо на востоке стало окрашиваться в ночные цвета.       Изуку знал, что дома его ждал вкусный ужин и его не-соулмейт, который не скажет ему с нежной улыбкой: «С возвращением!», а скорее рявкнет: «Где тебя так долго носило?!», но всё равно поцелует, слегка приобняв, и, несмотря на свои угрозы, обязательно разогреет ужин, если тот всё-таки остыл.       Поэтому Изуку больше не искал ответы на вопросы.       Потому что в повторении этих будней он нашёл свой единственный правильный ответ.