Сквозь шторм

— На какой из моих дочерей ты женишься? — с лёгкой издёвкой в голосе спросил Баратеон. — Моё предложение не предполагало брак, лорд Боррос, — холодно отозвался Эймонд Таргариен, не любивший, когда его пытались использовать. — В таком случае я отказываюсь поддерживать короля Эйгона, то бишь, Хайтауэров, стоящих за его спиной.       Принц окинул взглядом четырёх дочерей Баратеона, стоящих подле него. Мать предупреждала Эймонда о том, что в крайнем случае ему, возможно, придётся заключить брак, но это не входило в его планы. Три неприметных девушки стояли, скромно опустив голову, но четвёртая неотрывно смотрела в единственный глаз Таргариена. Чёрные пряди у её лица были заплетены в пару тонких кос, а остальная масса блестящих прямых волос девушки длиной до талии чуть колыхалась от сквозняка, гуляющего в стенах замка. Она выглядела младше Эймонда на пару лет. Дочь Баратеона была одета в незатейливое платье цвета полыни, подчёркивающее её фигуру с изящной талией, и отличалась от остальных девушек в вычурных объёмных платьях с нелепыми причёсками. Во взгляде её серо-зелёных глаз не было страха или смирения, скорее непокорность и любопытство. — Принц Таргариен, я попрошу вас удалиться, — с нарастающим раздражением разрушил повисшую тишину лорд Боррос. — Как твоё имя? — спросил юноша, не отрывая взгляда от дочери Баратеона и неучтиво игнорируя слова его самого. — Марьяна, — раздался приятный звучный голос девушки. — Я передумал, — молвил Эймонд, наконец, обратившись к отцу девушки. — Лорд Боррос, я женюсь на вашей дочери. — На Марьяне? — заинтересованно и удивлённо переспросил Баратеон.       Принц молча протянул руку в сторону девушки. Чуть улыбнувшись и приподняв аккуратную тёмную бровь, дочь Борроса проплыла невесомой походкой через всю залу и положила свою руку в руку Таргариена, оказавшись на совсем небольшом расстоянии от него. Эймонд почувствовал лёгкий странный мандраж от того, как Марьяна на него смотрела. С ней будет интересно. — Рад, что тебе наконец-то предложили брак, дочь моя, — ухмыльнулся Баратеон. — Отец, если ты каждому моему жениху будешь рассказывать о том, что я пугаю мужчин, приходящих свататься к моим скучным сёстрам в твой дом, то я никогда не выйду замуж и буду обременять тебя своим присутствием до твоей смерти, — спокойно произнесла девушка, улыбнувшись белозубой улыбкой в конце фразы. — Марьяна, ты невыносима. — Да, а ещё ты можешь рассказывать о том, как я однажды… — Марьяна, хватит! — рявкнул Баратеон. — Принц Таргариен, я согласен поддержать короля, забирайте мою дерзкую дочь и скройтесь с моих глаз. — С годами отец становится всё раздражительнее, — с улыбкой шепнула девушка Эймонду, глядя в его светлый глаз, который смотрел выразительнее, чем у многих людей с двумя.       Таргариен улыбнулся уголком губ над строптивостью Марьяны и её отношениями с отцом. Его взгляд вновь пробежался по её гладкой светлой коже, немного хищным чертам лица, изгибам тонкой фигуры, длинным чёрным прядям. В этой девушке было что-то опасное, ведьмовское, что сразу обратило на себя внимание принца. Эймонд всегда представлял себе свою будущую невесту такой же смелой и внушающей страх, как он. Когда Таргариен смотрел в глаза Марьяны, он видел в них родственную душу.       Принц произвёл впечатление на дочь Баратеона, как только зашёл в залу. Его уверенная быстрая походка, высокая худая фигура и повязка на глазу выдавали в нём завышенную самооценку, амбиции, презрение к окружающим. Марьяна хорошо разбиралась в людях, поэтому сразу поняла, что он из себя представляет. Эймонд был её единственным путём выбраться из так надоевшего отцовского дома, больше никогда не видеть глупых послушных сестёр и быть свободной. Стоя рядом с ним и держа его за руку, девушка смотрела на аристократичное угловатое лицо Таргариена, которое сложно было назвать красивым, но в нём было что-то, что притягивало взгляд. В пронзительном взоре его единственного глаза читался интерес к Марьяне.       Вдруг двери распахнулись и в залу вошёл Люцерис Веларион, сопровождаемый стражниками. Таргариен отпустил руку невесты и встал в уверенную позу, заложив руки за спину. Всё время, пока сын Рейниры говорил, принц неотрывно смотрел на него, а Марьяна смотрела на принца. В его взгляде читалась старая боль и обида за причинённое ему зло. Девушка много интересовалась происходящим в мире, поэтому знала эту историю с глазом. Глупая случайность, но Таргариен не мог её забыть, и каждый раз, когда он видел Люка, ему хотелось отвесить ему хорошую пощёчину. Но Эймонд никогда по-настоящему не желал ему смерти, в этом он был уверен.       С каждой фразой мальчика ухмылка принца росла всё больше. Его забавляло происходящее. Когда Люк намеревался уходить, Таргариен вдруг подал голос. — Постойте, милорд Стронг.       Испуг в глазах Люцериса, который тот пытался скрыть, доставлял Эймонду удовольствие. Веларион был храбрым мальчиком, но всю жизнь боялся мести принца за ту выходку в детстве. — Я хочу забрать твой глаз, — молвил Таргариен.       Все его слова, мимика и движения были так идеальны и устрашающи для Люка, что Марьяна подумала о том, не продумывает ли принц всё сказанное заранее. Эймонд вёл себя так, словно мир был для него театром. Он красиво играл. Правдоподобно. — Отдай мне глаз или я его заберу, ублюдок! — воскликнул Таргариен и побежал к мальчику.       Марьяна чуть опустила голову, скрыв лицо за волосами, и еле сдерживала смех. Она, наконец, поняла, чем ей так понравился принц. Эймонд был из тех людей, что кажутся опасными и злыми, намеренно создают такой образ для окружающих, но, на самом деле, являются гораздо добрее многих. Таргариен блефовал в каждой фразе. Конечно, ему совершенно не нужен был глаз Люка, принцу лишь хотелось поиздеваться и напугать мальчика.       Как только Веларион покинул залу, Эймонд рванул к чёрному выходу из замка. — Я скоро вернусь, — крикнул принц и скрылся. — Вот такой чёрт тебе в мужья и нужен, — неожиданно рассмеялся Баратеон, который тоже понял, что Таргариен блефовал. — Такой же злобный и тронутый умом. — Первый раз в жизни я с тобой согласна, папа, — улыбнулась в ответ Марьяна, ничуть не обижаясь на высказывания отца. — Мы с ним поладим, я уверена. ***       Когда Арракс дохнул огнём на Вхагар, до Эймонда дошло, насколько опасна была эта игра. Одно дело — провоцировать мальчишку, а другое — двух драконов, один из которых отличается огромными размерами, возрастом и злобой. Дракониха резко начала набирать высоту. Таргариен умолял Вхагар остановиться всё время, пока её огромные челюсти не перекусили Арракса вместе с Люком. В этот момент принца бросило в жар. Он всего лишь хотел поиздеваться над Веларионом, а теперь тот мёртв. Эймонду стало ещё страшнее от внезапного осознания того, что он начал войну, которую обе семьи так старались предотвратить. Принц обречённо склонился головой к спине драконихи и почувствовал, что всей душой ненавидит этого отвратительного монстра. Он никогда не любил Вхагар, которая была лишь инструментом для повышения его репутации, быть может, именно поэтому она не послушалась.       Дракониха вернулась к замку, где всё так же лил жуткий ливень. Таргариен слез с её спины и увидел идущую к нему Марьяну. Принц прислонился к стене и схватился руками за голову, не обращая внимания на то, что промок насквозь. — Эймонд? — девушка заподозрила неладное и подошла к юноше. — Что произошло? — Люк мёртв, — еле выдавил из себя Таргариен. — Проклятая Вхагар сожрала мальчишку вместе с его драконом. — О боже… Ты понимаешь, что это значит? — Прекасно понимаю, — воскликнул принц. — Я начал войну! Я не хотел, правда, я всего лишь немного полетал за ним, а чёртовы драконы не послушали нас обоих…       Даже несмотря на жуткий ливень Марьяна видела, как у Эймонда тряслись руки и панически бегал взгляд. Он, действительно, был в шоке с произошедшего. В какой-то момент девушке даже показалось, что принц плачет, но дождь не давал ей понять, так ли это. Марьяна почувствовала, что ему сейчас как никогда нужна поддержка. Она взяла его ледяные руки в тёплые свои. — Ты ведь не хотел его убивать, правда? — Конечно нет… — горько прошептал Таргариен, словно немного успокоившись и в то же время растерявшись от прикосновений девушки. — Мне даже глаз этого придурка не был нужен, я давно не держал на него зла, хоть и мальчишка меня раздражал. — Я поняла, — мягко отозвалась Марьяна. — Это было видно. Эймонд, ты не злой человек. Если всё было так, как ты сказал, не вини себя. Это не ты убил Люка. Ты не знал, как поведут себя драконы.       Слова Марьяны согрели и успокоили Таргариена, почему-то перед ней ему не было стыдно показаться слабым и потерянным. Принц сжал руки девушки. — Марьяна, ты должна понимать, что я теперь убийца и злодей в глазах всех. Возможно, меня попытаются убить сообщники Рейниры. Ты ещё можешь остаться с отцом. — Я разве похожа на ту, которая променяет возможность выйти замуж за загадочного принца, которого все будут считать убийцей, на скучную жизнь в отцовском доме? — улыбнулась девушка.       На лице Таргариена появилась лёгкая улыбка. — Мы летим в Королевскую Гавань. Возьми перчатки, на драконе руки мёрзнут, — Эймонд, к которому частично вернулось самообладание, протянул девушке перчатки. — Спасибо.       Таргариен быстро залез на спину драконихи и протянул свою изящную руку с длинными пальцами Марьяне. — Я бы сказал тебе не бояться Вхагар, но после того, что случилось, я сам её боюсь, — признался Эймонд.       Девушка молча взяла его за руку и уселась в седло за принцем, обняв руками его спину. Огромное жуткое существо взмахнуло крыльями и взмыло в воздух. Чем выше поднималась Вхагар, тем становилось холоднее. Марьяну согревала и защищала от ветра и ливня лишь тёплая спина Таргариена, к которой она прижалась всем телом. Эймонду было хуже, у него уже онемели руки, несмотря на перчатки, но он наслаждался объятиями девушки. Они были знакомы от силы час, но Таргариен чувствовал, что ему с ней хорошо. Принц никогда не доверял людям и не любил их, но Марьяне доверился с первых минут знакомства. Всё это время Эймонду хотелось кому-то открыться, и у него появилась надежда на то, что он встретил этого человека.