Хогоин

Чуя чувствовал себя хреново. Всё тело ломило. Горло пересохло. Глаза открывать упрямо не хотелось. Но он, по всей видимости, всё еще не умер, что, конечно радовало. Сквозь веки пробивался яркий белый свет: наверняка больничный. Ох, да Дазай просто святой! Вначале заботливо перевязал, потом в больничку отвёз. Настоящий, блять, друг. Он по-тихоньку приоткрыл глаза, но никого не заметил. Не сдержавшись, прокашлялся, о чём тут же пожалел: на звук из-за ширмы выглянула медсестра, вполне симпатичная, к слову, и с очаровательными ямочками на пухлых щечках. – Накахара-сан, как вы себя чувствуете? О боже, что это за хрень?! Он совсем не старый, чтобы к нему так обращались. А в мафии он вообще никто. На вопрос он не ответил, но девушке и этого хватило; она прошла обратно, сделала короткий звонок по телефону и вышла из комнаты, успев перед этим сдвинуть ширму, и Чуя, наконец, смог оглядеться. Он находился в типичном лазарете. На больницу это мало было похоже: слишком много коек для одной палаты – но вот лагерную лечебницу, словно из старых американских фильмов, узнал. Ничего больше необычного. Белые стены, стерильный пол. Выключили бы свет – вообще претензий не было бы. Попробовал пошевелить руками. Левая онемела и была оплетена трубками – несколько капельниц. С правой результат был лучше – несколько пальцев зашевелились, убирая затёкшесть – словно песок по венам разгонял. Двери снова распахнулись. Внутрь зашел высокий худой мужчина, одетый в дорогущий темный костюм - подобная одежда стоила дороже, чем всё медицинское оборудование здесь. Его лицо было гладко выбрито, а темные волосы уложены в идеальное каре – не выбивалось ни волоска. Чуе захотелось поежиться под его взглядом – черные глаза, хоть и не смотрели на него враждебно, всё еще обладали такой силой, присущей только очень влиятельным людям. Он присел на стул, закинув ногу на ногу, и удивительно дружелюбно улыбнулся: – Приятно познакомиться, Чуя. Тот, напрягая горло, ответил: – Здравствуйте, – голос звучал так, будто он сдох несколько лет назад, скрипуче и очень низко, но собеседника, это, похоже, не волновало. – Я – Огай Мори, владелец этой небольшой, – он хмыкнул, откинувшись на спинку стула, – организации. Я достаточно давно наблюдаю за тобой, впрочем, как я понимаю, ты об этом знаешь. Дазай, с которым ты уже знаком, передал мне, что ты согласен вступить в ряды Портовой Мафии. Это так? Чуя кивнул. Получается, это тот самый Босс, самый опасный человек Йокогамы – или даже всей Японии? Охренеть. Пришел к нему лично… Но это явно не повод для гордости. Этому человеку от Чуи что-то требовалось, и он ждал. – Обычно на принятие нового человека в мафию мы устраиваем торжественную встречу, но с твоим положением… – мужчина сочувственно покачал головой, но Чуя почувствовал фальшь, – думаю, стоит ограничиться простой клятвой верности. Чуя снова кивнул, а затем повторил сказанные Мори слова о верности, ответственности и долге перед Мафией. Когда они закончили, Мори уходить не поспешил. Казалось, ему хотелось поболтать. – Чуя, думаю, ты догадываешься, что простым наёмником я тебя делать не буду. Всё дело в Дазае. Он… немного нестабильный. – Вы подобрали слишком мягкое слово, Мори-сан. Я бы назвал его повернутым на всю голову, – проскрипел Чуя. – Ха-ха. Возможно, ты не знаешь, но Дазай главный исполнитель Портовой Мафии, можно сказать, моя правая рука. Мори не улыбался, внимательно следя за выражением лица Чуи, а тот, конечно же, сразу пожалел о сказанном. Этот долговязый чмошник настолько ценится таким крутым мужиком? Ужас. Мир прогнил. – Простите, но это не отменяет моего негативного отношения к Дазаю. Мори усмехнулся: – Но вам следует научиться работать вместе. Я давно ищу нужного человека, который бы смог его понимать. Учти, Чуя, это твоё задание. Чуя выдохнул, прикрыв глаза. Удачно, блять. Но выбора нет. – Конечно, Мори-сан, – улыбнулся он. – Надеюсь, в будущем ты будешь также хорошо себя вести, – сказал мужчина, покидая комнату и плотно закрывая дверь. Брошенная фраза повисла в воздухе угрозой. Чуя снова тяжело выдохнул. Творится полная хуйня. Дверь снова открылась, из проёма выглянула каштановая бошка. – Он уже ушел? – спросил Дазай, подозрительно осматриваясь по сторонам. Чуя промолчал, отводя взгляд в сторону. Дазай же, раскрывая ящичек за ящичком что-то искал: оказывается, стакан, который наполнил проточной водой из раковины и протянул Чуе. Тот, хоть и с подозрением, взял и сделал глоток. Вроде нормально. – Спасибо, – откашлявшись, искренне сказал Чуя. – Мы же напарники теперь, – Дазай пожал плечами, смотря как-то сквозь Чуи, не заостряя внимание именно на нём. Жутко на самом деле – рыжий почувствовал себя призраком. – Только попробуй напортачить на наших миссиях, – холодно предупредил Дазай, мгновенно меняя тон с дружелюбного на полу-враждебный. – Постараюсь, – Чуя отвернулся. Говорить после спасительного глотка воды стало легче, но горечь в сердце никуда не ушла. Он так и не смирился с тем, что теперь он гребанный мафиози. Докатился, называется. Карьерная лестница в пропасть. Дазай смерил его долгим взглядом, словно раздумывая о чём-то. – Пошли. – Ебать ты умный, – огрызнулся Чуя, дернув руку и разбрызгивая капельки холодной воды по больничному одеялу. – Щас, тапочки надену и бегу. Дазай закатил глаза: – Это единственная возможность увидеть твоих маленьких друзей живыми. Или не хочешь? Чуя тут же приподнялся на локтях, пихая полупустой стакан в руки Дазаю. – Где они? Шатен криво улыбнулся – это было ожидаемо. Поставил стакан на место и помог дрожащему Чуе встать на ноги – что, конечно, было нелегко. Тот то и дело заваливался, морщась и потирая бинтованный бок. Но терпел и молчал. – Они в пыточной. Чуя воззарился на Дазая округлившимися глазами, позабыв о боли: – Чего??? Это ты их?.. – Если бы этим занимался я, в живых бы не оставил. Бесцветный ответ. Глаза темные, ничего не выражающие. Пропала искра веселости и какого-то детского любопытства. Чуе почудилось, что в его черных омутах он увидел блеск: но не озорной или грустный, а словно отражение лезвия. Сталь. Больше на Дазая он не опирался, хотя очень хотелось. Прислонился к стене и медленно продвигался вперед к лифту, время от времени останавливаясь и оттирая капельки пота со лба. Дазай тоже молчал, не поторапливал: но Чуя чувствовал, что тот смотрит на него. Ждёт, наверное, когда рыжий сдастся и попросит о помощи. Хрен тебе, не дождешься. Поспешишь – людей насмешишь, подбадривал себя Чуя, пока черепашьими шагами преодолевал дистанцию. Неважно, сколько времени прошло. Ему некуда торопиться. Наконец, спустя целых пятнадцать минут беззвучных мучений, он смог дойти до лифта. Дазай одним элегантным шагом зашел за ним, нажимая подсвеченную кнопку «-1». Когда створки открылись, Чуя прошел вперед, пытаясь не запнуться: теперь тело чувствовалось немного получше: координация медленно, но верно приходила в норму. Дазай открыл большую металлическую дверь, введя какой-то код: Чуя хотел подсмотреть, но после первых цифр зрение заволокло белой пеленой и он бросил эту глупую затею. Зачем зря вызывать подозрения в том месте, куда его приняли с распростертыми объятиями? Если бы не мафия, куда бы он пошел после предательства друзей? На улицу?.. Дверь открылась: Дазай любезно попридержал её для Чуи. Тот промолчал, хоть и хотел огрызнуться, но сердце трепыхало бешенной птицей, и было совсем не до этого. Он хотел увидеть их лица. Посмотреть в последний раз, до того как их убьют за нападение на члена Портовой Мафии. Гребанные предатели. Обидно до слез. Но пройдя к самой дальней камере, увидев бессознательного Ширасэ, которого грела в объятиях тихо всхлипывающая Юан, все его планы рухнули на глазах. У девушки на лице синел огромный синяк, косметика размазалась в одно темное пятно. Ширасэ вообще не двигался: на толстовке кровь. Услышав шаги, Юан дернулась, вжавшись в холодную стену еще сильнее. Подняла замученный взгляд на Чую: он увидел в её светлых глазах мольбу. Дазай подошел поближе, положил подбородок на плечо Чуи – тот непроизвольно дернулся, уставившись на его наглую улыбающуюся морду. – Делай что хочешь. Я разрешаю. – промурлыкал Дазай, вкладывая в трясущиеся руки Чуи гладкий холодный пистолет. Тот уставился на оружие в руках, словно на что-то инородное и непонятное. Сглотнул. По шее побежала капелька пота. – Я… я не буду. – Чуя отступил, отведя взгляд от застывшей Юан. – Ты сказал, что могу делать всё, что угодно? Тогда отпусти их. Дазай в удивлении приподнял брови: – И что, никакого реванша? Мести? – Нет. Жалость хуже ненависти, – Чуя покачал головой, отдавая пистолет обратно. – Они просто дети . – Ширасэ старше тебя, а Юан практически сверстница, – нахмурился Дазай. – Они от нас ничем не отличаются. – И то верно. Но знаешь… Иногда жизнь лучшее наказание, чем смерть. Пусть делают свой выбор. Дазай постоял в раздумьях несколько секунд, потом сунул пистолет обратно под пиджак, достал телефон и сделал звонок. Пробормотал тихие указания: – Вывезешь за город, оставишь на трассе. Больше ничего делать не надо. Попробуют сбежать до выезда: убей. Справедливо. Чуя в последний раз окатил холодным взглядом своих «друзей». Юан плакала, повторяя почти неслышное «спасибо», Ширасэ так и не очнулся. Больше он их не увидит. И плевать. Развернулся и уверенно пошел вперед. Бок всё еще ужасно болел, но, стиснув зубы, Чуя этого почти не замечал. Он просто сожалел.

Дазай прав. Они все просто дети.

***

Мори разрешил отдохнуть целый день. Чуя провел его, глядя в потолок и размышляя о своей несчастной доле. Ну что ж такое-то… А ведь он просто хотел наслаждаться жизнью. Что поделать? Выбирать не приходится. Поэтому, когда на следующий день в лазарет ворвался Дазай, специально громко топая, он совсем не удивился. – Пошли, больной. – Отвали, – пробормотал Чуя, кутаясь в одеяло и пряча голову под подушкой. Но злой демон Дазай поспать не дал, стянув с него одеяло. Ноги протянуло холодом, и рыжий подскочил: – Зачем окно открыл? На улице ноябрь, долбаеб. – Уже декабрь, спящая красавица, – проворчал Дазай, скрещивая руки на груди. – Хватит отдыхать. Тебя берет под крыло Хироцу, его воспитание не из нежных. – Что за хрен? – спросил Чуя, параллельно натягивая джинсы, брошенные на соседнюю пустующую койку. – Ты так не выражайся, особенно при нём. Быстро научит правильному языку, – ухмыляясь, заметил Дазай. – Но перед тем, как с ним познакомишься, мне нужно твой новый кабинет показать. – Кабинет? – недоверчиво переспросил Чуя. – Не думал, что так быстро. А как же стажировка? – Тебе же негде жить на время «стажировки», идиот, – передразнил его шатен, закатывая глаза. Точнее, глаз. Чуя, сжал и разжал кулаки в карманах толстовки. Главное терпение. Наделает какую-то хуйню – выпрут, и глазом не моргнув. А, как всем известно, бывшие мафиози – мертвые мафиози. Дазай-то важная шишка, вот и зазнается. Ничего, с такими дело он имел. Взглянув на бинтованного, он помрачнел: тот глядел в ответ с нахальной ухмылкой. На ум пришло сравнение с самым мерзким существом в его жизни: рыбой. Нет, рыбу он любил, но был один вид, который заставлял его морщиться и вертеть носом, каждый раз, когда Чуя проходил мимо ларька на рынке: гребанная скумбрия. Ох, он и сам не знает, что с этой рыбой не так. Может, специфичный, отличный от другой вкус, или слишком твердые кости, достать которые из выпотрошенной тушки – то еще дело. Ну всё. Обидная кличка придумана. – Иди нахрен, скумбрия бинтованная, – посоветовал рыжий, толкая Дазая плечом и выходя в коридор. Тот поспешил за ним: – Эй, коротышка, какого хуя скумбрия? Чуя позволил себе короткую ухмылку, не смотря на Дазая. Пусть ломает теперь свою гениальную башку. Дазай вел Чую по длинным переплетающимся коридорам, так долго, что рыжий уже подумал, что тот просто издевается. Но нет, наконец, Дазай отпер одну из крепких деревянных дверей – и перед зашедшим внутрь Чуей предстала восхитительная картина. Большая чистая комната с множеством деревянных деталей, с темно-красной отделкой обоев в викторианском стиле, огромное панорамное окно, открывающее вид на город. Большой письменный стол, мягкое дорогущее кожаное кресло и длинный диван – не кабинет, а рай! Чуя выдохнул, осматривая комнату получше, а Дазай, в это время, открыл другую комнату, дверь в которую находилась в кабинете. Там оказалась неплохая спальня: она, конечно, была поменьше и скромнее кабинета, но всё еще гораздо лучше приютской: односпальная кровать стояла в углу, у стены шкаф, комод и зеркало. Просто, но достаточно уютно. А самое главное – это теперь его личная комната! – Душ общий, прямо по коридору, туалеты от душа направо, – проинструктировал Дазай. Ключи он кинул на кровать и сказал: – Потеряешь – не мои проблемы. Чуя понятливо кивнул. Рассеянным в мафии делать нечего. Они вернулись в кабинет: рыжий решил проверить кресло на удобство. Ох, впечатления не передать словами! Мягкая-мягкая кожа приятно поддерживала спину, а еще там были колесики!!! Рассмеявшись от такой мелочи, Чуя радостно проехался из одного угла комнаты в другой. Это напомнило ему совсем ранее детство – когда его ноги не доставали до пола, а мама катала его по всей квартире… Дазай молчал, повернувшись к окну и воззирая на город. – Чего стоишь? – поинтересовался Чуя у застывшей фигуры. Своим безразличием всё поднявшееся настроение загубил. – Думаю, какой прекрасный вид. «Это да», – мысленно согласился Чуя, подъезжая на новом кресле поближе к окну. – Хотел бы я совершить двойное самоубийство с прекрасной дамой прямо здесь. Чуя, скривив лицо в отвращении, тыкнул Дазая в бок, не вставая. – Проваливай давай, психопат хренов. – А зачем мне прекрасная дама, – игнорируя Чую, протянул Дазай. – У меня же есть ты. – Чё ты сказал?! – рыжий молниеносно поднялся, зло уставившись на напарника. Дазай хихикнул, и ловко увернувшись от кулака Накахары, убежал из кабинета. «Идиот», – подумал Чуя, проверяя карманы. Но сигарет не было, и он тяжело вздохнул. У него уже выработалась плохая привычка – и за время его недееспособности он не получил и капельки никотина. Вот и ломает уже, жесть как хочется. Скучающе порылся в ящичках. Нашел упаковку чистой белой бумаги и несколько черных шариковых ручек. На пробу нарисовал пару злых мордочек на листке. Убрал обратно. Походил туда-сюда. Скука. Решил прогуляться до душа. Всё-таки, прошедшие приключения давали о себе знать – пахло от него не очень приятно. Стоит перед встречей с тем Хироцу привести себя в порядок. Душ был хорош. Хоть и общий, но очень чистый, отделанный стерильно-белой плиткой. Вода тоже классная: была и горячая, и холодная. Мыла у него не было, как и сменной одежды с полотенцами, но он, обтершись майкой, просто надел толстовку на голое тело – в здании тепло. Настроение поднялось. Наконец, волосы не липли к голове, а вились рыжей тучкой. От высокой влажности они кучерявились сильнее, чем раньше. Стоит зайти в «Хогоин», забрать свою одежду и некоторые скромные пожитки. Интересно, разрешат ли ему? Но тут уже дело принципа. Даже если скажут близко там не появляться, Чуя всё равно придет. Плевать на одежду и мелочь, но фотографию матери пылиться в приюте он не оставит. Пока он раздумывал, лежа на диване, в кабинет, резко распахнув дверь, вошли. Чуя вскочил, приветствуя гостя: – Здравствуйте, Хироцу-сан! Вошедший пожилой мужчина окинул Чую весьма удивленным взглядом. Тот надеялся, что не прогадал, и это тот обещанный наставник: но реакция мужчины показала, что он оказался прав. – Накахара, – прокашлявшись, поприветствовал мужчина. – Вероятно, Дазай уже сообщил тебе: я буду твоим наставником на протяжении месяца. Чуя благодарно кивнул: Хироцу вызвал у него благоговение, что случалось редко, поэтому он уже зауважал мужчину. Интуиция Чую обычно не подводила (ну… иногда). – Что ж, насчет обучения: тебе нужно будет знать английский хотя бы на среднем уровне, подтянешь французский и немецкий, посмотрим на твою математику, три раза в неделю будешь заниматься историей Японии, историей мафии и историей мира, попробуешь распознать яды, потом подточим твоё умение управляться с холодным оружием, а потом и с огнестрельным. Ты, как я знаю, мальчик спортивный, но твои навыки боя всё равно нужно отточить, и про гимнастику тоже не стоит забывать, – на одном дыхании произнес мужчина, устраиваясь на диване. – Сейчас проведем небольшой экзамен, чтобы узнать твой примерный уровень знаний, а затем начнем уже занятия. Завтра с утра придётся уроки отменить, потому что тебе придется идти в школу – о, я знаю, что ты против, но пока документы делаются и тебя официально переводят в другое учебное заведение, необходимо сделать вид обычного ученика, присмотрит за тобой Дазай, не волнуйся. И что это вообще на тебе надето? Ц, деньги же есть на счету, полтора миллиона йен не достаточно, чтобы прилично одеться? Что за молодежь пошла… Чуя нервно сглотнул. Кажется, он переоценил свои силы.