Здравствуйте, Ханагаки-сенсей!

– Эй, Майки, тебе стоит появиться в школе хотя бы сегодня! – недовольно напомнила Эмма, торопливо домывая посуду. – На днях завуч звонила, ты слишком много пропускаешь. Я не собираюсь больше тебя прикрывать! Майки, сонно поморщившись, мрачно взглянул на сестрёнку. Эмма что-то бормотала, стараясь не намочить рукава школьной формы. Сейчас домоет и сорвётся в свою школу... И откуда столько энергии утром? – Да что мне там делать? – махнул рукой парень. – Школа – это слишком нудно. Действительно, по мнению главы Токийской Свастики, школа не является самым главным в этой жизни. В мире есть много того, что в тысячи раз лучше этого скучного места. Например, поездить со своей бандой по ночному Токио; набить рожи тем, кто посягает на их территорию; поесть тайяки, в конце концов. Читать, писать и остальное самое элементарное Майки прекрасно умеет, в остальном он нужды не видит, но, чёрт... скоро ведь экзамены... Деда не хочется расстраивать, да и оставить на второй год могут, вон, Баджи как не повезло. – Сходи, покажись учителям и уходи обратно, – предложила альтернативу Эмма, уже обуваясь. – Всё, я ушла! Майки лениво развалился на столе и вздохнул, наслаждаясь тишиной. Как же он ненавидел вставать утром – это же самый настоящий ад... Недолго поразмышляв, Сано-таки поплёлся в свою комнату, планируя напялить рубашку, да пиджак на плечи набросить. На одном месте он вертел этот глупый школьный дресс-код, но с утра пораньше выслушивать недовольства учителей не хотелось, так что пусть уж так. Сходит он в эту грёбаную школу. Но только один раз! Большего Майки не вынесет... *** Сано, к удивлению, достиг класса за пару минут до первого урока. Одноклассники, лиц и имён которых Майки даже не запомнил, бросали на него удивлённые взгляды. Настолько редко появлялся в школе Сано Манджиро: эти дни можно было отмечать в календаре. Гул, создаваемый из монотонных разговоров, шуршаний тетрадей и просто различных звуков, ещё не начал раздражать Майки, но он был уверен, что этот момент настанет минут через двадцать. Тогда он просто встанет и уйдёт. И плевать, что скажет этот... Майки недоумённо уставился на молодого мужчину, что сидел за учительским столом и безразлично рассматривал классный журнал с оценками. ... старый маразматик, которого хотелось поскорее отправить на покой. Стоп. Кто это? Сано любопытно рассмотрел новое лицо. Мужчине на вид было лет двадцать пять, не больше тридцати. Иссиня-чёрные волосы растрёпаны в «аккуратном беспорядке»; бледноватая кожа оттенялась чёрной рубашкой с закатанными рукавами, подчёркивая изящные, но не менее крепкие на вид запястья с длинными пальцами; глубокие, безумно необычные синевато-голубые глаза неожиданно поднялись и внимательно осмотрели класс. Пару учеников, наткнувшись на довольно холодный взгляд, дрогнули и неосознанно вжали головы в плечи. Майки глядел на этого незнакомца, почти не моргая, с пытливым интересом, и дождался, когда чужие глаза встретятся с его. И Сано замер на месте, почти не дыша. Аура этого человека буквально придавливала к полу, заставляя кислород задержаться в лёгких. Майки почудилось, что он находится на многокилометровой глубине моря и вот-вот захлебнётся. В этих тёмно-голубых глазах будто спряталось неизвестное существо, рассматривающее их как неинтересных игрушек. Сано угрожающе нахмурился, не прерывая зрительный контакт с этим человеком, от которого опасностью несло за километр. Всё напряжение сбил прозвеневший звонок. Даже дышать стало легче... Ученики, посматривая на мужчину, расселись по местам, готовые узнать, где же их старый учитель, вечно ворчащий и ставящий им низкие отметки. – Приветствую всех, ребята, – приятный голос незнакомца заполнил кабинет, шепотки прекратились. – С этого дня, я ваш классный руководитель, также паралельно буду преподавать вам физику. Моё имя – Ханагаки Такемичи, вы можете звать меня Ханагаки-сенсей. Есть вопросы? Один из учеников поднял руку, и новый учитель кивнул. – Извините, а что с Такедой-сенсеем? – Не буду утаивать, – хмыкнул Ханагаки-сенсей. – Такеда-сенсей уже не молод, так что и здоровье у него довольно слабое. Кратко говоря, он вышел на пенсию немного раньше. Далее поднялась рука у одной из смущённо шепчущихся до этого учениц. Их можно понять: учитель довольно красив, в их школе таких ещё не водилось. – Ханагаки-сенсей, а сколько вам лет? Мужчина не изменился в лице, окидывая класс острым взором. – Мне двадцать восемь, и я надеюсь, что это поможет нам во взаимопонимании, – произнёс учитель. – Однако... это не значит, что вам будут даваться поблажки. Будьте хорошими детками, и мы с вами подружимся. Кто-то из учеников подавился от последнего предложения, кто-то покраснел, а кто-то – Майки – ощутил странное... повиновение? Почему ему хочется склонить голову перед этим человеком? Почему хочется довериться каждому слову? Это же полный абсурд. Майки это не понравилось... *** Такемичи послал грозный взгляд в сторону неумело прятавшихся учениц, выглядывающих из угла школы. Сделав последнюю затяжку, Ханагаки потушил бычок о металлический мусорный бак и закинул в рот мятный леденец. Его не особо волнует, что он подаёт ученикам плохой пример. В конце концов, Ханагаки даже уединился на задней стороне школы, чтобы не курить в людном месте. А то, что эти мелкие поганцы зачем-то подсматривают – не его проблемы. Тем более, это Такемичи никак не запрещается, он – взрослый человек. Класс, который ему дали, был не самым лучшим по учёбе, да и конфликтов достаточно: драки, в основном. И Ханагаки не удивлён, ибо наличие Сано Манджиро всё объясняло. «Допрыгался, блять...» – мрачно думает Такемичи, вспоминая, в каком шоке был, когда понял, что вернулся в прошлое в своём взрослом теле. Так или иначе, у него было достаточно времени, опыта и знаний, чтобы встать на ноги и крепко устроиться в этой линии прошлого. Последнее, что Ханагаки увидел в будущем, сожалеющие глаза беловолосого Манджиро из Бонтена, в котором некоторое время держали самого Такемичи; они вдвоём летели вниз с высотки старого здания. Именно этот момент стал конкретным пинком для Такемичи: он понял, что в некоторых случаях, жёсткость и непоколебимость – обязательны к применению. Ханагаки понял, что нужно правильно пользоваться своими знаниями и навыками из будущего. Быть хитрее, изворотливее и хладнокровнее. У него ушло много времени, чтобы полностью поменять свои приоритеты и перестать думать сердцем. Конечно, до конца Такемичи от этого не избавился, но он на верном пути. Теперь всё будет по-другому. Уж Ханагаки об этом позаботится...