Здравствуйте, Ханагаки-сенсей!

Такемичи нёс ответственность за свой класс. Пропуски, незачёты и предупреждения от других учителей – всё это неожиданно свалилось на него разом, как мешок цемента. Учить детей ему вполне нравилось. Только стоило учитывать, что возраст у его учеников как раз тот самый... Переходный. И это ещё одна проблема, с которой Ханагаки приходилось разбираться. Бесспорно, он должен обучать этих детей лишь предназначенному материалу, но хотелось, чтобы его класс приходил на его уроки с лёгкостью, а не с такими кислыми лицами. Звонок шумел достаточно продолжительное время, чтобы его услышал каждый ученик, в любом уголке школы. Класс предусмотрительно расселся по местам, как только Ханагаки вошёл в кабинет. – Здравствуйте, Ханагаки-сенсей! Такемичи хмыкнул, с интересом осмотрев своих подопечных и раздумывая над их сегодняшней дисциплиной. И мужчина догадался о причине такой покладистости – через две недели-то четвертные экзамены. Ни для кого не секрет, что в такой период даже самый плохой и непослушный ученик превращается в душку. Проведя перекличку, Ханагаки отметил, что посещение к приближению экзаменов улучшилось, только... Сано отличился. В этом классе много кто прогуливал, но чтоб столько... Такого себе даже тройка хулиганов «Сатори-Хаякава-Такеши» не позволяла. – Фуюми, ты узнала почему Сано пропускает уже четвёртый день? – у Такемичи в планах напугать старосту класса не было, поэтому он не понял, почему девочка так вздрогнула от его зова. Староста поднялась с места и с опаской посмотрела на своего классного руководителя. – Я звонила к ним домой, сенсей... – неуверенно произнесла Фуюми, не переставая теребить края школьной юбки, – но мне так ничего и не ответили... Я... мне сходить к Манджиро-куну? Такемичи вопросительно уставился на ученицу, гадая над её поведением, а староста от тяжёлого взгляда нервничала ещё больше. – Нет, не нужно Фуюми, благодарю за помощь, – Ханагаки махнул рукой, разрешая сесть на место. – Я сам навещу его. Девочка, расслабленно выдохнула, тихо свалившись на свой стул, тут же забываясь в своих записях. – Перед тем, как я начну занятие, хочу оповестить вас о предстоящих экзаменах, – спокойно начал вещать Ханагаки. – Конкретно экзамен по физике буду принимать я, так что предлагаю вам прекрасную возможность подготовиться по данному предмету. В течении этих двух недель я буду проводить дополнительные занятия. Посещать или нет – дело ваше. После его слов поднялось несколько рук и посыпались вопросы. И пусть это были в основном ударники и пара отличников, не считая старосты, Ханагаки всё же заметил скрытый интерес на лицах остальных учеников. Сегодняшние занятия прошли без проблем. *** Такемичи достаточно сильно удивился, когда после уроков, в учительскую зашла староста его класса, предварительно постучавшись. – Что-то случилось, Фуюми? Девочка переступала с ноги на ногу, всё так же мяла края своей юбки и нервно кусала щёку изнутри. – Ханагаки-сенсей... я хотела сказать Вам... Э-э-э... Было видно, насколько она сомневается. Такемичи улыбнулся как можно мягче и указал на стул, что стоял напротив. Ему не хотелось пугать этого ребёнка, да и староста, по его мнению, должна быть в доверительных отношениях с классным руководителем. Глаза у Фуюми расширились, когда перед ней поставили стакан воды. Она озадаченно посмотрела на мужчину. – Кажется, ты нехорошо себя чувствуешь, – объяснился Ханагаки и кивнул на стакан. – Освежись. Неуверенно взяв стакан в руку, девочка всё же сделала несколько глотков, и действительно слегка успокоилась. Учитель её не торопил, безмятежно работая с какими-то документами. – Надо мной издеваются, сенсей... Такемичи замер, услышав слова ученицы. Что-то такое он и предполагал. Ох, Ханагаки ненавидел все эти подростковые выходки подобного характера. Подростки, чаще всего, не осознают своей жестокости. – Кто? С каких пор? И говорила ли ты кому-нибудь об этом? Такемичи чётко поставил себе цель разобраться с этим непростым делом. – Это мальчики из параллели... – тихо сказала девочка опустив голову, было видно её уставшее лицо. – Они ещё с начала года начали ко мне придираться. И, да, я говорила об этом Такеде-сенсею, но... Староста затихла, и Такемичи подтолкнул её. – Но? – Такеда-сенсей сказал, что это исключительно мои проблемы. Ханагаки медленно вдохнул воздух, чувствуя подступающее раздражение. Не зря ему тот старый пень не понравился. Чтоб его инфаркт хватил. – Вы – новый учитель, так что я подумала, что вы сможете... эм, помочь... Мне действительно не к кому обратиться. Странно, а что родители? Ах... Такемичи вспомнил, как изучал личные дела своих учеников: Фуюми воспитывает бабушка, а родители девочки погибли от угарного газа несколько лет назад. – Ты правильно сделала, что обратилась ко мне, – мужчина одобрительно покачал головой и достал листок, готовый записывать информацию. – А теперь, прошу, их класс, имена и всё остальное. Глаза девочки прослезились, и послышался шмыг носом. – Вы правда мне поможете? – искренняя надежда в голосе этого ребёнка заставляла поскорее узнать всё об этих мелких хулиганах. – Правда, Фуюми, – с невозмутимым лицом Ханагаки принялся записывать всё важное из последующего рассказа. Оказалось, издевались над ней как раз из-за того, что Фуюми является сиротой. Ещё большим ударом стали ежедневные насмешки про «бедность» девочки, так как бабушка Фуюми получала небольшую пенсию и было нелегко обеспечивать внучку всем нужным. Такемичи не успокоится, пока не добьётся наказания этих учеников и официальных извинений от их родителей. Но, конечно, сначала нужно всё выяснить, а не рубить с плеча. Ситуации разные бывают. Отпустив ученицу домой и перед этим впихнув ей шоколадку, до этого одиноко лежащую в столе, Ханагаки хотел поехать домой, но внезапно вспомнил, что планировал навестить семейство Сано. Ехать к ним без предупреждения было некрасиво, поэтому Такемичи несколько раз звонил Мансаку, дедушке Майки и Эммы. На пятый раз после долгих гудков трубку наконец-то подняли. Мансаку-сан был удивлён, что ему позвонили из школы Манджиро. Коротко объяснив причину, Такемичи ожидал, что ему просто пообещают поговорить с внуком, ведь такую проблему можно обсудить и по телефону, но старший Сано неожиданно сам позвал в гости прямо сегодня. Сказал, что Манджиро как раз придёт домой к тому времени. Ханагаки ничего не оставалось, кроме как согласиться на предложение. Майки и так слишком много чего спускалось с рук. И ладно, будь Сано в другом классе, но этот мелкий поганец является учеником Ханагаки, так что проблемы висят на нём. *** Открыв дверь и обнаружив на пороге их дома молодого очень красивого мужчину, Эмма растерялась. Лишь спустя минуту до неё дошло, что это, по всей видимости, тот самый гость, о котором предупредил оджи-сан. Покраснев от неловкости, Эмма извинилась и поприветствовала гостя, приглашая войти. Она и не помнит, когда в последний раз в их дом приходил кто-то посторонний и незнакомый. – Простите за вторжение, – мужчина слегка склонил голову, смотря на младшую Сано. – Я классный руководитель Манджиро, Такемичи Ханагаки, приятно познакомиться. Эмма понятливо кивнула и виновато улыбнулась, ведя молодого преподавателя в гостиную. Этот день всё же настал. А ведь сколько она говорила Майки, что недолго ему прогуливать осталось. Ну, ничего, давно пора бы встряхнуть его. – Меня зовут Эмма, я младшая сестра Майки, – тем временем представилась Сано. – «Майки»? – переспросил Такемичи, напустив на себя недоумённый вид. Актёр, чтоб его... Блондинка заторможенно кивнула и смущённо хихикнула. От этого мужчины исходила такая безопасная и комфортная атмосфера, хоть по холодному выражению лица и не скажешь. – Манджиро так друзья называют, – объяснила она и направилась к выходу из гостиной. – Вы располагайтесь, я оджи-сана позову... Должно быть, он сейчас в своём додзё. Оставшись во временном одиночестве, Ханагаки оглядел интерьер: всё в традиционном стиле, даже котацу стоит в центре помещения, только без утепления. Вообще, дом сам по себе был довольно просторным, поэтому Такемичи слегка посочувствовал Эмме, которая наверняка вынуждена справляться с большинством домашних дел в одиночку. А ведь у семьи Сано ещё и двор отнюдь не маленький, но там, скорее всего, Мансаку-сан за порядком следит – всё же он на пенсии и у него должно быть море свободного времени. Почему-то Ханагаки был уверен, что Майки от дел сбегает... Либо вся его лень показная. Такемичи ни разу за столько лет не задумывался о том, как живёт семейство Сано. Какого было Мансаку, когда погиб Шиничиро, а потом и Эмма... Это ужасно. Терять своих родных – ужасно. А знать, что ты бессилен перед этим – ещё хуже. Такемичи пережил это множество раз, так что действительно понимает, как себя чувствовал Мансаку в той линии прошлого. Тяжёлые мысли прервались, стоило взгляду зацепиться за фотографию на комоде. Ноги, казалось, сами повели Такемичи к портрету. Мужчина пригляделся, узнавая людей на изображении: там были маленькие Майки и Эмма, о чём-то спорящие на момент запечатления, а позади них стоял и улыбался высокий черноволосый парень. Должно быть, это и есть Шиничиро Сано. – На одно лицо... – тихо усмехнулся Такемичи, удивляясь схожести Манджиро с его старшим братом. Единственное, что их различало – цвет волос, ну и черты лица, соответствующие их, на тот момент, возрастам. Шиничиро имел такой же тёмный взгляд с удивительной пустотой. Даже через фотографию передавалась вся глубина этих ониксовых глаз, и становилось не по себе. Также вспомнился и тот факт, что именно Шиничиро создал легендарных Чёрных Драконов. Хоть Майки и упоминал когда-то о слабостях своего брата, смотря на эту фотографию, Ханагаки точно понимал одну вещь: Шиничиро был силён. Откуда появилось такое ощущение, Такемичи так и не понял, но мозг будто был упрямо убеждён в таких мыслях. Неожиданно в воспоминаниях промелькнул размытый момент, настолько смазанный, что уцепиться за него было просто невозможно. Будто на краю сознания. Почему Такемичи подумалось, что он уже когда-то видел Шиничиро? Чёрт возьми... кажется, он даже откуда-то помнит его голос. КАКОГО ЧЁРТА. Тишину нарушили приближающиеся шаги, но Ханагаки, как по рукам и ногам связанный, не сдвинулся с места, уставившись на фотографию. Уставившись на Шиничиро Сано. На этот его пустующий взгляд, будто сама тьма овладела парнем. И эта умиротворённая улыбка... такая смиренная. Либо это у Такемичи такие странные ассоциации. – Это мой старший внук – Шиничиро, – старческий голос заполнил гостиную, и Ханагаки обернулся на хозяина дома, узнавая в пожилом мужчине Мансаку. – Храни его Ками на небесах... – Прошу прощения, – Такемичи уважительно поклонился, приветствуя старшего Сано и вернулся на своё место. – Я Вас не задержу. Всего лишь хотел уведомить о пропусках Манджиро. Мансаку ростом был даже ниже Майки, имел седые волосы и усы. А ещё смотрел очень проницательным взглядом. Похоже, эта пустота в глазах в семействе Сано передаётся по наследству. – Мелкий поганец... – устало вздохнул Мансаку, принимая горячий чай от пришедшей Эммы. – Я обязательно с ним поговорю. В последнее время Манджиро совсем от рук отбился. Понимаете, их родители много лет назад покинули этот мир, поэтому Шиничиро пришлось взять на себя воспитание младших. Всё же они больше его слушались, да и с него пример брали во всём. Но и мой старший внук погиб... Несчастный случай. Ханагаки слушал равномерный голос Мансаку. Слушал и понимал, что знает это, но каждый раз становилось не по себе от того, с какой частотой Майки терял близких людей. В подобные моменты, какая-то часть души Такемичи понимала, почему Манджиро медленно сходил с ума. Раз за разом. В каждом будущем. – Это ужасно... – прокомментировал Ханагаки. – Да, несомненно, – вздохнул старик. – Манджиро... Он всё в себе держит, и это мешает ему идти дальше. Я не оправдываю его, но Вы не давите на него сильно. Такемичи согласно кивнул. – Ваш внук быстро схватывает новые знания, так что и вы, Мансаку-сан, не беспокойтесь, – отчего-то не хотелось тревожить пожилого человека лишний раз, так что Ханагаки решил разбавить разговор чем-нибудь позитивным. – Всё наладится, так или иначе... Такемичи был не уверен в своих последних словах, но надеялся, что в этом времени всё будет намного спокойнее. – Прошу, позаботьтесь о Манджиро, – Мансаку на секунду склонил голову в просьбе, чем заставил Такемичи чувствовать себя неловко в данной ситуации. – Не волнуйтесь, я ведь его учитель, – Ханагаки чувствовал, как в горле собирался невидимый, но ощутимый ком от этого «позаботься о Майки». Кажется, эти слова преследовали его уже много лет. «Такемичи, позаботься о Майки» – всего четыре несчастных слова, а Ханагаки уже ощущал, как его начинает триггерить по полной программе. Нет, Такемичи и сам желал Майки всего наилучшего, и всегда бы помогал тем, чем мог... Но когда каждый второй человек напоминает об этом, Ханагаки ощущает, как на его шее защёлкивается стальной ошейник, цепь от которого находится в ладони Сано Манджиро. Такемичи, чёрт возьми, не какой-то ангел-хранитель. – Спасибо, я Вам благодарен, – Мансаку благодарил искренне и от всей души, а мудрый взгляд будто заглядывал в саму твою суть. И видел, что ты из себя представляешь. – Думаю, Манджиро к Вам прислушается. Последнее прозвучало так уверенно, что Ханагаки и сам наполнился этим убеждением. – Я постараюсь найти с ним общий язык, – отстранённо проговорил Такемичи. – Но не могу обещать, я всего лишь учитель. Хотелось, честно говоря, побыстрее закончить разговор и покинуть этот дом. Потому что не самые приятные воспоминания продолжали всплывать в голове, так и норовя вызвать волну агрессии. – Вы очень похожи на Шиничиро, так что я почти уверен в том, что Майки прислушается, – этими словами Мансаку буквально добил Ханагаки. Замок на воображаемом стальном ошейнике сплавился в одно целое. И теперь, чтобы от него избавиться, придётся лишиться своей головы. Не зная, что ответить на эти слова, Такемичи лишь промолчал и кивнул. Посмотрел на часы, ненавязчиво продемонстрировав спешку. К счастью, Мансаку намёки понимал и попросил Эмму проводить гостя. Уже в машине Ханагаки заметил, как мелко тряслись его руки. Дышать стало легче, да и состояние улучшилось. – К чёрту... – выдохнул мужчина и выехал на главную улицу. Сейчас он приедет домой и попробует нормально успокоиться. *** – Блять, я могу уже адекватно попасть в свой дом? – прорычал Ханагаки, несколько раз просигналив группе из нескольких янки, что перегородили собой именно тот поворот, через который Такемичи мог спокойно проехать до своего дома и удобнее припарковать свою машину с нужной стороны. Парни в белой форме, которую было хорошо видно в темноте вечера, лишь махнули ему, мол, ступай от сюда, дядя, и не свети фарами. Такие знакомые изображения на спинах... Что-то помнится... Мёбиус? Не важно. Присмотревшись, Такемичи увидел гражданских. Парень, который прикрывал собой испуганную девушку и безысходно оглядывался по сторонам, вдруг посмотрел прямо на Ханагаки. Даже за столько метров, Такемичи увидел надежду в этом взгляде. Блять. Янки, тем временем подобрались к девушке и, разделив её с парнем, начали нагло дёргать за лёгкую одежду. С погаными ухмылками на лицах другая часть ублюдков принялась за избиение парня. Ханагаки, словно на автомате, вышел из машины, и, даже не закрывая дверь, направился к толпе, медленно закатывая рукава тёмной рубашки. Видит Вселенная, он и так был в плохом настроении после разговора с Мансаку, поэтому не хотел вмешиваться. Но его чуть ли не носом тыкнули в эту ситуацию, буквально заставляя что-то предпринять и решить проблему. Что ж, он решит. В тёмном переулке раздались звуки ударов, послышались глухой хруст и падения на землю. Не раздалось даже криков – настолько быстро и внезапно всё произошло. Фары так и продолжали освещать тот участок территории, на котором теперь валялись бессознательные янки в потрёпанных белых костюмах, заляпанных пылью и брызгами крови. Ханагаки стоял в середине, с безразличным лицом осматривая свои испачкавшиеся кулаки. Внутри всё ещё разрывала ярость, но продолжить Такемичи не мог. Повезло вообще, что остановился вовремя, а иначе валялись бы здесь уже остывающие трупы. А так, сломал пару костей, да морды начистил. Пощадил ещё, чёрт возьми. – Уходите отсюда, – удивительно спокойным голосом посоветовал Ханагаки парочке, что вцепились друг в друга и смотрели на него ошалевшими взглядами. Решив, что на этом его полномочия закончены, мужчина развернулся и сел в машину, как можно быстрее покидая место. Домой он сейчас не поедет. Он поедет в бар, прекрасно зная, что не напьётся до обморока, потому что алкоголь на него действует очень слабо. Но расслабиться не помешает. *** Этот день Такемичи официально отметит у себя в календаре, как самый ёбнутый. Ханагаки не успел влить в себя второй стакан алкоголя, как его решили потревожить. – Эй, парень, выйдем на пару слов? – говорившим был какой-то мужик, достаточно плотного телосложения. В руке он важно перекручивал связку ключей. О том, что ему вообще-то под тридцатник, Такемичи говорить не стал. Лишь оглядел незнакомца холодным взглядом и отвернулся, кинув что-то на подобии «отвали, не до тебя». Послышался шорох одежды. Остриё ножа упёрлось в бок, нанося урон рубашке. – За мной иди, смертник, – угрожающе проговорил мужик. Бармен недоумённо посмотрел на них, но, ничего не заметив, вернулся к своей работе, продолжая натирать стаканы. Здесь, в Роппонги, мало кто мог устроить потасовку. Всё же за такое действо виновники наказывались ими. Братьями Хайтани. Такемичи не удивился. Он даже и не вспомнит, сколько раз ему угрожали подобным образом. И почти всегда Ханагаки старался свести всё к минимальным потерям. Но это было тогда. А сейчас... – Я даю тебе пять секунд на то, чтобы съебаться отсюда, – Такемичи медленно повернулся к незнакомцу, ухмыляясь как последний безумец. Мужик напрягся, встретившись с синими глазами. Тревога поглотила всё его тело, заставляя руки задрожать, а колени подогнуться. От чувства неизвестности, незнакомец зарычал и замахнулся ножом, словно обезумев от давящего, почти животного страха. Легко поймав чужую руку, Ханагаки играючи выхватил нож и положил его на барную стойку. Сжав запястье до хруста, Такемичи иронично усмехнулся и повернул сустав под другим углом, пока мужчина кричал от боли. Кто-то из посетителей обернулся на шум. – Г-господин, здесь запрещены драки!... – испуганно вскрикнул бармен, смотря почему-то на Ханагаки. – Ой, правда? – улыбнулся он и отпустил покрасневшую, начинающую опухать конечность. – Прошу прощения, но я не мог позволить нанести себе вред. Работник заведения уставился на Такемичи, растерянно хлопая глазами. Несколько крупных купюр появились рядом с ножом, а сам Ханагаки, развернувшись к выходу, решил покинуть данное место и наконец-то добраться до дома. Пострадавшего уже увели его знакомые, которые добрались до него быстрее здешней охраны. Поэтому инцидент был закрыт и забыт. – Господин, подождите, здесь слишком много... – взволнованно окликнул парень за стойкой. Да, посетители иногда оставляли такие «чаевые», но здесь сумма была действительно слишком большой. – За хорошее обслуживание, – лениво кинул Ханагаки и, даже не обернувшись, скрылся в коридоре, что вёл наружу. Хотелось уже лечь спать. День оказался слишком активным, даже для него. Музыка продолжала приятно смягчать атмосферу, официантки шустро обслуживали столики, а бармен, получивший маленький стресс, со вздохом принялся за свою работу. Только две пары глаз, мягкого фиалкового цвета, с нарастающим интересом провожали молодого мужчину, пока тот не вышел из помещения. – Ну и ну... – голос старшего из братьев был наполнен поистине детским любопытством. – Видел это, Рин? – Видел, – у младшего перед глазами всё ещё крутилась сцена, в которой темноволосый мужчина профессионально, со знанием, вывихнул сустав тому, кто замахнулся на него ножом. А ещё с такой лёгкостью выхватил холодное оружие, будто всю жизнь подобным занимался. Намечалось что-то весёлое, но заинтересовавший их с братом человек уже ушёл. Как жаль... *** Обнаружив у своей двери уснувшего подростка в знакомой маске, Такемичи уже не удивился. Было бы правильно разбудить его, и, собственно, поинтересоваться, что тот забыл в такое позднее время, да ещё и здесь. Но Ханагаки слишком устал за сегодня, потому что день был реально ненормальным, по сравнению с остальными. Затащив всё ещё спящего подростка в дом, Такемичи с остатков своей совести уложил Харучиё на диван и даже накрыл пледом. Сам же отправился в свою комнату, почти моментально отключившись при соприкосновении с кроватью. Наконец-то он отдохнёт.