Здравствуйте, Ханагаки-сенсей!

Такемичи не особо любил смотреть сериалы, но тот, который Ханагаки планировал начать смотреть сегодня, был связан с зомби-апокалипсисом, поэтому интерес всё же был. Да и у него наконец-то долгожданный выходной. Рационально решив, что для полноценного просмотра необходимы газировка и какая-нибудь еда, Такемичи накинул тёмную ветровку и вышел из дома, держа путь в ближайший минимаркет. На улице вновь темнеет. Ханагаки слегка ёжится от пробежавшегося по спине холодка, недовольно вздыхает от резкой смены температуры. В его доме тепло и уютно. Он планировал задержаться здесь надолго, так что в новом доме создал максимум комфорта. Благо, хозяин, как только увидел кругленькую сумму, забыл об аренде и сразу же подписал документы. Такемичи быстро полюбил место, над которым работал лично: переставлял и докупал мебель, менял цветастые обои на обычные, более приятные глазу. «Мой дом – моя крепость» – именно так считал мужчина. Так что в свою обитель вернуться хотелось как можно скорее. Пакет с напитками и не очень полезной едой приятно тяжелел в ладони. Ханагаки уже представлял, как будет всё оставшееся время сидеть перед телевизором, а потом просто вырубится. Однако... как же Такемичи мог забыть, что любой его выход куда-либо может превратиться в очередное приключение... Всё было спокойно вплоть до того момента, пока Ханагаки не вышел в сторону своего дома. Похожий на девушку подросток ощутимо врезался в грудь, видимо, из-за темноты не рассчитавший угол поворота. Такемичи пришлось ловить падающего незнакомца. Паренёк был ниже, и его действительно можно было спутать с девушкой из-за длинных блондинистых волос. Наткнувшись зорким взглядом на чёрную маску и одежду с отличительными кандзи, Ханагаки на мгновение застыл, прекрасно понимая, кто сейчас находится рядом с ним. А встретившись с мутными глазами бирюзового оттенка, удостоверился в своих не самых радостных мыслях. Санзу Харучиё. Брат Такеоми и Сенджу. Средний ребёнок семьи Акаши. Верный последователь и заместитель Майки. Самый страшный кошмар для предателей Бонтена. Сейчас перед ним, правда, ещё начальная версия того безумца с пистолетом наперевес, но всё же... Ханагаки задаёт себе логичный вопрос: почему он не пользуется своей машиной в выходные дни? Конечно, в ближайший магазин, расположенный буквально в пятистах метрах, ехать на машине как-то... странно. Но когда он выходит куда-то пешком, случаются очередные сюрпризы. В этом и загвоздка. – Ты в порядке? – Такемичи был обязан сказать хоть что-нибудь, иначе неловкая тишина продлилась бы намного дольше. Да и блондин как-то странно пошатывался... Санзу не ответил. Лишь прислонился к кирпичной стене и неровно задышал. Ханагаки чуть внимательнее пригляделся к подростку, почуяв неладное. Заметил лёгкую тряску бледных рук и полностью расфокусированный взгляд. Ох, это то самое состояние. – Да ты же под кайфом... – хмуро пробормотал Такемичи, уже не пытаясь завязать диалог. Это было бесполезно. Перед собой Ханагаки видит только два варианта: первый – отвести начинающего наркомана в ближайшую больницу и оставить там; второй(данный вариант Такемичи не очень нравится) – отвести к себе и попытаться узнать адрес, или, по возможности, хотя бы связаться с кем-нибудь из семьи Акаши. Если по-разумному, то нужно действовать по первому варианту, и Ханагаки как раз собирался набрать служебный номер, как холодная ладонь вцепилась в его телефон-раскладушку. – Не... в больницу... – голос подростка был сиплым, будто простывшим. – Не звони... – И что ты предлагаешь? – иронично поинтересовался Ханагаки, удержав Санзу за воротник, когда того повело в сторону. – Нельзя в больницу... Такемичи начала раздражать эта ситуация. В больницу нельзя, номер Такеоми он сейчас нигде не откопает, а оставлять этого ребёнка на улице, да ещё и в таком состоянии, Ханагаки не сможет. Принципы не позволят. Такемичи снова смотрит на блондина, с отчаянием понимая: Санзу до дома не дойдёт. Он даже говорит с трудом. «Что ж, видимо, отдохнуть мне сегодня не суждено...» – недовольно думает Ханагаки, убирая мобильный в карман. Перекидывая чужую руку через свою шею, Такемичи как можно крепче удержал подростка, начиная вести его по направлению своего дома. Санзу не сопротивлялся, послушно переставляя ноги, и Ханагаки с раздражением подумал о том, что на его месте мог оказаться какой-нибудь извращенец или педофил... – Да чтоб вас всех... – тихо прошипел мужчина, отгоняя подобные мысли, что приводили в ярость. Потому что Ханагаки знал, сколько таких уродов водится вокруг. Потому что Такемичи был знаком с такими индивидами, благо, до тех пор, пока пуля из его пистолета не достигала их лбов. Бонтен, даже являясь самой жестокой организацией во всей Японии, имел свои установки и принципы, которые не имел права нарушить даже сам Майки. И одной из тех установок являлась неприкосновенность к детям. Даже с целью простого шантажа никто не имел права вовлекать невинного ребёнка в кровавые игры. Таких наказывали. Жестоко и безжалостно. И за это Такемичи глубоко уважал Сано. Ведь даже находясь под эффектом чёрного импульса, Манджиро мог сохранять те остатки разума и контролировать организацию... *** «Как вообще могло дойти до такого?» – мрачно думает Такемичи, спокойно расставляя завтрак перед подростком и делая невозмутимый вид, ибо давить на Харучиё не хотелось. Тем более, учитывая его не самое лёгкое состояние. Выглядел парень... ужасно. Почти чёрные круги под раскрасневшимися глазами, обветренные губы и, в целом, болезненно-бледное лицо. Средний Акаши молчит, с такой же невозмутимостью принимая помощь от незнакомца. Он не помнит, что именно с ним было вчера. Переборщил. Вчера он снова увидел, как Майки веселился в окружении своих друзей. Всё так дружно, светло и радостно... Санзу от этого тошнило. Он всё не мог понять, по каким причинам Майки продолжает цепляться за этих бесполезных людей, не желая выбрать свой истинный путь. Своё предназначение. Санзу не мог терпеть рядом с собой нахождение любого из Тосвы, это раздражало до такой степени, что он готов был в тот же момент сорваться. Сейчас в голове царила пустота. Такая приятная и, удивительно, не надоедающая. В этой квартире тоже тишина, слегка неловкая, но довольно комфортная. Только звон кухонных принадлежностей заполняет помещение. – Обязательно выпей, – рядом со стаканом воды появилась пластинка белых таблеток. – И в следующий раз, когда будешь снова принимать эту дешёвую дрянь, не забудь оставить в кармане листок с адресом своего дома. Харучиё приподнял бровь, уставившись на мужчину и только сейчас обратив внимание на его приятную внешность. Брюнет с синим отливом. Комплекция тела довольно неплохая, ростом достаточно выше самого Харучиё. На нём были чёрные брюки и бордовая рубашка с закатанными рукавами. Видимо, он куда-то собирался. Мысленно отметив, что ещё не встречал таких ярких голубых глаз, подросток несколько смущённо(?) опустил взгляд в свою тарелку. – А Вы, я погляжу, в этой дряни разбираетесь? – поинтересовался Санзу, приступая к благодушно предложенному завтраку. Он не любил есть по утрам, но конкретно в этой тарелке еда выглядела довольно аппетитно. – Было дело... – пространно ответил мужчина. Ханагаки невольно вспомнил одно, выданное Майки, задание, связанное с перевозкой действительно опасных наркотиков. Тогда Такемичи и узнал так много об этом убийственном веществе: виды, переносимость, цены и свойства... Он знал достаточно, чтобы определить в, выпавшем из кармана Харучиё, пакетике ту самую дешёвку. Такой хренью обычно новички балуются, и эффект длится всего два-три часа. К счастью, без жёсткого отходняка, иначе пришлось бы действительно отвезти Санзу прямиком в кабинет нарколога. – Значит, знаете, где достать настоящие... – Не дорос ещё, – снисходительно обрывает Ханагаки, лениво перекручивая в ладони сложенный мобильник-лягушку. После достаточно крупных смартфонов ещё долго приходилось привыкать к кнопочным моделям. – Ты лучше ешь, и таблетки не забудь. Твоё счастье, что сегодня мне на работу к десяти часам. На самом деле, Такемичи пришлось предупредить директора и попросить на свои сегодняшние уроки отмену. Так что его класс, должно быть, пойдёт по домам намного раньше. Что ж, пусть отдохнут. – Почему не оставили меня там? – Харучиё задал, наконец, главный и интересующий его вопрос. Ханагаки хмыкнул, обдумывая ситуацию. Про жалость говорить, наверное, не стоит: подростки такое не любят, особенно такие как Санзу. – Принципиально не мог пройти мимо наклюкавшегося ребёнка, – на лице мужчины появилась насмешка, та, от которой скорее стыдно, а не обидно. – Я не ребёнок, – вместо чётко сказанных слов получилось какое-то бурчание. Ханагаки тихо рассмеялся, подмечая лёгкую розоватость на бледных щеках. – Ребёнок, – убедился Такемичи, забавляясь недовольством в бирюзовых глазах. – Кстати, меня зовут Ханагаки Такемичи. Твоё имя я не знаю. – И не узнаете, – капризно кинул блондин, закончив с едой. Что-то он сегодня много разговаривает. Такемичи всё так же насмешливо приподнял брови, а потом пожал плечами, поднимаясь с места. Имя он спросил лишь для вида, иначе было бы странно, они ведь «незнакомы». – Тогда будешь Снежком. Харучиё действительно напоминал какую-то снежинку. Почему-то раньше Ханагаки об этом не задумывался... Скорее всего, не было возможности внимательно приглядеться. – Санзу... Харучиё. Меня так зовут. Но Такемичи уже выходил из кухни, звеня ключами от машины и накидывая чёрный пиджак. – Я запомню это, Снежок, – весело протянул мужчина. – У меня есть полчаса, так что могу отвезти тебя домой. Только адрес скажи. Харучиё с сомнением посмотрел на своего нового знакомого, задаваясь такими же новыми вопросами: кто этот человек? Довольно обеспеченный, можно даже сказать богатенький, учитывая убранство дома и наличие машины. К кому он попал, чёрт возьми?