Crying Blue

Не подходи к воде, сказал ему капитан. Аказа честно и не собирался, особенно когда за их кораблём уже который день следовал смертоносный русал. Один из пороховых обезьян несколько раз пытался прыгнуть в воду и доказать, насколько велика человеческая глупость. Благо каждый раз, как жаждавший поцеловаться со дном океана глупец вознамеривался спрыгнуть, он добрых полминуты бил себя в грудь с боевыми выкриками, что давало его приятелям предостаточно времени, чтобы найти, на перилла какого именно борта вскарабкался их кабаноголовый, и с воплями стащить его обратно. Аказа был неописуемо близок к тому, чтобы отвесить своднику упыря вспомогательный пендель. Вдруг русал порадуется внезапному бесплатному обеду и махнёт золотистым хвостом на их корабль, как на особо скользкого угря. Только Аказа слышал, что русалки едят угрей. Заглатывают целиком. К тому же, как бы ему периодически не хотелось для ясности хрустнуть кулаками и показать, по какой причине бывший капитан не держал его в воде круглые сутки – не считая того немаловажного факта, что в ней водились русалки – а едва ли не первым отправлял залётной крысой на чужой корабль. Абордаж? Какой абордаж? Когда Музан ступал ногой на палубу вражеского корабля, их жертвы либо лежали на этой палубе пластом и харкали кровью, либо были выброшены за борт на верную смерть. Зная свой послужной список, которому мог бы позавидовать любой морской разбойник, Аказа не ожидал, что настанет день, когда его самого вышвырнут за борт. Именно вышвырнут, принудительно и без спроса, а не он сам прыгнет в океанские воды, чтобы раздобыть с потонувших столетия назад кораблей древнее наследие. – К Дейви Джонсу тебя на ковёр, гниль! Аказа успел только оскалиться на ликовавшего пирата. Весь его разум был забит тем, что эта несчастная сардина могла быть права, и в следующий раз Аказа откроет глаза уже гниющим, обглоданным трупом на судне стенающих мертвецов, под рваными парусами которого наверняка уже плавал его бывший капитан. И это если от тела Аказы хоть что-то останется, когда русал с ним покончит. – Док! За секунду до того, как спина Аказы ударилась об океанскую гладь, голову сбросившего его пирата снесло тесаком. Узуи явно не остановился на этом, но следующие его действия разглядеть было уже невозможно. Где-то между драгоценными секундами, потраченными на то, чтобы сориентироваться под водой после удара, Узуи сделал то, за что Аказа искренне его уважал, несмотря на все различия между ними. Только Аказа открыл, чтобы понять, как далеко он от поверхности, как эту поверхность рассёк гарпун. Аказа незамедлительно рванулся к нему, обхватывая древко пальцами, и с неким трудом крутанул вокруг своей оси. Вовремя, потому что в следующее мгновение в него со всей мощью оголодавший белой акулы врезался злополучный русал. «Якорь тебе в пасть! Погрызи гарпун раз так зубы чешутся!» Однако расплывчатая картинка перед ним предполагала, что русал врезался в него далеко не растопыренной пастью вперёд. То, какой вес оказывался на гарпун, явно говорил о том, что чудовище решило поиграть в человека и ухватилось когтистыми пальцами за древко. Аказа чувствовал эти когти, расположившиеся слишком близко к его сжатым ладоням. Если бы Аказа мог, он бы выругался. Морской дьявол явно был в настроении поиграть, чем вовсе не свидетельствовал своим поведением, когда они впервые встретились. Хотя только утопленники знали, что творилось в голове у русалок, и Аказа не желал присоединяться к их числу только затем, чтобы это узнать. Играющий с едой русал означал возможность побега. Какими бы низкими не были шанс уцелеть, Аказа не просто так был лучшим ныряльщиком первоначального Алого Паруса. Отдавать свою жизнь рыбе? Да он лучше подохнет в пасти Белого Кита, чем в челюсти этого чудовища. Рывок назад. Слабый, вялый, медленный, но акцентированный пинком ноги русалу в голову. Бесполезно бить по хвосту, бесполезно бить по рукам, бесполезно бить в грудь. Только в голову и только по глазам. Их стеклянные глаза были слишком чувствительны к резким движениям прямо перед ними, краткосрочно их ослепляя, и русал ожидаемо дёрнулся назад, но гарпун из когтистых пальцев не выпустил. «Подавись им.» Аказа разжал ладони, поднял ноги, опустил их на древко и с силой оттолкнулся. Ускорение позволило ему моментально отдалиться, и пока русал решал, что делать с гарпуном – по крайней мере, тот недвижимо с ним замер – Аказа ощутил, как спиной упёрся в киль корабля. У госпожи Фортуны такие закидоны, что порой сомневаешься, верить в неё или нет. Ведь Аказа всё же был выброшен за борт. Однако то, что русал медлил, а океанские потоки не унесли его далеко от корабля – любого корабля – было небывалым везением. С надёжной опорой, Аказа не терял времени, чтобы взобраться по борту корабля. Он очень быстро вылез о воды, не смея останавливаться, пока не перекинул себя через перилла, после чего тут же похоронил кулак в животе незнакомого пирата. Тот харкнул кровью и упал на палубу, дёргаясь в конвульсиях и заходясь кашлем. – Жив?! Узуи был оккупирован остатками Бомбовиков, пиратской команды с архипелага неподалёку. Если бы не их треклятые бомбы, Аказа бы не улетел за борт в первую очередь. – Если бы сдох, меня бы тут не было, – сплюнул он в ответ, даже не намереваясь вмешиваться. Капитан Могучей Мыши был более чем способен за себя постоять против этих сардин. Даже лучше, чем Аказа, которого какой-то жалкий порох застал врасплох. Узуи, сверкая глазами и клинком, как раз отправил последнего из Бомбовиков кормить рыб, проткнув того насквозь и сбросив тело за борт широким, почти театральным жестом. Он обернулся к Аказе, и на его лице расцвела широкая, хищная улыбка. – А я уж было подумал, что наш золотой друг решил тобой отобедать! Каков наглец, а? Сначала преследует, потом пытается утащить моего лучшего бойца! Аказа хмыкнул, вытирая с лица солёную воду пополам с чужой кровью. Лучшего бойца. Узуи не скупился на громкие слова, но сейчас это почему-то не раздражало так, как обычно. Поди адреналин от схватки с русалом, а потом и с пиратами, ещё не отпустил. – Он игрался, – коротко бросил Аказа, вспоминая цепкие когтистые пальцы на древке гарпуна и тяжёлый, изучающий взгляд стеклянных глаз. Игрался, как кошка с мышью, прежде чем сломать ей хребет. – Игрался? – Узуи вскинул бровь, подходя ближе. Его одежда была забрызгана кровью, но вид у него был скорее воодушевлённый, чем уставший. – Значит, ты ему приглянулся! Не каждому выпадает такая честь, знаешь ли. Быть игрушкой морского дьявола! Да об этом баллады слагать будут! Аказа только фыркнул. Баллады ему были ни к чему, особенно если в них он будет представлен в роли тонущей жертвы. Он оглядел палубу. Несколько тел уже успели скинуть за борт, но кое-где ещё виднелись следы недавней стычки. Команда Могучей Мыши, хоть и потрёпанная, но праздновала победу, собирая трофеи и подбадривая друг друга громкими криками. – Он чуть не утащил меня на дно, – напомнил Аказа, скорее для себя, чем для Узуи. – И этот твой гарпун ему что слону дробина. – Но не утащил же! – Узуи хлопнул его по плечу с такой силой, что Аказа едва не пошатнулся. – Ты вывернулся! Да ещё и вернулся на корабль и задал леща этим недоноскам! Это было… ярко! Эффектно! Ты видел бы своё лицо, когда вынырнул! «Видел бы ты своё, когда я чуть не утонул», – подумал Аказа, но вслух сказал другое: – Что с кораблём? Бомбы точно наделали пробоин. Узуи махнул рукой. – Мелочи! Пара досок пойдет на дрова, но Мышь ещё поплавает! Главное, мы отбились. И наш золотой преследователь тоже решил взять паузу. Аказа глянул за борт. Спокойная гладь воды, насколько хватало глаз. Ни следа от переливающегося на солнце золота прямо под поверхностью. Но это ничего не значило. Русал ничего не стоило залечь на самое дно. Да и с таким уловом пиратских тех, попадавших в воду, было бы странно, упусти тот возможность вгрызться в человеческую плоть. Не хотелось признавать, как от этой мысли ёкнуло сердце. Он сам чуть не стал таким телом. Пробил собой морскую гладь, продрог от ледяного прикосновения глубины и неумолимой силе, тянущей его вниз. Не хотелось бы повторять этот опыт. Точно не с русалом в воде. Узуи, словно прочитав его мысли, помрачнел: – Зря согласился сделать Даки одолжение. – Я бы сплавал один, если бы ты не согласился. Не потому что Аказа испытывал к бывшим сокомандникам какие-то особые чувства, а потому что эта гарпия не оставила бы их корабль в покое. К тому же, если бы они продолжили удерживать русала в заточении, кто знает, в каком настроении тот бы был, пересекись они позже. – Ты же понимаешь, что его цель – ты, Аказа? Аказа фыркнул и пожал плечами, но проступившие желваки явно свидетельствовали о том, как плотно он стиснул зубы. Его не прельщала перспектива постоянно сторониться воды. Морским крысам и так поголовно приходиться держать глаза открытыми, а тут морское чудище целенаправленно по его голову. Даже охотники за вознаграждениями были не такой занозой под пальцем. Помнился взгляд, которым русал одарил Аказу на корабле Алого Паруса. Не просто хищный интерес, а что-то ещё. Что-то непонятное. Что эта рыба такого увидела, раз так к нему прицепилась. – Пусть только попробует. Если загнать русала на мелководье, прельстить кровью, которую тому так явно хочется, то ещё поглядим, кто с этого мелководья выйдет живым. Узуи расхохотался, запрокинув голову. – Вот это настрой! Вот это я понимаю! С таким помощником и сам Морской Дьявол не страшен! Ну что ж, развлекательная программа на сегодня, похоже, окончена. Команде – привести корабль в порядок и держать курс на ближайший порт! Нам нужно пополнить запасы… и, возможно, расспросить местных о золотых русалках. Вдруг кто что интересное знает? Аказа ничего не ответил, лишь снова бросил взгляд на тёмную воду. Порт – это хорошо. Суша под ногами. И... «...мелководный риф с восточной стороны.»