Одна душа на двоих

      В голове чуть ли не судорожно стали прокручиваться все варианты исхода событий, и ни один из них не был утешителен. Ладно, насрать на те исходы событий, самый главный вопрос заключался в том, что мог Рико знать? Сколько? Кто рассказал? С какой целью? А может тот и вовсе ничего не знал об их встречах с Ичиро? Не нужно сразу рубить с плеча, а попытаться успокоиться, не подавать виду, что случилось что-то, что явно не понравилось бы Рико.       Навряд ли тот бы обрадовался известию, что Натаниэль вместо тренировки всё это время проговорил с его старшим братом, в конце так вообще поцеловавшись.       — Что на этот раз? — Звуча максимально незаинтересованно, Веснински запер дверь, но приближаться к Рико, всё ещё стоявшему подле кровати, не стал. — Где Жан?       — Как видишь, его здесь нет, — лаконично пожал плечами Морияма, да вот только его снисходительный тон никогда не обманывал Натаниэля. — Я бы на твоём месте не стал думать о нём сейчас.       — Но ты не на моём месте. — "и никогда не будешь" так и осталось невысказанным.       Это правда. Рико никогда не был на его месте, тут даже дело не в метке на запястье. То, что пережил Веснински – Морияма даже представить себе не мог, хотя если бы задумался, то ему бы точно понравилось. Рико видел его шрамы, оставленные отцом ещё в младшие года, всячески указывая на уродство, однако чувств не понимал. Вряд ли Первый номер хоть что-то знал о них вообще.       — Замолчи. Лучше подойди сюда. — Рико кивнул головой на место подле себя, гнусно усмехнувшись, когда парень упрямо продолжил стоять. — Не хочешь? Я-то думал ты смелее, Веснински. Человек с меткой моего брата должен быть в сто крат сильнее тебя.       Он упомянул Ичиро – это точно к добру не приведёт. Обычно Рико благоразумно умалчивает, не поднимая тему первой семьи, да и другим запрещая что-либо говорить об этом. Всё очень просто: Морияме не было чем похвастаться, ибо старший брат даже имени его не вспоминает. Нату следовало поинтересоваться о более конкретной причине такого открытого игнорирования, однако последнее, о чём он хотел думать, находясь наедине с Ичиро – так это о его неугомонном родственнике.       — Почему ты молчишь? Где же твой известный своей остротой язык?       Глупый, глупый Рико. От мысли, что тот до сих пор тщетно пытается его провоцировать, Натаниэль демонстративно закатил глаза и опёрся спиной о стену позади, складывая руки на груди. Его поза тем самым только больше казалась расслабленной, всем своим видом показывая, насколько же ему наплевать. У Натаниэля сегодня нет настроения даже ввязываться в словесную перепалку с Мориямой.       Но терпение его не бесконечно, а вот желание Первого потрепать нервы кому-либо, судя по всему, не имеет границ. Веснински ещё мог сквозь стиснутые зубы терпеть насмешки, откровенные подстрекательства, но когда Рико подошёл к нему практически вплотную, а лезвие остро наточенного ножа коснулось его груди в плотной толстовке, терпеть он больше не смог.       Натаниэля не запугать ножами, особенно взрослому ребёнку, которому хочется побаловаться интересной игрушкой в своих руках – именно так это выглядело. Для него оружие было лишь забавой, когда как Нат прекрасно оснащён тем, как с такими вещами играются по-настоящему.       — Отойди от меня. И я спросил тебя: «где сейчас Жан?» — Всё ещё сдерживая постепенно нарастающую злость, Веснински лишь ловко перехватывает нож за рукоятку, резко убирая от своей груди.       — Твой родной, любимый напарник просто повеселится с Джонсоном, пока мы побудем здесь наедине.       Веснински молниеносно толкает Рико в грудь, желая как можно быстрее покинуть комнату, но далеко не из-за страха, что тот может навредить – его не было. Только из-за того, что терпеть мысль, что Жан остался один, вместе с безнравственной гнидой Джонсоном, было практически невозможно. А что именно там происходит, твою мать, Нат даже думать не хочет, потому что голова того не менее больна, чем у Рико.       Но оттолкнуть Морияму, который ещё и с холодным оружием, оказалось не так просто. Как минимум, быстрым это никогда не было, так что последующий пинок в живот не стал таким уж удивительным, а вес тела Рико, теперь прижимающего его к стене, так и вовсе был предугадан заблаговременно.       — Что ты хочешь от меня? Отъебись, — прорычал Натаниэль, стараясь более ловко вырваться из захвата Ворона, который словно намертво прижал его. Возможно, Веснински ещё смог бы как-то отпихнуть от себя тело, если бы Рико тотчас не поднёс к горлу нож, перекрывший ему все пути отступления. Боли не было, но он точно чувствовал холодную сталь лезвия прямо возле сонной артерии.       — Не стоит грубить, ты сейчас не в том положении, чтобы даже рыпаться, — предупреждающе покачал головой Морияма, сильнее налегая телом так, что они оказываются почти в непозволительной близости. От этого осознания хочется поморщиться. — Я пока ничего не делаю, чтобы ты так остро реагировал.       — Если твой мудак посмеет тронуть Жана хоть пальцем, я задушу его собственными руками.       — Не ищи причин навредить ему. Ты хотел сделать это ещё тогда, когда Джонсон увидел твою... метку, — едва ли не выплюнув последнее слово, с явным отвращением сказал Рико, когда его лицо неожиданно приобрело яростное выражение.       Неужто он действительно узнал? Да ну нет, если это действительно было бы так, то Морияма, не думая, накинулся бы на него безо всяких предисловий. Тем более Рико всегда так реагировал на отметку его родственной души. Тем не менее нужно узнать истинную причину сего недовольства.       — Он увидел то, что ему не положено видеть. Если твой прихвостень всё расскажет кому-нибудь, то ты не будешь рад, Рико, — пропел Веснински, звуча слишком жизнерадостно, что, естественно, полностью наиграно. Радоваться нечему.       — А почему я должен быть не рад? Кроме имени на запястье, ты ничего не имеешь; как видишь, ты также никому не нужен. Ичиро столько раз приезжал сюда, а про тебя ни слова не было проронено.       — Завали, — неожиданно яростно рявнкул Натаниэль, одним толчком отталкивая Ворона, отчего тот благодаря нужному эффекту едва ли не падает на пол. Всё же Веснински продолжает держать себя в форме. — Тебе об этом вообще говорить не стоит. Мы не родственники, и я не унижаюсь перед ним, как делаешь это ты.       Видимо, для Рико это стало последней каплей. Переполненный обидой, животной яростью, он со всеми эмоциями замахнулся на Натаниэля, и тот еле-еле смог увернуться от тяжёлого кулака. Есть опыт, да и Веснински был более прыток и умён, чем Морияма, которого можно назвать лишь дилетантом.       — Веснински осмелел, — хрипло рассмеялся Морияма, прекращая попытки ударить его, решая вместо этого использовать холодное оружие, приставляя кончик лезвия так, чтобы оставить едва заметный порез. Натаниэль почти не почувствовал этого, но понимал, что двигаться не стоит в любом случае. — Только вот это ни к чему хорошему не приведёт. Ты пожалеешь...       — Ты не сможешь меня связать, как делал это раньше, — отчеканил парень, грубо перебивая Рико. Ещё он будет тратить своё время на этот пустой и совершенно не важный трёп. — У тебя больше не осталось той силы, а я давно научился противостоять тебе.       Он действительно мог предугадать почти каждое последующее действие этого человека. Слишком привычно.       — Мне и не нужно это, — со странной ухмылкой проговаривает Морияма и чуть сильнее давит ножом. Веснински сдерживает шипение, ощущая, как порез начинает щипать сильнее прежнего. — Манипулировать тобой, используя Жана, стало скучно, по правде говоря. Тобой обладать мне хотелось бы намного больше.       Натаниэль почти чувствует тошноту от такого подбора слов.       — Что за херню ты несёшь?       — Я могу заставить тебя слушаться, Натаниэль. Просто не сразу. — Веснински хочется сказать, что попытки продолжаются уже восемь лет, однако Рико, предугадывая слова "жертвы", налегает рукой вновь, только уже сильнее. — С этих пор ты переезжаешь ко мне в комнату. Поздравляю с новосельем, тебе будет очень весело. Я сделаю твою жизнь сахаром.       Натаниэль не сдерживает поражённого выдоха, средь всех этих эмоций даже не почувствовав, как несколько капель крови стекли по ключицам под толстовку. Что за чёрт? Кто принял такое идиотское решение, почему Тетцудзи – этот старый мудак – позволил своему ненормальному племяннику такое вообще произнести? И почему он должен был переезжать?       — Ты ради этого меня позвал или по дороге придумал?       — Решил заранее предупредить, чтобы ты морально подготовил своего Моро и себя в том числе. — Рико самодовольно ухмыляется, когда замечает на лице Третьего отголоски отчаяния.       — Зачем? — просто спросил он, едва подавляя дрожь, не то от злости, не то вообще от всего на свете. Хотелось кричать, рвать и метать. Убивать.       — Скажем так: ты кажешься мне в последнее время слишком подозрительным. На поле растерянный, вечно о чём-то думаешь. Не нравится мне твоё поведение.       Неужели всё действительно может быть так? Неужели Морияма действительно знал о нём с Ичиро, но решил не пользоваться своим привычным способом, а пойти методом постепенного узнавания информации? Но ведь Рико такой человек, что априори не сможет держать свою злость, особенно, когда дело касается первой ветви. Он просто не смог бы так хорошо притворяться.       Тогда к чему это всё?       — Я не твой напарник, чтобы ты держал меня здесь.       — Мне нужно держать тебя в поле своего зрения. — Ворон, видимо, немного заигравшись, проводит лезвием дальше, разрывая тонкую кожу до неглубокого пореза. Натаниэль не может сдержать болезненной гримасы, когда нож продолжает мучительно медленно проезжаться по шее, в опасной близости от сонной артерии. Но Рико продолжает, словно не в себе, пусть и регулируя натиск, параллельно несвязно шепча: — Представить не можешь, каково же моё желание прямо здесь и сейчас покончить с тобой. Вырезать поверх имени на твоём запястье имя брата и отправить ему тебя в качестве мёртвого подарка. Как думаешь, ему бы понравилось?       Этот человек не в себе, а подобные речи стали чем-то совершенно обыденным, привычным. Рико не умел контролировать свою злость, обиду и ярость, будучи убеждённым, что самым действенным решением станет применение физической силы. Веснински понимал, что по-другому Морияма просто не умел, и даже смог бы понять, если б не Жан. Натаниэль никогда не забудет, сколько Моро натерпелся гадостей из-за неконтролируемой злости Рико, что даже он не в силах был вовремя остановить. Всё же вечно рядом с напарником он находиться не мог, как бы ни хотелось. И из-за этого чаще всего происходили моменты, которые они предпочитают просто забыть, никогда не вспоминать.       — Замолчи. Просто замолчи и отойди от меня. — Сильнее прижавшись головой к стене, дабы предпринять хоть какие-то жалкие попытки уйти от острого лезвия, Веснински почти судорожно выдохнул, когда почувствовал на своём запястье мёртвую хватку.       — Времени немного. Завтра с утра я жду тебя у себя в комнате. С тех пор ты живёшь здесь, со мной, и ни с кем больше. — Рико напоследок сильнее надавил на нож, прежде чем рывком отстраниться от Веснински.       — Что опять происходит в твоей больной голове? — прорычал ему в спину Натаниэль, однако попытки оказались тщетны – Рико, не глядя, отошёл в сторону выхода.       Стоит ли говорить, насколько сильно его желание не переезжать? Жизнь никогда не была сладка, однако она покажется Нату чем-то прекрасным на фоне сожительства с Рико Морияма. Это ад в прямом смысле слова, и Веснински не уверен, что в один день просто не придушит мудака ночью подушкой. Почему нет? Насколько быстро придёт Натаниэлю конец после убийства Короля? Молниеносно. Может, оно даже к лучшему.       Хотя в глубине души Нат был реалистом. Понимал, что всё это невозможно. По крайней мере, пока.       — Я не слышу. Ты понял меня, или более доходчиво объяснить? — будто и не слыша вопроса, настойчиво повторяет Рико, вдруг останавливаясь прямо напротив двери.       Веснински хотелось ответить колкостью. Хотелось подойти со спины и этот же нож Рико засадить глубоко ему в шею, покончить с этим раз и навсегда. Больше никогда не терпеть насмешек, каждодневных издевательств и побоев – звучало как неисполнимая мечта. Но Нат знал, что нельзя. Пока нельзя.       Нужно потерпеть. Во благо себе и Жану, которому сейчас наверняка нужна его помощь.       — Понял, — сухо ответил парень, тем самым добившись выхода Рико из своей спальни.       Вот только напряжение не спа́ло даже после ухода ублюдка. Осознание тут же пробило тревогу, вспоминая про Моро, который сейчас явно находился в другой комнате. Рико, мерзавец, так и не ответил ему на вопрос, где искать напарника. Бегать по всему Эвермору словно умалишённый не хотелось, а комнат, в которых мог находится француз, было чересчур много. У него просто нет столько времени.       Пришлось действовать по интуиции. Единственное объяснение от Морияма – это то, что Жан якобы "веселится с Джонсоном". Следовательно, они могут находиться как в комнате Рико, так и в комнате его прихлёбника. Но так как Морияма никогда не уходит из своей обители, оставляя там всё без присмотра, то был лишь один вариант.       Громко вздохнув от ещё одной накатившей волны злости, Натаниэль быстрым шагом направился на выход, не желая тратить ни секунды больше. Морияма и так задержал его на не малые пятнадцать минут, за которые могло случиться что угодно. Потому практически за считаные секунды добравшись до комнаты одного из Воронов, он, не собираясь церемониться, рывком открыл двери. Те впоследствии громко ударились об стену, однако обращать внимание Веснински не желал на такие мелочи, когда голова перебирала страшные варианты исхода событий.       Ворвавшись в комнату, Натаниэль запнулся, хотя увиденное в удивление не привело – привык нечто подобное видеть перед глазами. Да, Жан, избитый до видимых синяков и гематом, увы, привычное дело. Извечная язва Джонсон возвышался над лежащем на чёрном паркете Моро, что не мог нормально вдохнуть воздух в лёгкие, наверняка из-за пронзительной боли в них. Невероятно злило, что Жан, обычный человек, служил грушей для битья, ничем это не заслуживая. Тот факт, что семья продала его Морияма, уже подтверждал, что может, однако Веснински жуть как не пестрила эта мысль. Ни он, ни Моро не должны были прочувствовать этого на себе.       Вот только если от Веснински ещё шугаются, потому как тот мог дать отпор даже Рико на поле, то Жан просто терпел. Не хотел, сквозь плотно сжатые зубы, но терпел. Поначалу партнёра понять было сложно, но вскоре Натаниэль понял его бездействие.        С удивительной скоростью пересекая между ними расстояние, он резко оттолкнул замеревшего Джонсона в сторону. Не удержавшись, тот падает на пол, но Нат не обращает внимание, подавая руку напарнику. Тому явно с трудом удавалось держать себя в сознании, и даже несмотря на это, распознавая в новом человеке всего лишь Натаниэля, Жан принимает помощь. От вида его хочется поморщиться. Лицо почти всё разукрашено побоями, засохшей кровью, а из-за значительных синяков возле глаз Моро едва мог нормально видеть. Выглядел он так же дерьмово, как Нат себя чувствовал.       — Натаниэль...       — Пошёл на хуй, — не дав даже рта открыть Джонсону, резко выплюнул Веснински, помогая французу встать. Жан без помощи в комнату не дойдёт, так что следует сосредоточиться на его благополучии, а не на придурке. — Я прямо сейчас запинал бы тебя до смерти, но тебе повезло, что у меня нет ни времени, ни желания.       Слишком много Джонсон стал допускать ошибок. Он обязательно подумает, что с этим сделать, но только после того, как доведёт Жана до комнаты и поможет обработать ему раны. Также следовало с ним поговорить насчёт новости, что сам Веснински услышал только вот сейчас. Правда, ему стоит это как-то правильно сформулировать, прежде чем начать.       — Я дойду, спасибо, — как только они вышли из комнаты немного ошарашенного Ворона, мягко отказал Жан, однако Нат не собирался отпускать его плечо. Любой дурак поймёт, что парень не сможет устоять сейчас на своих двоих. — Упрямый.       — Не делай вид, будто ты удивлён. Не поверю.       Дальнейшую недолгую дорогу они провели в полнейшей тишине, перебиваемой лишь тяжёлым и прерывистым дыханием француза. Главное, чтобы ублюдок как в прошлый раз не сломал перегородку носа, а иначе даже Натаниэль не сможет справиться с переломом.       Подойдя к до боли знакомой обители, Нат провёл напарника к кровати, не забывая плотно закрыть дверь. Как жаль, что замка здесь нет – о нём можно разве что мечтать. Его нет ни у кого в общежитии, естественно, Рико не в счёт. Замок стал бы сейчас как раз на руку. Если их засекут за запретным делом, и кто-то увидит, как Нат достаёт совсем маленькую аптечку, то им не сдобровать. Любыми лечебными препаратами строго запрещено пользоваться в Гнезде без оповещения Тренера и направления к медсестре, которой, как он подозревал, здесь и не было. Так что приходилось идти на крайние меры. Они используют их скудную аптечку редко, только если дело неотложное, однако если посмотреть на Моро, то можно смело заявлять, что тот выглядит более чем плохо.       Усадив всё ещё обескураженного Жана на его кровать, Натаниэль направился к своей, в надежде быстро отрыть небольшую сумку с заживляющими мазями под матрасом. Единственное место, где пока что не засекли. И если они продолжат работать так же аккуратно, то им удастся сохранить аптечку на более продолжительный срок.       Нат не стал брать сразу всё. Решил взять только эластичный бинт и хорошую мазь, которая заменяла любой раствор. Стоило ещё бы взять несколько обезболивающих таблеток, но их осталось скудное количество – всего две в одной пластинке. Они точно должны остаться на более критичный день, такой, как приход Рико или, как пример, избиение сразу нескольких Воронов.       — Мази осталось немного, — слабо пробормотал Моро, кивая головой на действительно почти полупустой тюбик. — Оставь. Может, она тебе ещё понадобится.       — Не понадобится. — Натаниэль отрицательно покачал головой и сел на кровать рядом с напарником, кладя мази на простынь. — Ты же знаешь, я почти не пользуюсь.       И это была правда. Веснински, привыкший терпеть боль, ставшей вечным спутником, просто мог вытерпеть всё и без таблеток или мазей. Это было ни к чему. В доме отца не было даже намёка на какие-либо препараты, а там дела обстояли намного хуже, так что говорить про Эвермор? Нат вообще за это не парился и не собирался. Терпел раньше, потерпит и сейчас. Ко всему можно привыкнуть, к боли в том числе.       Ладно, к боли привыкнуть нельзя. С ней можно лишь смириться.       — Ты всегда говоришь, что не понадобится, — тяжело выдохнул Моро, внимательно наблюдая за мельтешением напарника.       Веснински на это лишь пожал плечами. А что ответить? Всегда говорил, никогда не прикасался, несмотря на многочисленные уговоры француза. Всё равно Жан ещё с самого начала требовал больше лечебных средств, чем Нат. Так что, не видя смысла дальше продолжать спор на эту тему, он уселся рядом с Моро. Тот без явной охоты повернул на него голову, пока Веснински вылил обильное количество жирной по консистенции мази себе на пальцы.       — Где ты был? — между прочим спросил Моро, не издавая ни звука, когда напарник начал неторопливо обрабатывать самые яркие раны.       — Здесь. У нас в комнате, — не стал врать Нат и кинул беглый взгляд на тело рядом, тем самым силясь оценить количество ранений. Их было не мало. Но и не так много, и они не были столь значительными, как могли бы, будь Жан с Рико.       — Джонсон никогда просто так не запихивает меня в свою комнату. Здесь был Рико?       «Проницательно», – подумал про себя Натаниэль, невольно тихо фыркнув. Закончив намазывать лицо Моро не совсем приятной мазью, он принялся за его запястье, на котором остались следы чужих пальцев. В принципе, остались они и всё. Тело Моро было не столь изувечено, сколько лицо, потому что, видимо, Джонсон просто не успел до него добраться. Теперь Жану придётся ходить со страшными синяками как минимум неделю, а то и больше, если бы не было мази.       — Да, тут был Рико. — Нат в подтверждение своих слов кивнул головой, закручивая тюбик мази. — Думал, опять заведёт свою обычную песню, но не тут-то было. В связи с этим у меня есть для тебя две новости.       — Начинай с хорошей, если такая имеется.       — Рико не узнал о моей якобы "связи".— Нат кивнул на своё запястье, дабы не произносить имя вслух. Здесь и так небезопасно, — однако сейчас я не знаю, что стало бы лучше. Узнай он о ней, или то, по какой причине позвал.       — Не томи уже, — поторопил его Моро, когда Натаниэль собрал вещи с кровати, как и бинт, который, на превеликие счастья, не понадобился на сей раз. — С какой тогда целью он пришёл?       Выждал паузу Веснински совсем не с целью заинтриговать. Здесь ничего не было хорошего, чтобы держать интригу. Он сделал это исключительно с целью продумать, как правильно подобрать нужные слова. Нат-то сам не до конца осознал происходящее, а тут уже нужно было предупредить напарника об этой глупейшей новости.       И всё же времени ждать у него не было.       — С этих пор я буду жить в одной комнате с Рико.       Жан подавился воздухом, ошарашенно глядя в спину резко вставшему Веснински, который направился к своей кровати с целью убрать медикаменты в аптечку. Он, возможно, просто не хотел сейчас смотреть в глаза французу, который явно не был рад так же, как он, этому "прекрасному" известию. Тот, бедный, даже ненадолго застопорился, не зная, что можно ответить и нужно ли вообще.       — Ты так глупо шутишь или что? — будто реально поверив в эту мысль, уточнил Жан, хотя сам прекрасно знал ответ на свой вопрос. Многозначительное молчание Натаниэля в ответ красноречивее всяких слов. — Но что же ты сделал такого, за что вынужден потерпеть такое наказание?       — Не думаю, что это наказание, Жан, — покачал головой парень, удостоверившись, что матрас плотно прилегает к нижней части кровати, и ничего не видно. Ему нужно ещё собрать вещи, если так можно назвать несколько футболок и штанов с бельём, однако он знал точно, что аптечку оставит здесь. Жану нужнее. — Возможно, Рико в очередной раз заинтересовался какой-то глупой идеей в своей голове.       — Значит, остаётся надежда, что идея со временем ему надоест.       — Будем надеяться.       Хотя Нат особых надежд совершенно не питал. Точно не в этой ситуации. Он не знал, как реагировать. Столько всего за этот один нечастный день случилось, что Веснински просто запутался в круговороте своих чувств и эмоций. Они запутаны в чересчур сложный комок ниток, и лишь одно более-менее стало понятно уже ближе к ночи – Натаниэлю понравилось целоваться с Ичиро Мориямой.       Всё равно, что с этого дня его жизнь буквально превратится в адское пеклище. Всё равно, что теперь жить спокойно хотя бы пару минут так же не выйдет.       Ичиро Морияма просто хорошо целуется.