Лес, ведущий в другой мир

— Лан Цяньцю, слушай и внимай: ваш Пир Чистого Золота омыли кровью люди Сяньлэ! Это Аньлэ, согласно плану, перерезал всех собачьих детей мятежной армии на том пиршестве. — Заговорил кровавое нечто, безумно хохоча. Лан Цяньцю резко развернулся и обратился уже не к бледной и сжатой девчушке, а к Се Ляню. — Если это правда, пускай он ничего не сказал, ну а ты? Ты почему промолчал?! — Услышав это Ци Жун сплюнул отколовшиеся зубы и предельно возмущённо фыркнул. — А ты, мать твою, ещё кто такой? Вы что, все вместе решили устроить торжественный приём в моей резиденции??? То девчушка дрянная, то одноглазый пёс, как будто этого мало ещё и этот идиот Тайхуа, а теперь херь пойми кто! — Однако никто, кроме Кэ Линь, не удостоили его и взглядом. Неожиданно оцепенение спало с Се Ляня. Хуа Чэн наконец снял с него обездвиживающее заклятие. Вот только было уже слишком поздно. Лан Цяньцю ждал ответа уже хоть от кого-нибудь. Се Лянь медленно поднялся, немного размял запястья, а потом бросил лишь пару слов. — Полнейший вздор! — Чистейшая правда! Одновременно бросили двое. Се Лянь одарил девушку нечитаемым взглядом, в глубинах которого ей удалось разглядеть холодное предупреждение и что-то ещё… «Отчаяние?» подумала девушка и посмотрела на Хуа Чэна. Тот в свою очередь одобрительно кивнул. Лан Цяньцю на самом деле ждал от принца что-то вроде: «Да, всё именно так, как он говорит». Однако Се Лянь ледяным тоном сказал лишь то, что сказал, тем самым опровергнув всё, что так складно наплёл ему Ци Жун. Ясности не прибавляла и ясновидящая, которая меняла свои слова, как перчатки. Ещё бы чуть-чуть и принц Юнань начал бы рвать на себе волосы от негодования. — Хватит! — Тайхуа окончательно потерял терпение. — Утверждаете — аргументируете! — Кэ Линь, что ты несёшь? Всё что молол Ци Жун — полный абсурд. Это я убил… — Принца грубо перебили презрительным фырканьем. — Это кто здесь несёт вздор? — Ты. — Се Лянь ответил и посмотрев на Ци Жуна сверху вниз и добавил. — Столько пустой болтовни, и ни слова правды. Чем ты можешь доказать, что именно потомок императорского рода Сяньлэ омыл кровью Пир Чистого Золота? Ци Жуну это словно показалось ужасно забавным и тот усмехнулся в своём безумной манере. — Я сказал, что он убийца, значит, он убийца. Что тут доказывать? Да и какие могут остаться доказательства, если прошло уже несколько сотен лет? Но даже так. — Лазурный Демон закатил глаза — Эта девка же тоже как-то причастна ко всем этим событиям и вы явно верите её словам, а она на моей стороне. Се Лянь произнёс: — Поэтому я и назвал твои слова полнейшим вздором. Династии Сяньлэ и Юнань давно ушли в прошлое, оба государства исчезли без следа. Какой смысл ворошить былое и с новой силой разжигать вражду? Да и Кэ Линь не на твоей стороне, и ей даже двух десятилетии нет, чтобы быть как-то вовлечённым ко всему этому. Она человек, а людям свойственно ошибаться. — Принц СяньЛэ пронзил всех своим холодным тоном и посмотрел на девушку таким взглядом, будто хотел заставить её сомневаться в своих знаниях канона. — Да… Это был ты, и никто другой. — У Лан Цяньцю спутались мысли, он схватился руками за голову и надолго задумался, прежде чем цепь его мыслей окончательно разорвали. — Лянь-гэ! Прошу, хватит. Я знаю зачем ты отрицаешь правду и берёшь всю вину на себя, но просто знай, что ты эгоист! Ты не хочешь, чтобы принц Тайхуа знал правду, ведь в таком случае он может подумать, что всё чему ты его учил — это полная чушь, пустота, которая ничего не стоит, ведь так? Только вот ты хоть немного о нём подумай! По твоему он не заслуживает даже того, чтобы знать, как его родители и близкие умерли? Кто их убийца? Лянь-гэ, очнись, ты на своём примере доказал, что есть на свете люди, которым не важно из какой ты страны, были, есть и будут люди, которые лишь хотят мира, а не кровопролития! То что существуют такие как Ци Жун и Аньлэ еще не показатель. Ты уже отмыл грехи Аньлэ убив его собственными руками, тебя даже запечатали в тройном гробу, но ты и слова не сказал, лишь смиренно приняв наказание за своих соотечественников! Да, добил Короля Юнанья, но лишь благодаря этому предотвратил крах целого государства, об этом тоже не забывай! Пожалуйста, дай Его Высочеству разобраться со всем самостоятельно и наконец-то наказать виновных. — Сказала девушка, постепенно повышая свой тон и с немой просьбой смотря на застывшего в неистовом ужасе Се Ляня. Казалось, у него весь мир рухнул. Наконец, тихо всхлипнув, попаданка добавила, глядя на Хуа Чэна. — Лянь-гэ, ты эгоист, потому что не понимаешь, что мучая себя, делаешь больно другим. — После сказанного, ясновидящая, снова собрала всё своё мужество в кулак и твёрдым тоном обратилась уже к Лан Цяньцю. — Ваше Высочество, я не ошибаюсь, всё что я сказала — правда в чистом виде. Вашего отца и мать убили Князь Аньлэ и Ци Жун, а Лянь-гэ лишь застукнул их в тот момент, когда Князь хотел добить вашего отца. — Кэ Линь… — Прошептал принц. Этот взгляд попаданка запомнит надолго. Так смотрели на предателей. Все стихли, и в этот момент лежащий на полу Ци Жун вдруг подал голос. — Лянь-гэ? Мой царственный двоюродный братец, ты ли это? Пока братья «радовались» воссоединению, ясновидящая по тихому начала отходить к выходу. Ей было очень плохо. Причём не только морально, но и физически. То что она, как выяснилось, не совсем в своём теле, не делает её бессмертным или как-то устойчивым к внешнему воздействию и уж тем-более не защищает от трупного яда, коем в этой пещере было немало, ещё и воздух в этой норе давно не циркулировал, что привело к высокой концентрации яда в воздухе. Катя чувствовала головные боли и покалывание в животе ещё до всего этого цирка, когда ещё Хуаляни не прибыли в обитель Зелёного Фонаря, но при этом стойко игнорировала позывы организма уносить ноги подальше. Пока Ци Жун с неистовым безумством кричал своему брату «Простофиля! Простофиля! Простофиля!», Непревзойдённый избивал его. В это же время Кэ Линь по-тихому подходила к одному из туннелей, однако остановилась, осознав, что понятие не имеет, приведёт ли этот путь её к свежему воздуху или же, наоборот, к очередному скоплению нечисти и трупов. Да и блуждать в кромешной темноте не хотелось от слова совсем. Поэтому она начала подходить к устроивших словесную перепалку троице, в лице братьев и Хуа Чэна. — Вы только поглядите, стоило мне сказать о тебе что-то дурное, ух, как он разгневался! Неужто божественный свет над твоей головой так сильно затронул его, что он ослеп от этого сияния? Ай-яй-яй, я вспомнил, кажется, он и так-то был слеп на один глаз! — Ясновидящая помнила, что за этими словами последует сцена, которая заденет её за живое. — Ха-ха-ха-ха! Уже стоя рядом с принцем, девушка на полной скорости схватила того за невероятно быстро двигающую руку, однако удержать конечность Бога Войны ей не удалось и тот лишь от неожиданности промахнулся на опасной близости от лица своего брата. Замах был настолько сильным и жестоким, что девушка могла бы улететь в другую часть пещеры, если бы принц во время не затормозил. Ци Жун изумлённо застыл. — Кэ Линь? — Се Лянь чуть приподнял бровь. — Он не достоин. — Я понимаю это, но, прости, не могу позволить тебе ударить его. — Устало выдохнула девушка. — И в чём же причина? — У принца за первой бровью последовал и второй, тоже взметнувший вверх. — Вы же братья! Какая может быть причина, чтобы ударить родного? Даже такого. Тем более ты сам сказал, что он болен. — Уловив прожигающий взгляд Хуа Чэна, та отпустила глаза и потёрла веки, голова кружилось. — Знаю, скорее всего не права, но я считаю, что нет на свете причины, чтобы причинить боль родному. И она сказала далеко не про физическую боль. Этот удар бы окончательно сломал Ци Жуна и его веру в своего Царственного брата. И тогда было бы в разы сложнее наладить отношения между ними. — Кэ Линь, не пойми меня неправильно, я не в обиде из-за твоих слов, но скажу один раз и повторять не буду: не вмешивайся. — Ясновидящая не смогла разобрать интонацию, однако было ясно, что принц сказал это не ласково. «Свирепый» будто шкодливый пёс, разлёгся на земле и расхохотался, не прекращая тарабанить кулаком о пол. — Царственный братец, ты хотел ударить меня, ты всё-таки чуть не ударил! Небеса всемогущие, наш возвышенный и добросердечный, сострадающий всему живому, всегда готовый прийти на помощь Его Высочество наследный принц, который даже муравья не раздавит, выплеснул на меня свой гнев, подумать только! Страх какой, спасайся кто может!!! Небось ты и эту дурочку учил добру и справедливости, не так ли?!!! — Он перевозбудился до невозможности, вплоть до того, что стал похож на безумца. В таком виде он обернулся к хмурому Князю Демонов. — Одноглазый, одноглазый, одноглазый пёс! Лазурный демон определённо нарывался на удар. Но, несмотря на слова принца, ясновидящая заранее перегородила ему путь, не давая ему шанса на замах. — Лянь-гэ, ты тоже не пойми меня неправильно, я это не делаю только из-за жалости и убеждениям, а из-за того, что не хочу, чтобы ты окончательно поссорился последним, кто остался от твоей семьи, пойми, пожалуйста, тебе же потом будет не приятно. Принц СяньЛэ лишь усилиями воли подавил гнев и посмотрел на Сань Лана, тот кратко улыбнулся и кивнул, показывая, что всё в порядке. Принц тяжело вздохнул и отступил на шаг не обращая внимания на ужасный, истерический ор своего двоюродного брата. — Он… он сумасшедший? — Лан Цяньцю никогда не приходилось видеть настолько странного поведения. Глядя на развернувшийся перед ним театр одного актёра, небожитель потрясённо застыл. Внезапно Ци Жун перестал смеяться, его лицо вновь сделалось серьёзным. С холодной усмешкой он возразил. — Не спеши перед другими объявлять меня безумцем. Тебя самого-то все обманывали! Ты настолько глуп, что кого же ещё обманывать, как не тебя? Если бы тогда нам не помешали, люди Сяньлэ забрали бы твою собачью жизнь, когда тебе минуло двенадцать лет! Мы бы не позволили тебе пожить подольше, и тем более — вознестись на Небеса!　 — Так тех разбойников, что проникли в императорский дворец, послали люди Сяньлэ? — Кто же ещё! Ты думал, что какие-то обычные убийцы смогут украсть принца из-под носа у нескольких сотен солдат императорской охраны? Аньлэ не обошёлся бы без моей помощи! — Ци Жун выплюнул На Лан Цяньцю и смотреть было жалко, только что его мир перевернули верх ногами и бросили в адский котёл. — Твоей помощи… Хорошо, я понял. Значит… значит, дружба была ложью. И для вас, людей Сяньлэ, наша доброта ничего не значила. И ваш князь Аньлэ не имел ни капли добрых намерений, лишь хотел забрать наши жизни. — Он повернулся к Се Ляню. — Значит, и все твои слова — ложь. Ты говорил, что Юнань и Сяньлэ — народы одного государства, и простых людей не касаются розни правящих домов. Простой народ с обеих сторон всегда был одной семьёй, и наше поколение может всё изменить. Нужно лишь, чтобы простые люди жили в мире. И не важно, что происходит в правящей верхушке, обе стороны смогут преодолеть вражду, смогут снова стать единым целым. Всё это — ложь. Полная ерунда, чушь, враки! С каждым произнесёным им словом Се Ляню будто прямо в сердце выставляли ножи. Больше всего Се Лянь не хотел слышать от него подобные речи. Он взглянул на девушку будто говоря: «Теперь понимаешь, что наделала?», но вслух же произнёс совсем другое. — Нет! Это не ложь. Подумай хорошенько, ведь ты действительно смог добиться этих изменений, разве нет? — Лан Цяньцю замолчал, грудь его перестала яростно вздыматься. Се Лянь продолжил. — Ты ведь отлично справился с этим! Впоследствии народы Юнань и Сяньлэ гармонично объединились. И распри в следующих поколениях заметно утихли. Разве это можно назвать ложью? — Но… Но как же мои мать и отец? — Лан Цяньцю долго молчал, а когда заговорил, из его глаз покатились слёзы. Впрочем слёзы подступили не только у него, но и у попаданки. До чего же ей было жалко всех здесь присутствующих. Даже Ци Жуна, ведь у него тоже жизнь далеко не сказкой была. Впрочем ей бы о себе позаботиться, пальцы уже отказывались слушаться и дёргались, как в судороге, а пот лилось рекой. К ней подошёл нахмурившись Хуа Чэн. — Вас двоих с моим святым двоюродным братцем будто по одному шаблону выкроили — он тоже, едва встретившись с бедой, так сразу в слёзы, ну что за мерзкая привычка! — Ци Жун презрительным съязвил. Лан Цяньцю, обливаясь слезами, с ненавистью уставился на Ци Жуна. — Так это согласно твоим наставлениям были убиты мои родные? В том, что случилось на Пиру Чистого Золота, ты тоже замешан? — Да. Я, Аньлэ, твой наставник, мы, трое из Сяньлэ, — замешаны все вместе. Ха-ха-ха-ха-ха-ха… — Ци Жун, посмеиваясь, ответил. Кто же мог подумать, что его смех внезапно оборвётся — Лан Цяньцю обрушил удар тяжёлого меча, Ци Жун испустил крик боли и оказался разрублен на две половины. А девушка в это время стояла прямо перед ним. Она как будто на замедленной съёмке наблюдала за тем, как тело Ци Жуна с мерзким хлюпом развалилось на две ровные половинки. Картина вышла весьма кровавая. — Не больно, не больно, ни капельки не больно, до моего царственного братца тебе ещё ооой как далеко! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Две половины Ци Жуна принялись кататься по полу. Это. Было. Слишком. Катя задышала чаще, кислорода не хватало, конечности не слушались, голова кружилась, а живот болел, будь она сыта, то вырвало бы без остановки. Отравлению трупным ядом игнорировать становилось уже невозможно, а увиденная картина и кровь, брызнувший на неё, никак не улучшали её состояние. Прежде чем осесть на каменный пол, девушка встретилась с беспокойным взглядом Се Лянем. Тот быстро присел перед ней переградив обзор на это безумие. — Мэй-мэй, сколько же часов ты уже здесь? — Спросил Хуа Чэн. — По ощущениям больше двух часов. — пробормотала девушка прислонившись к груди принца. — Гэ-гэ, позволь. — Сань Лан! — Это было последнее что девушка услышала перед оглушительным ударом в шею, после которого её вырубило.