Лес, ведущий в другой мир

Они с принцем долго спорили, пока наряжали его, как женщину. Се Лянь не хотел брать ясновидящую с собой в мир иллюзий, но девушка настаивала. В итоге сошлись на том, что она будет помогать своему новоявленному наставнику и заодно учиться заклинательству. Но с условием, что она во всём будет прислушиваться к нему. Таким образом ясновидящая, как и принц, запихнула подушку под ханьфу. Затем они вместе легли на кровать и, следуя инструкциям монаха, погрузились в глубокий сон. Кэ Линь проснулась не сразу, сон был странным, вязким. Первым ощущением стало чувство неправильности. Не страх, не боль, а именно понимание, что она находится не там, где находилась ранее. Она открыла глаза и уставилась в потолок, украшенный резьбой и выцветшими, но всё ещё изысканными узорами. В голове почти сразу щёлкнуло: началось. Попаданка медленно села, оглядываясь по сторонам, и только потом заметила Се Ляня. Он сидел неподалёку, уже поднявшись с кровати, в женском одеянии, с подложенной под платье подушкой, и выглядел при этом так спокойно и безмятежно, что на фоне происходящего это казалось почти абсурдным. Она сглотнула и невольно выпрямилась, ведь знала эту сцену. Не дословно, конечно, но общую канву помнила достаточно хорошо. Эта точно арка с духом нерождённого ребёнка — Кэ Линь сжала пальцы на ткани своего рукава и глубоко вдохнула, стараясь не выдать волнения. Она уже давно поняла, что рядом с Се Лянем лучше не суетиться без необходимости. Он замечал всё, даже то, что старались скрыть. А скрывать она пыталась то, что дальше она не помнила что должно случиться до момента поцелуя Хуаляней. Неизвестность пугало. Когда он проверял Фансинь и осматривал заляпанную кровью постель, она не вмешивалась, лишь следила за каждым его движением, напряжённая, как натянутая струна. Вид крови не шокировал, хотя желудок неприятно сжался. Она напоминала себе, что это иллюзия. Почти наверняка иллюзия. Кэ Линь наклонилась, взглянув на пятна на кровати. Кровь была густой и свежей, и тогда она вспомнила, что ребёнка насильно вырвали из матери. Это не выкидыш, как предполагал Се Лянь. Её сердце сжалось от отвращения, боли и гнева. Ужас от варварства, совершённого ради ритуала, ударил с полной силой. Она не смогла сдержать шепот: — Лянь-гэ, это… это не выкидыш. Его насильно вырвали из матки. — Ты думаешь так? — Се Лянь взглянул на неё спокойно, но с лёгким нахмурившимся выражением. Кэ Линь кивнула, голос дрожал, пропитан сочувствием и злостью: — Да. Я вижу это, и мне от этого дурно. Это варварство лишённое всякой милости. Ребёнка просто вырвали из матери. Ради какого-то там дурацкого ритуала, вот он и озлобился на весь мир… — она проглотила ком в горле, пытаясь успокоить дыхание. Се Лянь молчал, но взгляд его стал серьёзным. Он понимал, что для юной Кэ Линь, всё это ощущалось куда сильнее, чем для него. — Понимаю, — наконец сказал он. — И именно поэтому ты должна быть осторожна. Дух нерождённого ребёнка питается эмоциями, особенно такими. — Хорошо… — тихо сказала она. — Я буду осторожна. Когда подушка имитирующий живот у принца снова вывалилась из-под платья, Кэ Линь на мгновение отвела взгляд, чувствуя странную смесь неловкости и жалости. Се Лянь, наследный принц, бог, сейчас вынужден изображать беременную женщину и это далеко не самое худшее из того, что ему приходилось изображать за всю свою жизнь, парой даже за пару булочек на пару. Эта мысль задела её сильнее, чем она ожидала. Она осторожно поднялась и последовала за ним, стараясь не отставать, но и не мешать. Роскошные покои вызывали у неё почти физическое ощущение давящего прошлого, пропитано чужой болью. Кэ Линь остановилась рядом со столиком и осторожно наклонилась, разглядывая содержимое ящиков. Детская одежда была аккуратно сложена, без следов спешки, игрушки лежали так, будто их недавно перебирали. От этого внутри стало как-то неловко. — Здесь не чувствуется ненависти. — Она тихо выдохнула. — Скорее мать ожидала ребёнка. Се Лянь кивнул, не поднимая взгляда, продолжая рассматривать вещи. Когда он вытащил талисман, Кэ Линь сразу заметила, как его пальцы на мгновение замерли. Она наклонилась ближе, и сердце неприятно сжалось, как только она увидела знакомый узор. — Лянь-гэ… Это… — Талисман моего храма, — спокойно ответил он, но в голосе проскользнуло удивление. — Причём старый. Очень старый. Кэ Линь прикусила губу. — Значит, хозяйка комнаты была твоей… — она запнулась, подбирая слово. — последовательницей. — Скорее всего, — согласился Се Лянь. Он посмотрел на талисман чуть дольше, чем требовалось, а потом аккуратно положил его обратно. — По крайней мере, была когда то. Кэ Линь выпрямилась и скрестила руки, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Это место слишком старое. Лет так восемьсот этой комнате. — она невзначай намекнула принцу на возраст демонёнока. Се Лянь взглянул на неё внимательнее, чуть наклонив голову. — Ты тоже так считаешь? Если ему и в правду за пятьсот, значит демон всё-таки довольно сильный. Но, А-Линь, откуда у нерожденного ребёнка такая сила? Есть мысли? Она смутилась от привычного уже ласкового обращения. — Мысли есть. Но они мне не нравятся. — Поделишься? — Се Лянь чуть улыбнулся. Кэ Линь помедлила, не зная рассказать всё что знает или нет. Поэтому тактично перевела разговор в другое русло. — Если это действительно дух нерождённого ребёнка, то скорее всего он не злой. Он просто застрял. И привязан не к месту, а к человеку. — К матери, — уточнил Се Лянь. — Или к отцу, — тихо добавила Кэ Линь, прежде чем успела себя остановить. Се Лянь слегка нахмурился, но не стал сразу задавать вопросов. — Ты предполагаешь, что отец всё ещё жив? — Задумчивый и жестокий взгляд Се Ляня заставили её прикусить свой длинный язык без костей. — Предполагаю, что он был достаточно безответственным отцом, — она тут же добавила мягче, — Извини. Это просто догадка, а не видение. — Ничего, — ответил Се Лянь. — Иногда догадки оказываются ближе к истине, чем хотелось бы. В этот момент по воздуху разлился смутно знакомый детский смех. Кэ Линь резко обернулась, ей стало жутко от этого смеха. — Я уже слышал его раньше. На горе Юйцзюнь, — озадачено произнёс принц, — Тогда я не придал этому значения. — Да, — кивнула Кэ Линь и пробормотала, — А зря. Смех оборвался. Тишина стала плотной. Кэ Линь неуверенно топчась на месте, посмотрела на Се Ляня. — Лянь-гэ, если правда окажется неприятной, то ты захочешь её узнать? Он ответил не сразу. — Если это поможет упокоить того, кто страдает, то да. — Понятно. — Кэ Линь отвела взгляд и выдохнула. Ясновидящая была начала издалека делать намёки, касательно отца этого нерожденного чуда, но тут дух ребёнка перестал смеяться и заговорил: — Мама. Голос прозвучал совсем близко, но Кэ Линь ощутила его сильнее, чем Се Лянь. В отличие от него, она была женщиной, её сердце отзывалось на тонкие вибрации детского плача, и внутри словно сработал какой‑то древний, почти забытый сигнал тревоги. На миг она затаила дыхание, ощущая, как взгляд затуманился, а разум словно медленно погружается в дрёму. — Мама… Возьми меня на ручки, — прозвучало снова. И тогда сердце Кэ Линь ухнуло вниз. Голос был слишком пронзительным, слишком знакомым. На мгновение ей показалось, будто плачет её маленькая племяшка из родного мира. Она слышала этот тон, этот крик тысячу раз, когда та оставалась под её присмотром, когда брат с женой были заняты, а она, Катя, прибегала, чтобы успокоить ребёнка. Сердце забилось бешено, и она сделала шаг вперёд, не контролируя себя, словно гипнозом окутанная. — «Стой» — сказал Се Лянь по духовному каналу, но поняв, что девушка не реагирует на его голос, он среагировал мгновенно, схватив её за руку и удерживая крепко. — «А‑Линь, не делай глупостей!» Одновременно с голосом Се Ляня в голове раздался пронзительный, почти истерический детский плач и тонкий голосок звавший мать на помощь. Кэ Линь судорожно рванулась, чтобы прорваться к источнику голоса, и тут детский крик усилился. Её губы сами раскрылись, она попыталась крикнуть: — Алинка, я здесь, солн.! Но Се Лянь мгновенно зажал ей рот одной рукой, другой схватив меч. Однако было уже поздно и в этот момент подушка, изображавшая живот принца, вспыхнула движением, и дух ребёнка, почувствовав её голос, попытался устремиться к Кэ Линь, словно желая вселиться в её живот. Сгусток тёмной энергии потянулся к ней, расплываясь вокруг, и холодок ужаса пробежал по позвоночнику попаданки. — Лянь-гэ! — выдавила она сквозь его руку, отчаянно пытаясь вырваться, но Се Лянь не отпускал. Он сделал резкий выпад мечом, удар пришёлся точно в подушку, и тварь с визгом отпрыгнула, ударившись о пол. Завязалась короткая борьба: дух прорывался к ней, скользил и извивался, крича, но Се Лянь держал строй и холодно отражал каждое движение. Несколько мгновений, и с пронзительным визгом демонёнок отскочил в сторону, исчезнув в темноте. Кэ Линь упала на колени, дрожа. Сознание прояснилось и её руки сжались в кулаки, а дыхание сорвалось. Она почувствовала, как по телу прокатился холодный поток ужаса. Почти не заметно для окружающих, она облилась холодным потом, осознавая, что если бы Се Лянь не успел вовремя, всё могло закончиться катастрофой. — Я… я почти подалась — шептала она сама себе, всё ещё не в силах поднять голову. — Всё в порядке, — спокойно, но твёрдо сказал Се Лянь, отпуская её руки, но всё ещё держа меч наготове. — Ты здесь. Всё закончилось. Кэ Линь посмотрела на него, и сердце постепенно перестало так бешено колотиться. Её мысли еще путались, но взгляд на Се Ляня напомнил, что он рядом, и что опасность миновала. Её рот снова открылся, но она промолчала. Слова в этот момент казались лишними. Внутри всё ещё крутились три варианта действий: сказать правду, промолчать из соображений женской солидарности или притвориться, будто ничего не знает. — Хорошо, — тихо сказала она, когда дыхание пришло в норму. — Я… я в порядке. — А‑Линь, — мягко обратился к ней Се Лянь, — запомни этот урок. Дух нерождённого ребёнка нельзя провоцировать голосом. Нельзя ему отвечать. Она кивнула, ещё дрожа, и внутренне пообещала себе больше никогда не давать иллюзиям шанс застать её врасплох.